Сомнамбулизм

Я знала, что дома по ту сторону оврага не существуют, но мне хотелось прийти к ним, миновав около 9 слоев лесных деревьев. И поэтому я ступила на край провала, по которому мои ноги заскользили в бездну. Меня пугали, что в овраге можно удариться, поцарапаться или распасться на тысячи осколков, потеряв кожу. Но меня это не остановило. Я летела вниз, и кажется, раскроила лоб, потому что кровь начала затекать прямо мне в глаза, от чего я плотно закрыла их. Маленькие камешки впивались и залезали мне под кожу ладоней и колен. В итоге я лежала внизу на траве. Я чувствовала кровь во рту, и кажется даже внутри головы, во всех пазухах носа. Мне было так больно, что я посчитала нужным не шевелиться. Вроде бы меня не расщепило на тысячу осколков. Я просто лежала, и кажется, удобряла своей кровью дикорастущую траву. Мне захотелось начать гудеть от боли, но я поняла, что нарушу тем самым абсолютную тишину. Если в городе звуки шли непрерывной звуковой дорожкой, то здесь кто-то поставил их на паузу. Или вообще удалил. Я попыталась встать, было так больно, мне кажется так чувствуют себя несмазанные роботы, или телефоны, которые кидают в стену, когда проигрывают в игре. Я увидела, что трава подо мной очень яркая, не считая моей красивой яркой крови, сочетающейся с цветом моего алого платья. Цвет этой травы напомнил мне тот, в котором обычно рисуют джунгли. Такой насыщенный зеленый, вроде как школьная доска, но намного ярче. Я села. Вокруг меня был недвижимый высокий лес. Небо было однородным, серым. Оно было не таким как всегда, от него не кололо глаза, как обычно бывает. Таким же серым был лес вдали. Странное видение, будто туман окутывал и делал серыми деревья дальних слоев. Трава была такой прохладной и приятной, но я испугалась, что множество жуков прямо сейчас стремятся заползти мне в трусы. Но когда я провела рукой по траве, не увидела ни одного. Я встала. Стоило мне пройти чуть дальше, как я увидела извивающиеся вокруг деревьев трубы. Они были ржавыми, такими длинными, будто никогда не кончались. Но у них был конец, хотя кажется снаружи торчал только один, как у сточных труб. Куда уходил другой было неясно, они просто исчезали в глубине леса. Я долго ходила, водя рукой по трубам, но они каждый раз меняли свое направление, хотя, может я просто забывала где уже была, ведь лес вокруг выглядел совершенно пустым и одинаковым. Спустя какое-то время, я нашла полянку более короткой травы, усеянную пластинами от сердечника трансформатора. Как будто кто-то раздолбил тут пару штук, и теперь вся поляна была покрыта буквами «Ш» и «Е». Они все заржавели так же, как и трубы. Все время, пока я бродила по пустому лесу, не слышала ни звука, но на этой поляне я услышала слабое гудение. Этот звук напомнил мне потрескивание ЛЭП, а еще то, как гудят лампы в больницах. Стараясь не наступать на сердечники, словно они были чем-то святым, я продвигалась к источнику звука. Громче всего жужжало у одной из труб. Эта труба была намного больше остальных. В иные не пролезал и палец, в эту же можно было залезть целиком. Так я и сделала. Мне пришлось ползти некоторое время по ржавой, немного скользкой от чего-то поверхности. Чешуйки ржавчины кололи мои ноги, и так поврежденные при падении. Труба изогнулась, и при повороте я чуть не ударилась головой, так было темно. Но повернувшись, я увидела зеленоватый свет. Я поторопилась, от чего мне кажется, содрала еще больше кожи. Когда я вылезла, мне стало легче дышать. Тут пахло растениями и лекарствами. Передо мной были те самые дома. Эти здания были окружены настолько густым лесом, казалось это просто забор из деревьев. Тонкие стволы обвивались вокруг толстых, как делает виноград, создавая прочную решетку. Сквозь них невозможно было протиснуться хотя бы на сантиметр. Многоэтажки выглядели недостроенными. Просто бетонные коробки. Но из далекого дверного проема сочился ужасающе синий свет. Я решила найти источник этого света. Но как только я оказывалась достаточно близко, он потухал. Я шла дальше, а он снова загорался у меня за спиной. Я поняла, что это какие-то автоматические бактерицидные лампы. Пока я бродила, я нашла лестницу, опасно неогороженную ничем. Также я заметила, что все трубы идут в потолок. А значит там что-то интересное. Я стала подниматься, но я ненавижу лестницы, из-за них у меня очень стучит сердце, в следствие чего пульсируют мои ссадины. Лестница вела далеко вверх, а на этажах не было дверей, только маленькие окошки без стекла, которые открывали вид на лес. Когда я поднялась достаточно высоко, я увидела, что лес бесконечен. Он смешивается с серым небом, становится серой кашей, уходящей в никуда. Лестница закончилась дверным проемом, ведущим в коридор, из каждой комнаты которого шел синий свет. Я заглянула в первые комнаты, они были заставлены громадными аквариумами, соединенными проходами, которые вели в стены. Я видела такие трубки в клетках для хомячков, но в аквариумах никогда, хотя здесь они были прямоугольными, а не круглыми. Я снова вышла в коридор и заметила, что в одной из комнат не горят лампы. Мне захотелось побежать, но все бы заболело еще сильней, чем после лестницы. В этой комнате тоже стояли аквариумы, но один из них был не пустой. Там плавала девочка. У нее были невероятно прозрачные волосы, словно трубочки, было даже забавно, потому что из-за этого она казалась лысой. Ее кожа была почти белой, а глаза закрыты. Я решила постучать ей, но вовремя вспомнила, что обычно в зоомагазинах запрещают стучать рыбкам, так как стук для них словно ужасный шум. Так что просто приложила руку к стеклу, вроде бесшумно, но девочка отреагировала и широко открыла молочно-белые глаза. Ее волосы начали сиять красным, в точности как светильники из оптоволокна. Пару секунд, и цвет, плавно переливаясь, сменился на синий. Она положила свою руку на мою, как часто показывают в фильмах. Я никогда не чувствовала такого тепла, когда смотрела в глаза людей. Мне всегда было страшно, до покалывания в сердце. Но сейчас, когда наши взгляды встретились, мне не хотелось начать рассматривать свои кеды. Наоборот, мне хочется остаться здесь навечно. Но я понимаю, что придётся уйти. Что она останется, и я больше никогда не увижу её. Почему-то её внешний вид не вызывал у меня отторжение, напротив, мне так мила ее специфическая красота. Не знаю почему она кажется мне столь приятной. Хочется заключить этот момент в стекло, подобное тому, из которого сделаны эти толстые аквариумные стенки. Я знаю, что в жизни я больше не встречу её, и даже похожую на неё девушку. Она особое существо. Пусть я не знаю, что она за личность, я просто ощущаю что-то на уровне эмпатии. Девочка постукивала по стенке аквариума. Сначала я думала, она настукивает мелодию, но потом до меня дошло, это — морзянка. Я попыталась вспомнить то, что забыла и то, что не знала. Перебирая считалочки в уме, усердно скрипя своим заржавевшим как трубы в лесу мозгом, я расшифровала слово «хороший». Свободной рукой, девочка указывала в мою сторону. Мне захотелось ее обнять, но нас разделяло холодное стекло. Волосы девочки переливались из синего в зеленый, из зеленого в желтый. Маленькие огоньки бегали по прозрачным трубочкам. Но ее глаза оставались неизменными. Такие блестящие, приятного молочного цвета радужки, и розоватые зрачки. Она разглядывала меня, а после немного отдалилась, и жестом подозвала к одному из проходов, уходящих в стену. Она указала мне идти в коридор. И я, пройдя немного вперед, увидела, что все комнаты соединены этими проходами, до самого конца коридора, который заканчивался очень большим окном. Девочка грациозно плыла, а я шла за ней следом. Окно оказалось дверью. Коридор продолжался уходящей вниз лестницей, с бесконечным количеством ступеней. Подобные лестницы были в ацтекских храмах. Обычно они вели на площадь, но эта плавно опускалась, утопая в пышных кустах. Я немного спустилась, и обернулась. В стене дома был проем, вырезанный специально для аквариума, который немного выпирал, как балкон. Девочка смотрела, как я ухожу, и махала мне рукой. Я понимаю, что не хочу уходить. Но мне пора. И это словно сон, в котором ты встречаешь свою любовь, а после никогда больше не видишь тех мест и людей, которые тебе приснились. Те чувства, оставшиеся после сна, такие яркие, намного ярче, чем чувствуешь в жизни, они потухают, оставляя после себя вязкую черную пустоту, пустоту обыденности. Ты понимаешь, что никогда не почувствуешь это снова, приходит тоска. Я решила больше не оборачиваться, чтоб не было так грустно, но когда спустилась гораздо ниже, желание стало сильнее мыслей. И обернувшись, я увидела, что девочка закрыла лицо руками. Мне тоже хотелось закрыть свое горе в ладонях, но я не смогла заплакать, так что бессмысленно было прятать сухое лицо. Больше я не поворачивалась. Спускаться было гораздо легче, чем подниматься вверх. Впрочем, как обычно. И вот, кусты уже щекотали мои побитые ноги. Я погружалась в зеленое море листьев. Когда листья достигли моего лица, и начали резать глаза, пришлось зажмуриться. Я так боялась упасть, ведь по лестнице падать все-таки больнее, чем по земле. Но идти получалось на удивление легко. Правда, когда я ступила на обычную ровную землю, действительно чуть не упала, так привыкла спускаться, от чего вздрогнула и открыла глаза. Вместе со светом, в мое сознание проникли и звуки. Обычные звуки улицы. Обычный яркий, режущий глаза свет. Мне показалось, в данную секунду я почувствовала всю боль за прошлые несколько часов. Из кустов я вышла на улицу. Впереди меня дорога и дома, слева лавочка, на которой валяется старый бомж, где-то чирикают воробьи. Бомж закряхтел, я испугалась, кажется он обратил на меня внимание.  — О, ты была там! — Откуда вы знаете? — Ты пришла дорогой, которая оканчивается тупиком, а я не видел как ты заходила. Ты видела Химеру? — Девочка в аквариуме? — Хе-хе-хе. Значит для тебя оно было девочкой. Оно не звало тебя поплавать вместе? Если бы ты согласилась, сгорела бы в этой едкой воде. Это, конечно, не совсем расщепление на осколки, но по факту очень похоже. Кажется, я упустила свой шанс умереть. — Я даже не видела, где можно прикоснуться к воде. Все аквариумы были закрыты. Она не показала мне ничего подобного. — Чуднó! Хе-хе-хе. Старик смеялся хрипло, с присвистом. Меня отвлек резкий звук сигналящих машин, привычная тишина была намного приятнее, а этот звук будто разрывал мою голову. Я метнула взгляд в сторону дороги. Яркие лучи солнца плясали светлыми пятнами у меня в глазах, оставляя черные следы. Машин я не разглядела. А когда повернулась обратно, бомжа уже нигде не было. Я побежала назад, в кусты. Они больно хлестали и так побитое лицо. С каждым шагом боль все сильнее била в голову, но все, что меня ждало, стена гаража. И обойдя его, я не нашла ничего, кроме таких же железных коробок. Я никогда не увижу её снова, я никогда не смогу полюбить людей. И ведь я так хотела вернуться домой, но теперь я твёрдо решила, что хочу назад. На следующий день я вернулась к тому самому месту. Раз за разом, я падала со склона, счесывала кожу, ставила новые синяки, но каждый раз отказывалась просто среди мусора, среди сломанных веток. Неужели Химера специально закрыла для меня вход? Скорее всего, я просто случайно попала туда. Но если нет, получается она тоже страдает. Она хочет защитить меня. Ведь я не смогу жить с ней, ведь я растворюсь в её кислотой воде. Зачем ты спасаешь меня? Может я изначально хотела умереть. Может распасться в твоей кислоте для меня большее благо, чем бесцельно существовать день за днем. Я била кулаками землю. Все мое тело было покрыто новыми и старыми ранами. Но сколько бы не саднили мои руки и ноги, эта боль не приглушит другую, ту, что я ощущаю внутри. Дни тянутся один за другим. Я уже не различаю, какое число, для меня не важен месяц, года проходят, исчезая бесследно. Все стало серым. Пожухлая трава желтоватого цвета, облезлые деревья, мерзкие облупленные дома. Да и я сама стала серого цвета, оттенком чуть светлее, чем ощущалось внутри.