За решёткой ненависти

Сможет ли Изуку вынести справедливое решение? Спросите кого угодно, все ответят: «Разумеется, это же Мидория». Однако именно сейчас сам Изуку в себе был не особо уверен, а причиной тому являлся некий человек, который сверлил Мидорию злобным взглядом через стекло. «Спокойно, ты сможешь это сделать!» — пытался подбодрить себя Изуку до того, как прийти сюда, однако сейчас предельно ясно, что подобного рода самообман не поможет. Бакуго и Мидорию по одному отвели в комнату допроса. В ту самую, где Динамит разговаривал со своим адвокатом, и где установлено суперпрочное стекло, разделяющее собеседников. Изуку попросил оставить его с подсудимым наедине. Охранники были не особо сговорчивы в этом плане, но всё же ушли, настояв на том, чтобы на всякий случай за ситуацией остался присматривать кто-нибудь из сотрудников или про-герой. Мидория это предвидел и заранее попросил кое-кого о сопровождении в процессе сегодняшней беседы. Точнее, даже просить не пришлось. Изуку просто зашёл в агентство, где работает Бакуго, и стоило ему только сказать, что он судья дела героя Динамита, как все буквально встали на уши: пытались узнать о ходе расследования и шансах на освобождение; расспрашивали о том, как там поживает эта «бомбочка» – не разнёс ещё свою камеру?; и прочих вещах. Среди всего ажиотажа выделился один человек, который осторожно увёл гостя в тихое место и спросил об истинной цели визита. Мидория кратко объяснил ситуацию, мол, нужен будет присмотр, но поговорить с Бакуго-саном хочется без лишних помех. «Я готов!» — смело заявил красноволосый герой, сжимая руку в кулак. Изуку, конечно, был рад такому рвению, однако всё же переспросил: — Вы уверены? Если он вспылит, в случаи чего вам придётся меня защищать. — Не волнуйтесь. Если кто и может выдержать его гнев, то это я, — герой гордо указал на себя большим пальцем. — Я этим с самой академии занимаюсь, и как видите, всё ещё жив. — Что ж, тогда рассчитываю на вас, Киришима-сан, — Мидория поклонился в знак признательности. — Вы знаете моё имя? — Эйджиро слегка удивился, так как в отличие от Бакуго, которого знала практически вся Япония, был не настолько популярен, и то, что такой человек, как Мидория-сан, знает о нём, уже небольшая, но всё же победа. Однако Киришима быстро отдёрнул себя от подобных мыслей и, снизив голос, продолжил, неловко потирая затылок. — А, ну, не удивительно…. Я же проходил как свидетель на первом слушании. — Что вы! Я знал вас и до этого, — заявил Изуку. По лицу героя было видно, что он не особо верит в это, но признателен за попытку приободрить, однако… — Я наблюдал за вами ещё с первого спортивного фестиваля. Как только увидел по телевизору вашу причуду в действии, сразу подумал, что это причуда как-никак лучше подходит для героя. Ну и для того, кто согласился возить Бакуго-сана на спине…. О, и ещё тот случай в переулке, связанный с веществом, усиливающим причуду! Вы же тогда граждан буквально своим телом закрыли! А ещё я слышал о случаи во время войны со злодеями… — тут Изуку понял, что немного перегибает и слегка кашлянул. — Кхм,… простите. Когда речь заходит о героях и их причудах, не могу себя сдерживать, — Пока Киришима стоял в немом удивлении, Мидория всунул ему в руку свою визитку, сказал, что заедет за ним завтра в десять и ушёл, оставив Эйджиро неловко улыбаться самому себе. *** Как и обещал, Изуку заехал за Киришимой к десяти. Благо в агентстве было относительно спокойно, и можно было отпроситься с работы на несколько часов. До нужного места они добирались в тишине, а буквально через пятнадцать минут уже беседовали с работниками по поводу оговоренного «свидания с заключённым». Гостей отвели в допросную, а через пару минут привели Бакуго, закованного в наручники, ограничивающие использование причуды. Пока Кацуки присаживался на своё место, Мидория заметил, что тот был немного бледным и в целом выглядел не очень. Видимо, тяжело переносит заключение. Сделав глубокий вдох, Изуку начал разговор. — Здравствуйте, Бакуго-сан. Меня зовут Мидория Изуку. Я судья, курирующий ваше дело. Сегодня я пришёл навестить вас и узнать о некоторых деталях того дня. Мысленно Мидория просил о том, чтобы Бакуго, во-первых, вообще согласился на разговор, во-вторых, сделал вид, что они не знакомы. Кажется, блондин это понял сразу же, как только окинул гостя взглядом. А когда заметил за спиной того Киришиму, без задней мысли сказал: — Спрашивай. Казалось бы, хорошее начало, однако уже на пятом по счёту вопросе (бесполезном и раздражающем, впрочем, как и предыдущие, по мнению Кацуки), герой вспылил: — К чему всё это?! — Бакуго ударил кулаком по столу. Мидория на автомате откинулся назад и чуть не упал. Благо, Киришима придержал стул. — Что вы имеете в виду? — Зачем спрашивать всё это, если уже давно посадил меня за решётку?! — О чём ты говоришь, Кач-чан? — не выдержал Изуку. Бакуго на секунду замолчал. Давно он не слышал это отвратительное прозвище. — Деку… — угрожающе прохрипел Кацуки и сжал кулаки, однако, на удивление, смог собраться и продолжил: — Ты же наверняка один из них - тех придурков, что спят и видят, как бы от меня избавиться! — Бакуго хотел сказать что-то ещё, но Изуку это уже не расслышал, так как Киришима аккуратно дёрнул его за рукав и взглядом попросил отойти на пару слов. Мидория удивился, но просьбу выполнил: они вышли из комнаты, оставив Бакуго наедине со своим недовольством. — Простите, — начал Эйджиро. — Не могли бы вы, пожалуйста, подождать немного? Я с ним поговорю, — Мидория решил, что ничего плохого не случиться, и кивнул, соглашаясь. Киришима просиял и быстрым шагом вернулся в допросную, оставив судью за плотно закрытой дверью. — Эй-эй, Баку-бро, сбавь обороты! — сразу же начал Красный Бунтарь, не давая Кацуки и слова вставить. — С чего бы Мидории-сану тебя подставлять? — Продолжил он, как только понял, что Бакуго сейчас, на удивление, крайне внимательно слушает. — Он был так любезен с тобой, решил поговорить об этом деле и старается помогать в расследовании. Почему ты не хочешь принимать его помощь? — на волне веры в собственную правоту Киришима даже прикрикнул и ударил кулаком по столу, а ведь раньше даже голос на Кацуки старался не повышать. Бакуго свёл брови к переносице, сделал глубокий вдох и сказал: — Да потому, что это тот самый задрот, о котором я тебе рассказывал. Вот тут стоит сказать, что Кацуки как-то раз по пьяни проболтался о своём однокласснике, которого задирал в детстве. Нет, там не было места сожалению или чему-то подобному, просто размышление о том, что с ним стало после окончания школы, учитывая его особенность. Киришима, конечно, тактично слушал и кивал, но в душе понимал, что об этом разговоре лучше никогда не вспоминать. Это было давно. — Оу, — до Эйджиро сразу же дошла вся хренота ситуации, однако… — Ты, конечно, попал, приятель. Но я всё равно не думаю, что он человек, который будет мстить тебе подобным образом, — продолжил настаивать герой. — Возможно, но не факт. Прошло много времени с тех пор, и кто знает, что с ним могло случиться и какие шестерёнки в его голове съехали с дорожки, раз он стал «честным судьёй», — Кацуки покрутил пальцем у виска. — Живёт в своём розовом мирке. Киришима всё понимал. И даже местами был согласен с Бакуго. — Но мы в любом случае не можем попросить поменять судью. Это не в нашей власти, ты же знаешь, — Бакуго лишь скрипнул зубами. Чёртов Киришима был прав. — Я позову его? — тишина в ответ. — Я-я могу продолжить? — спросил Мидория, как только увидел Киришиму. — Да, пожалуйста! — попросил Бунтарь, стараясь не выказывать неловкость, которая возникла после того, как он узнал о том, кем является Мидория-сан для Бакуго. Когда Изуку вошёл в комнату допроса, услышал приглушённое «Тц». Однако он слишком хорошо помнил различные мелочи о Кацуки и знал, что это его «Тц» в данном случае означает «Я смирюсь с этим» - своего рода согласие сотрудничать. Далее разговор проходил довольно-таки неплохо, хоть и скучно: вопрос-ответ. Но главное то, что Мидория смог уловить тонкую ниточку, с помощью которой можно было выбрать дальнейшее направление своего расследования. И ведёт эта ниточка в Комитет Безопасности.