Нешкольные перемены

Школа была наполнена радостными воплями. Это ученики в одинаковых серых костюмах снимали со стен в классах портреты императора Каспера Эспера. В воздухе витал запах свободы. Дети не понимали, что свержение культа одного тирана, мимо чьего портрета нужно проходить с прямой спиной и салютовать к кепи, приведёт лишь к новому. Бюсты доброго старика, истребившего тысячи аристократов, возомнившего себя Богом, собирали в центральном зале, туда же старательные школьники тащили картины и штандарты с его портретами. - Прости нам, Янеш, эти грехи, - сипел, сгорбившийся директор. Эти лица, полные радости и свободы, выводили его из себя. Да и то, что к власти путём прямого наследования престола пришёл молодой непонятный выскочка, его невероятно огорчало. «Куда ты катишься, Верлина?» - думал директор. *** - Герр Андерсен! Наконец-то я нашёл вас! - послышался до боли знакомый молодой голос. Директор обернулся и увидел учителя основ военного дела в типичном мундире. - Что вам ещё от меня надо, Клаус? - трагически спросил Андерсен. - Я просто спросить… - было начал учитель военного дела, но было уже поздно, бомба, которая лежала на душе у Андерсена с самой коронации Франца Иосифа, взорвалась: - Да всем просто спросить! Все спрашивают! А у меня времени, может, мало осталось, мне шестьдесят лет! Я в этой школе сорок, а у меня всё просто спрашивают и спрашивают! Своей головы нету!? - прохрипел он. Клаус извиняющееся расшаркался, но всё же не отошёл. Судя по всему, проблема была стоящая. Мимо директора пробежали двое старшеклассников, тащивших большую картину. - Остановитесь-ка, ребятки, - вдруг заметил Клаус, улыбнувшись. - Вот, как раз об этом и хотел спросить! - заметил учитель, улыбаясь ещё шире и глупее. Директор испытывающе осмотрел двух школьников. Они повернули картину в его сторону. Лицо директора перекосилась. С портрета на него смотрел юноша с золотыми волосами до плеч, тонкими чертами лица, голубыми глазами, в серо-голубом мундире. - Куда повесить? - поинтересовался молодой учитель, сверкая глазами, полными патриотизма и идиотизма. - В ватерклозет, - буркнул Андерсен. Клаус и ученики из приличия посмеялись. - Вы извините, но варианта два, либо эта красота будет висеть у вас в кабинете, либо в актовом зале, - продолжил стеклянно учитель. Андерсен было вскипел, но быстро успокоившись заметил: - Дети мои, несите портрет его Величества в актовый зал, а мне самую маленькую потом занесёте. - А вдруг проверка? Ну из министерства, представьте себе, входят, а у вас такая громадина висит! - заметил Клаус. Его заботливость при Каспере Эспере чуть-чуть раздражала директора, но новые времена родили новое отношение. - Нет уж! - взвился директор, - Пускай видят, что я человек скромный! Да и мне Янеша и Дитриха хватает, - сказав это герр Андерсен быстро прибавил шагу и нырнул в первый попавшийся кабинет, лишь бы отвязаться от молодого учителя, которого он теперь официально ненавидел. *** Директор оказался в кабинете истории, где творился полный хаос - сюда снесли все старые идеологически «неправильные» учебники. На стенах висели карты и схемы. А над доской висели портреты всех сорока двух императоров и императриц. Портрет Каспера Эспера уже успели ловко перечеркнуть двумя белыми полосами. Всю эту картину венчал мужчина в мундире учителя, застёгнутом на все пуговицы, с бокалом в руке. - Ба, герр Андерсен! Какими судьбами! - улыбнулся учитель истории Авраам Гельбман, быстро пряча бокал за спину. - Да вот, заглянул посмотреть, как в царстве самой главной науки произошёл поворот! - хмуро заметил директор, глядя на уже принесённый портрет нового императора. «Молодой, ещё молоко на губах не обсохло, а уже на троне!» - Сами знаете, историю пишут победители. Вот ясновельможный пан Франц и напишет и про семью в ссылке и про семьсот шестьдесят первый год и про Пятиградие, - усмехнулся историк и поняв, что ему ничего не грозит, отпив из бокала и добавил: - Новая власть, новая линия правящей партии с которой будет колыхаться глава департамента пропаганды Вальдемар Нахтигал. - Не сыпь соль на рану, ты лучше скажи, Авраам, ну разве это по-человечески? Каспер Эспер был великим правителем, сорок лет процветания и мира на верлинской равнине, а тут эта блоха прискакала и гадит на светлый образ моего детства! - Вполне. Напоминаю: Каспер тоже не сильно своего отца жаловал, бедный Райнхард Синий, все его походы обнулил Ваш Каспер, земли гопландцам вернул, военную базу с Питеровых островов снял. Поэтому не надо тут, все императоры одинаковые, плюют в гроб предшественников и радуются… - А страдаем мы, - подытожил Андерсен, вытаскивая из под учебников бутылку коньяка, которую Авраам ловко прятал. Налив себе бокал, директор сказал: - Выпьем за упокой души императора Каспера Эспера! - Пока Франц Иосиф не запретил! - поддержал историк. Звон бокалов не огласил помещение. Андерсену полегчало, но чуть-чуть, сердце всё равно рвалось на части. Покинув учителя истории, он решил проверить других учителей. *** В кабинете математики собрались все преподаватели сиего предмета в школе, так же к ним примазались физик с химиком. Парадом явно командовала Фрея Хугель, женщина необычайно строгого вида, которая, судя по виду, родилась уже в учительском мундире. Поздоровавшись со всеми, директор поинтересовался: - Что за собрание? - Да так, собрались обсудить нововведения: не повезло истории и литературе! Всех Касперовских писателей и учёных скосят, как траву, - грустно улыбнулась фрау Фрея, а физик хриплым голосом добавил: - Да и нам достанется - из всех учебников награды математикам, которые император выписывал, вымарают. Приказ Франца Иосифа. Развенчание культа личности… - А страдаем мы… - подытожил директор и грустно добавил: - Вы, как закончите обсуждать, проследите, чтобы ученики не вандальничали, нечего уродовать светлый образ покойного императора… - Так точно, - по-военному откликнулась Фрея и для верности послала самого молодого математика охранять сложенные в зале портреты. Андерсен покинул математиков и перешёл из одного крыла в другое, где царили гуманитарные науки. И, как и в первом случае, учителя собрались в классе и возмущённо галдели. Гнев их был направлен на заведующего по идеологической части в школе. - Как мы будем учить детей без книг? - верещала учитель литературы Аннет Фоккевульф, рьяная поклонница сорока лет мира и последствий в виде кучи произведений на тему пацифизма и добра. - А вот попробуйте! Пускай стихи Харкеля наизусть учат, а прозу оставьте до новых правильных учебников! Что вы хотите, чтобы дети перед войной читали пропаганду пацифизма от таких бездарностей как Лиман и Гроссе? - пищал зав, но на него продолжали напирать. Даже заметив директора, смелые учителя-гуманитарии, преимущественно в прошлом военные женщины, не остановили напор. Некоторые даже бросились за справедливостью к Андерсену. - Скажите герру Цвейку! Так нельзя! Это произвол! Забрать у нас учебники, из-за того что власть сменилась! Это безумие! - Учитель-герой! Он должен уметь учить без книг! - взвизгнул несчастный зав, стараясь вырваться из плотного кольца гуманитариев, но его не выпускали. Учителя были готовы лечь костьми за свои права. - Так, все успокоились! Сейчас разберёмся! - громким и страшным голосом проговорил Андерсен. Все тут же замолчали. Учителя с надеждой посмотрели на директора, а зав приготовился получать уже от начальства. Вообще он был многострадальной личностью. - Для начала, пока новые учебники не привезут, будем учиться по старым, это моё распоряжение! Беру всё под свою ответственность! Портреты запрещённых авторов снять, на счёт остального - герр Пауль зайдёте ко мне, - сказав это, директор, не дав заву что-то сказать, вытянул его из кабинета. Андерсена провожали благодарными взглядами. Последнее, что услышал директор, был срывающийся голос Аннет: - Вот человек старой закалки! Таких больше не делают! - Спасибо, что спасли, - прохрипел Пауль и добавил серьёзно: - Вы всё же зря, вас за такую самодеятельность и снять могут… - Ой, Пауль, злой вы человек, - улыбнулся в ответ директор и добавил: - Всё равно бы учебники не отобрали, эти люди прошли школу жизни: армию. А там отлично учат, что приказ командования - это вещь растяжимая… - Да, но вас всё же могут снять, если кто-нибудь донесёт! - взволнованно зашептал зав. Про него все знали, что он сам не прочь донести в министерство, вот только последнее время за ним водилось столько грехов, что он бросил это дело и, теперь волновался лишь о своей шкуре. - А пускай! Мне плевать! Я человек старый, директор уже десять лет, поэтому будь что будет, - усмехнулся Андерсен. Пауль помотал головой как крыса и быстро скрылся в своём кабинете, а директор решил пойти в оплот патриотизма, кабинет военной подготовки. Там оказалась вся компания: молодой учитель музыки, учительница черчения и прапорщик-учительница по военной подготовке - прекрасная девушка недавно отслужившая своё, завхоз и дворник. Они, как водится у компании тех кому не исполнилось тридцать, в открытую, громко и со вкусом спорили: - Наконец снесли эту гнилую власть! - шипел дворник, в прошлом студент, которого вытурили отовсюду. - Да уж! Сорок лет мира на верлинской равнине кончились! Да начнётся тотальная война! Нах Ост! Нах Норден! Нах Зюст! О как это звучит! - вторил ему завхоз, бобыль и романтик. - Кто куда, а я в армию, на фронте от меня пользы будет больше, чем в тылу! - усмехалась прапорщик, потирая руки. - Отлична идея! А то надоело это болото! Старики не понимают, что война, это единственный способ для выживания нации! - блеял учитель музыки. Увидев директора в дверном проёме, молодые учителя быстро утихомирились и поздоровались. - Я вижу, у вас тут весело, - заметил гер Андерсен, смотря на кабинет военной подготовки. Портрет Каспера Эспера исчез вместе с бюстом - и это святое место было осквернено. - Так точно, герр директор! Обсуждает политическую ситуацию, - смущённо улыбнулась прапорщик, поправляя мундир. - Лучше бы обсудили ситуацию с министерством образования и реформы, - усмехнулся директор, смотря на молодую поросль, безусую, ещё вчера молодёжь, которая теперь обрядившись в учителей, радовалась переменам. - А что их обсуждать? И так всё понятно, - серьёзно сказал учитель музыки: - Сейчас подчистят всю пацифистскую погань из учебников и всё будет хорошо, ну побунтуют гуманитарии и перестанут… - А страдать будем мы… - идиотски улыбнулся директор, подходя к окну. За ним было отлично видно школьный двор, где свободные от тирании Каспера Эспера школьники носились, как угорелые стаскивая образы императора-тирана в грузовик. *** Франца Андерсена арестовали за нарушение распоряжений министерства образования и оскорбления императора. Перемены в стране только начались, министерство не ограничилось сменой учебников, вскоре по учительским прошли чистки и места пацифистски настроенных преподавателей заняли кадровые офицеры.