just let me adore you

Хенджин жмурится, когда до ушей доходит легкий бит из колонок, что стоят возле зеркал. Старается не смотреть в ту часть зала, которую оккупировали омеги. Потому что…потому что он слишком слаб, не сможет сдержаться, зарычит и распугает всех, а ему это не надо. Чувствует, как кто-то хлопает его по плечу и садится рядом. Хенджин старается дышать медленно, но по терпкому мускатному запаху понимает, что это Чан. Альфа расслабляется и даже открывает глаза, о чем сразу же жалеет. Непроизвольно цепляется за омег и все. Чан понимающе улыбается и сам неотрывно следит за одной конкретной омегой, что в розовой юбке выглядит просто чудесно. Хенджин вздрагивает, когда всё-таки впивается взглядом в него, в Сынмина. Тот на пару с Минхо танцует какой-то замудренный танец из тиктока, когда юбка задирается непозволительно высоко и открывает миру молочные бёдра омеги. Дыши Хенджин, просто дыши. Осматривает других альф и постепенно начинает расслабляться. Они же все свои, почему он так напрягается? Вот взять Чана, тот неотрывно следит за своим Чонином, что смущенно мнёт подол юбки и дует слегка розоватые щёки. Или Джисона, что стоит совсем недалеко и повторяет танец, что танцуют омеги, его совсем не волнует то, в чем они одеты, ведь Минхо часто ходит в девчачьих вещах. Крутит головой, чтобы найти Чанбина и замечает его рядом с Феликсом, что показывает ему какой-то новый тренд и кружит бёдрами во все стороны. Хенджин даже пускает смешок, когда он слишком глубоко вдыхает воздух и чувствует возбужденный запах альфы, который старается скрыть его как может. Хенджин больше не может терпеть. Он последний раз тяжко вздыхает и смотрит на Сынмина, что в своей небесно-голубой юбке задорно пляшет, задирая ноги в разные стороны. И в этот момент Хенджину кажется, что сегодня его настигнет смерть, ведь только сейчас он замечает, как лодыжки омеги спрятаны за белыми гольфиками. Белыми капроновыми гольфами. — За что они так? — тяжко вздыхает Хенджин и откидывается на мат, который грел своей задницей до этого. — А мне нравится, — усмехается Чан и слегка улыбается, когда замечает неловкие попытки Чонина попасть под нужный ритм. — А мне нет, — бурчит Хенджин и перекатывается на бок, чтобы искоса наблюдать за происходящим. — Им надо выпустить пар. Хенджин сам это понимает, давно замечал за Сынмином, как он ходил подавленно. Альфа ластился к нему, пытался выведать правду, но омега молчал и только губы дул. Поэтому Хенджин рад тому теплу, что разливается в его груди, когда до него доносится смех Сынмина. И он никому не признаётся, что у него на самом деле кинк на ноги омеги, поэтому он боится смотреть на него, ещё позорно встанет, как потом оправдываться. —Хен? — Мм? —А тебя, ну…знаешь, — Хенджин неловко мнется, а затем садится и косится в сторону танцующих омег, к которым присоединился Феликс. —Что мелкий, заводишься? — по-доброму усмехается Чанбин и плюхается рядом. Хенджин недовольно пучит глаза и краснеет, как какой-то школьник. Заводится. Что дальше? Отводит взгляд в сторону и натыкается на Сынмина, что довольно улыбается и поднимает бровь. Хенджину кажется, что у него сейчас сердце остановится. Чувствует, как по спине бежит дрожь, когда Сынмин выставляет вперёд ногу и потягивается. Хенджин правда старается не смотреть на его ноги, поэтому смотрит прямо, на футболку, которая подозрительно… — Мини, какого черта? — вырывается изо рта альфы, когда он замечает голый живот омеги. Рядом как гиена гадко хихикает Чанбин, потирая ладошки, как злодей из фильма. Его так забавляет реакция младшеньких на своих омег, вон взять того же Джисона, готов уже в юбке скакать, лишь бы Минхо угодить. Вчера напортачил, накрошил в их постель, хотя Минхо предупреждал, что так делать лучше не стоит. Вот, Джисон сам на своей шкуре понял, что действительно не стоит. Хенджин больше не может это терпеть, подскакивает на ноги и несётся к Сынмину, который резко перестал улыбаться и боязливо поджал губы. Если Хенджин его снесет, то будет больно. Но альфа кладёт свои руки на талию омеги, спешно подмигивает и закидывает его на плечо, натягивая юбку пониже, чтобы не засветить то, что не надо. Сынмин невольно начинает визжать, ведь он такого не ожидал, а если уронит? Хенджин выбегает из танцевального зала, который погрузился в тишину, никто не говорил и не танцевал, все зависли и не понимают происходящего. Только музыка гремит на фоне. Хенджин оглядывает коридор, чтобы не попасться на глаза стаффу и бежит в репетиционную студию, что сейчас свободна. Он крепче сжимает Сынмина, чтобы тот не слетел и цепляется рукой за голый участок тела. Горячее бедро находится так близко, что тяжело сдержаться. Сдержаться, чтобы не залезть пальцами под юбку, туда, где за чёрным кружевом спрятано самое сокровенное. — Мини, что за черт? — вздыхает Хенджин и осторожно опускает омегу на диван, а затем подлетает к двери и закрывает ее на замок, чтобы никто не зашёл. — Какой? — Вот этот! — Хенджин тыкает пальцем на юбку, что задралась и обнажила большую часть бёдер, прикрывая промежность. — Ещё скажи, что не понравилось, — дуется омега и скрещивает руки на груди. — Понравилось, — признаётся Хенджин и подходит ближе, становясь между разведённых ног Сынмина. Сынмин не успевает пискнуть, когда Хенджин резко садится на колени и кладёт свои руки на его бёдра. Горячие ладони гладят ноги, осторожно подбираясь все выше и выше. Пальцами цепляет край юбки и слегка залазит под неё. Хенджин опускает взгляд на чужие коленки и не выдерживает, мажет по ним губами, оставляя сухие поцелуи. — Ты что творишь? — пищит Сынмин, когда Хенджин тянет юбку вверх. — Ничего? Хенджин любуется нижним бельём омеги, которое лично ему покупал. Альфа с помощью друзей омег узнал о том, что его Мини обожает женское белье, особенно с кружевами. Поэтому завалил бедную омегу пакетами, которые были забиты бельём. Сынмин был так рад, что теперь он может носить то, что ему нравится и не получит за это осуждающий взгляд человека, которого любит. Хенджин чувствует, как тонкие пальчики омеги зарываются в его волосы, поэтому спускает все тормоза и ломится напрямую. Стягивает чужие трусики, открывая вид на омежий член, что уже успел налиться кровью и возбудился. Слегка касается пальцами головки, а затем немного надавливает, за что получает громкий вздох сверху. Кладёт руки на бёдра омеги и оставляет поцелуй на каждой, закрепляя это укусами. — На плечи, — говорит Хенджин и чужие ноги опускаются на его плечи. Альфа тянет Сынмина ближе к себе, почти укладывая того на спину. Его юбка задралась до самого пупка, но ее никто снимать не будет. Хенджин последний раз смотрит в глаза Сынмину, а затем опускает глаза на член, что прилип к животу. Хенджин собирает во рту слюну, а затем высовывает язык, держа его над членом. Сынмин от шока раскрыл рот и следил за тем, как вязкая жидкость капает на его промежность, оставляя длинную ниточку слюны. Хенджин облизывается, а затем опускается ниже и проводит языком по члену от яичек до самой головки. Сынмин жмурится, кусает губы, подавляя стон, что рвётся из его горла. Но альфа добивается не этого, он хочет, чтобы Сынмин стонал, кричал, чтобы плавился от его касаний. Хенджин чувствует, как комната пропитывается их запахами, как запах омеги становится с каждой секундой ярче и насыщеннее. Хенджин давит Сынмину на живот, чтобы тот не выгибался слишком, чтобы он смог добраться туда, откуда начинает выделяться сладкая смазка. Хенджин слегка отползает назад и облизывается, когда видит слегка набухшую от возбуждения дырочку из которой сочится смазка. Хенджин припадает к ней губами, посасывая вокруг, мажет пару раз языком. Сынмин не выдерживает, разжимает губы и стонет, сжав пальцами волосы альфы. Хенджин оставляет нежный поцелуй на бедре омеги, а затем толкается языком в дырочку, когда его голову сжимают с двух сторон. Хенджин не останавливается даже тогда, когда Сынмин пытается вырваться от горячего языка на своей промежности. Альфа напирает языком и пальцами толкается внутрь. Сынмин больше не может терпеть, обхватывает свой член и начинает медленно надрачивать. — Без рук, — мычит Хенджин и Сынмин отдёргивает их от себя, возвращая на голову парня. Хенджин полностью поглощён процессом удовлетворения омеги, что не замечает, как тот начинает дрожать и стонать ещё громче, пока не обмякает вовсе. Чувствует, как ноги съезжают с плеч и падают на пол. Хенджин отодвигается от промежности и оценивает свои труды. — Вкусно, — хмыкает Хенджин, за что получает возмущённый стон и шлёпок по плечу. *** — Йя! — кричит Чанбин и ухмыляется, когда в общежитие возвращаются Хенджин с Сынмином. — Я же говорил, что у тебя встанет!