Москва - Красно-Синяя

Подъехала скорая машина, Магнуссона погрузили на каталку, а я стояла как вкопанная, будто это все происходит не со мной, будто это чья-то неудачная шутка. Из этого транса меня вывел звонок телефона Арнора. – Я должен быть на Арене, но я не могу его бросить –Не переживай, я останусь с ним. Тот понимающе кивнул, и побежал в сторону своего автомобиля.Хёрдуру оказывали первую медицинскую помощь на месте. –Миша, поехали! Парень совсем плох .Эти слова раздались гулом в голове, "совсем плох" –Куда вы его везете, в какую больницу? –Вы собственно кто? –Яя, я его девушка, и поеду с ним. Я быстро залезла в машину, за мной захлопнулась дверь, немного отрезвив меня. Он был в сознании, слаба дыша, его ресницы все время дергались. Я взяла его за руку, нащупав слабый пульс. С мигалкой мы доехали быстро, и вот я смотрю,  ему в след, как каталка на которой лежит его еле дышащее тело, исчезает за белыми дверями больницы. Мне ничего не остается делать, как ждать. Ходить туда сюда по коридору, съедая себе изнутри. Неужели он умрет? И все из-за меня? Из-за моей глупости умрет человек? Я отгоняла эти мысли куда подальше, но они только и лезли в голову.. Вскоре из-за тех самых дверей показался врач, который принял Хёрдура. – Что с ним? –Успели во время, сейчас он без сознания, но скоро проснется. – Можно к нему? Мне нужно было убедиться, что с ним все хорошо, и иначе я бы продолжала винить себя. Зашла в палату максимально тихо, а то проснется раньше времени, а мне этого не надо. Я присела на краешек больничной койки, его густые ресницы уже не вздрагивали, сам он тихо сопел, а его блондинистая шевелюра была взъерошенная, некоторые волоски лезли в глаза. К ним хотелось прикоснуться, потрогать, почувствовать сквозь пальцы. Но я поборола это желание, вспомнив фильмы с такими моментами, молодой человек просыпался и подшучивал над девушкой, говоря как долго она им любовалась. Если бы такое случилось, я не избавилась от его колких шуточек до конца жизни. Вроде дышит, значит будет жить, значит извиняться из-за что, говорит мой внутренний голос, но на сердце скреблись кошки, это же он из-за меня лежит весь такой бедный, жалостливый, может даже милый, хотя когда спят все они милые и пушистые, а потом пробуждают и принимают свой настоящий облик. Говоря о пробуждении, пойду-ка я  пока он не проснулся, а то мне опять что-то скажет и я не сдержусь и ударю его, и он с этой койки минимум месяц не встанет! –Девушка, вы уже уходите? Обратилась ко мне молоденькая медсестра. –Да, знаете ли дела, дети, быт. –Извините, могу ли попросить вас посидеть с ним, пока он не очнется, и потом позвать меня, я буду в соседнем крыле больницы. Не, а дождаться пока я отвечу, может я не могу, демонстративно ушла, хоть иди и догоняй. Пока я стояла возле его постели и думала, как поступить, он начинал пробуждаться, да чтоб тебя! Нет, нет! Я не буду перед ним извиняться, несмотря на то что виновата, это выше меня распинаться перед этой наглой рожей! Перед кем другим, но не перед ним! Я быстро отскочила на кресло, стоящее рядом с койкой, и притворилась спящей, детский сад блин!