Счастье по имени Сириус Блэк

      Легкий августовский ветерок играл с немного отросшей темно-русой челкой, и Римус то и дело поправлял рукой пряди, спадавшие ему на глаза, дабы те не мешали ему наслаждаться прекрасным видом ночного города… И Сириуса, стоявшего перед ним и всматривавшегося куда-то вдаль, словно в ожидании чего-то неизбежного, пока в изящной руке тлела еще длинная сигарета. Четвертая за этот вечер, если Римус не сбился со счета.       Он ничего не мог с собой поделать, чтобы перестать вспоминать, как усладой для его ушей каких-то десять или пятнадцать минут тому назад с приоткрытых бледных губ, что теперь выдыхали тонкие струйки дыма, срывались томные вздохи и тихие сдавленные стоны; как бархатная кожа, по которой скользили цепкие руки Римуса, покрывалась мурашками; как дрожало стройное, казавшееся в такие моменты особенно хрупким, тело.       Сириус же вел себя совсем непринужденно — облокотившись о довольно высокое ограждение тесноватой лоджии, он делал вид, будто только что совсем не отдавался своему некогда лучшему другу, и в перерыве между глубокими затяжками успевал даже двигаться в такт музыки, доносившейся из магнитофона в гостиной, который они забыли предварительно выключить. Не следить за пластичными движениями его полуобнаженного торса, прикрытого лишь расстегнутой, вдобавок еще и практически прозрачной рубашкой, было попросту невозможно.       Облизнув пересохшие губы, Римус сделал шаг вперед и тыльной стороной грубой ладони коснулся впалой щеки, на которой тут же появилась игравшая светлой тенью на белоснежной коже ямочка — всегда желанные губы расплылись в кривоватой ухмылке. — Нет нужды говорить, насколько я прекрасен — и так знаю, — Сириус издал тихий смешок и, зажав сигарету губами, повернулся к нему. Он встряхнул головой, дабы убрать от лица надоедливые черные кудри, и те оголили точеную шею, на которой все больше наливался цветом красный след нечеловеческой страсти. — Засранец, — по-доброму усмехнулся Римус, обводя тонкими пальцами очертания острых ключиц. — Сам такой, — Сириус выдернул сигарету изо рта и опалил его лицо едким дымом. — Пойду надену штаны, что ли, — он посмотрел вниз. — Негоже стоять на балконе в одном нижнем белье и рубашке. — Твою складную фигуру одежда не красит, — Римус опустил оценивающий взгляд на босые и оголенные все еще пританцовывавшие ноги. — Хочешь сказать, что я бываю некрасивым? — аккуратная черная бровь приподнялась на высокий лоб.       Римус тяжко вздохнул, запрокидывая голову назад. — Я тебе комплимент сделать пытаюсь, так что не мог бы ты не драматизировать так сильно хотя бы пять минут? — он сократил расстояние между ними еще больше и пристально посмотрел в серо-голубоватые глаза, стараясь сохранять угрюмое выражение лица.       Пожевав губы, Сириус пожал гордо расправленными плечами. — Может и могу, — он игриво коснулся слегка вздернутого носа своим. — По крайней мере, до того, как мы пришли сюда, я ничего связного не говорил минут так… — прищурившись, он задумался, — пятнадцать. — Тебя, кстати, все равно было наверняка слышно как минимум соседям сверху и соседям снизу, — хмыкнул Римус и, проведя пальцем по острой линии челюсти, приподнял острый подбородок. — Ну и что? Пусть завидуют, — Сириус качнул головой, вновь ухмыляясь, и, сделав шаг назад, в последний раз затянулся ядовитым дымом, после чего затушил недокуренную сигарету об оказавшуюся под рукой хрустальную пепельницу. Никотиновое облако, вившееся в воздухе витиеватыми узорами, словно тонкая вуаль, размывало очертания правильного лица.       Римус на мгновение отвел взгляд в сторону. Он увидел огни ночного города, сиявшие, словно спавшие на землю звезды. На дорогах мелькали фары машин, мчавшихся в неизвестных направлениях. На бескрайнем небе сгущались призрачные облака, окружившие лунный диск и вот-вот затмившие бы его мертвенный свет.       Сириус, в свою очередь, прислонился спиной к кирпичной стене, безотрывно глядя на Римуса. Сняв резинку для волос с запястья, он собрал роскошные кудри, которые беспощадно трепал усилившийся ветер, в низкий хвост и начал постукивать длинными пальцами по перилам лоджии — то ли от скуки, то ли для привлечения внимания. Сигаретный дым довольно быстро растворился в воздухе, оставив напоминанием о себе лишь неприятный запах, к которому, впрочем, Римус успел привыкнуть за последние несколько лет — хотя он все еще помнил, как в самом начале отношений недовольно морщил нос, едва почувствовав его в воздухе. — Я, кстати, говорил, насколько красивые у тебя глаза? — наконец, прохрипел Сириус и принужденно кашлянул в кулак. — Нет нужды говорить, насколько я прекрасен — и так знаю, — насмешливо подразнился Римус, неспешным движением руки убирая вновь спавшую на «красивые» глаза челку. — Но спасибо, — мягко добавил он, не сдержав идиотской улыбки от уха до уха. Уж больно он любил эти редкие комплименты.       Чуткий слух уловил короткий смешок, и Сириус продолжил скользить слегка затуманенным взглядом по его лицу. Лениво выставив руку вперед, он едва ощутимо коснулся ледяным пальцем щеки Римуса и принялся выводить на ней непонятные очертания. — Что ты делаешь? — тот залился тихим смехом от чувства легкой щекотки.       Сириусу невероятно шла серьезность, которая касалась неприлично красивого лица реже, чем хотелось бы: пристальный взгляд практически бесцветных в приглушенном освещении глаз, слегка напряженные тонкие губы, вздымавшаяся от глубокого, немного сиплого дыхания полуобнаженная грудь. — Из твоих веснушек можно соединить созвездие рыб, — ответ пришел с легким запозданием. — У тебя очень богатая фантазия, — констатировал Римус, осторожно обхватывая тонкое запястье и наконец-то убирая расслабленную руку от своего лица. Хотя он прекрасно знал — веснушек на его теле было так много, что, приглядевшись, рассмотреть среди них, при желании, можно было что угодно. — А родинки на шее похожи на созвездие овна, — пробормотал Сириус, не прекращая сверлить его своими пронзительными глазами. — Астрологией и астрономией увлекся? — выгнул бровь Римус, упираясь рукой в стену за его спиной и вновь сокращая расстояние между их лицами. — Слушай, если ты хочешь продолжения банкета — так и скажи, а то чего я тут на романтику пытаюсь перевести все, — Сириус похотливо посмотрел на него из-под ряда густых ресниц. — А мне кажется, что это у тебя всегда лишь одно на уме, — буркнул Римус, свободной рукой стягивая с его волос слабо завязанную резинку, которая уже сползла к вившимся концам и теперь совсем не выполняла своего предназначения. — Заметь — не я тебя тут к стенке прижимаю, — подавшись вперед и обжигая его ухо своим дыханием, промурлыкал Сириус, и его издевательской интонации вполне хватило, чтобы прочувствовать фирменную ухмылку, заигравшую на его губах. — Может, я просто хочу поцеловать своего парня, — чувствуя жар в животе, Римус рефлекторно сглотнул выступившую во рту слюну. — Ну-ну, — слегка наклонив голову набок, Сириус снова встретился взглядом с ореховыми глазами. — Ладно — целуй. Разрешаю, — он прикрыл свои глаза в предвкушении пускай и мимолетного, но крайне чувственного момента.       Без лишних раздумий проделав то же, Римус трепетно коснулся горьковатых на вкус губ своими — Сириус курил чуть ли не с пятнадцати лет, и потому те были немногим мягче, чем его собственные, искусанные в порывах частых переживаний. Невесомая аккуратная рука коснулась его груди, сердце в которой сгорало от нахлынувших непонятных, но крайне положительных эмоций. Аромат цитрусового одеколона и персикового шампуня, исходивший от обрамлявших худое лицо кудрей, смешивался со всегда следовавшим за Сириусом запахом сигарет, и, отрывисто вдыхая его, Римус чувствовал, как его голова начинала кружиться лишь еще больше.       Нехотя отпрянув от блеклых губ, которые вновь искривила самодовольная ухмылка, Римус отступил на пару шагов и оперся о бортики лоджии, стараясь выровнять тяжелое дыхание. Ему казалось, будто весь мир поблек и приглушил свой шум — гудение автомобилей, музыку, доносившуюся из гостиной, вой собак где-то вдалеке, — лишь с целью дать им с Сириусом насладиться друг другом. Прочувствовать ритм пылающего сердца. Распробовать любовь на вкус и позволить ей вскружить тяжелую голову, что, к слову, им удалось неплохо. По крайней мере, Римус полностью спустился обратно на землю лишь тогда, когда его напряженной талии нежно коснулись все те же невесомые руки, а его шею опалило жаркое дыхание, заставившее короткие волоски на затылке встать дыбом. — Думаю, нам стоит выпить по кружке горячего шоколада, — прошептал хриплый голос так тихо, словно это было чем-то тайным и неприемлемым для чужих ушей, и оставил едва ощутимый поцелуй за левым ухом.       Непроизвольно изогнувшись в пояснице от леденящих мурашек, Римус жадно вдохнул свежий прохладный воздух. — Думаю, нам стоит выпить по бокалу вина, — возразил он, оборачиваясь.       Сириус скорчил удивленную гримасу, но явно одобрил его предложение. — Ну, раз уж ты настаиваешь… — потянул он, неспешно потирая ладони. — Пойду посмотрю, что у нас там осталось, — невинно поцеловав щеку, на которой поверх сотен веснушек красовался тонкий шрам, протянувшийся от крыла носа до уха, он скрылся за дверью, что вела в гостиную, оставляя Римуса наедине с собой.       Присев на пыльный пол лоджии, тот вновь поднял взгляд на уже практически полностью исчезнувшую за пеленой полупрозрачных облаков луну, все больше задумываясь о том, как же ему повезло в этой жизни, и благодаря судьбу за дарованное ему одному счастье. Счастье по имени Сириус Блэк.