Прошу, не оставляй меня!

      Ночь. Комната отеля. Тусклый свет от лампы падал на кровать, плавно растекаясь по её поверхности. Шторы были задёрнуты. Лунный свет не мог попасть через плотную ткань. Пахло вином. Эма лежала посередине кровати, растрёпанные волосы падали на обнажённую грудь, по щекам стекали слёзы. Эма лежала с раскинутыми в стороны руками. Голова болела и гудела, девушка не меняла позы. Ей было слишком больно двигаться.       Рядом с кроватью стояла группа парней, о чём-то бурно беседуя. Они смотрели на Эму, как на очередную жертву, на очередную девушку с улицы, с помощью которой им удалось развлечься. Эма не могла выдавить из себя из слова. Горло болело, голос сорвался, когда девушка пыталась вырваться, пыталась позвать на помощь. Она безжизненным взглядом смотрела на парней, слёзы всё так же бежали по щекам. Эма лишь иногда переводила взгляд на телефон, звон которого уже несколько минут прерывал гробовое молчание. Эма тяжело вздохнула. Она была не в силах подняться с кровати и взять трубку. Парней это начало раздражать. Эма с тоской посмотрела в потолок. Она уже понимала, какой следующий шаг её ожидает.       Громкий хлопок. За ним следующий. И ещё один. Вскоре дверь разлетелась на щепки. На пороге стоял Доракен. Увидев лежащую на кровати Эму, испуганные лица парней, Доракен обомлел. Он с оглушительным криком ударил по лицу одного парня, затем одним ударом по животу прижал к стенки другого. По спине пробежалась дрожь.       — Что вы сделали?! Что вы сделали с Эмой?! — Доракен, не переставая бил в живот парня, рвал его волосы, совершенно не сдерживая силы.       Парень попытался ответить, но ещё удар кулаком разбил его нос и челюсть в кровь. Парни с криками выбежали из комнаты, оставляя несчастного товарища получать один удар за другим. Доракен ослабил хватку, он с яростью посмотрел на парня, бросил его в сторону. В ту же секунду, не разбирая дороги, парень выбежал в коридор.       Тогда Доракен подошёл ближе к кровати. Из глаз бежали горячие слёзы. Было тяжело дышать. Он с тоской смотрел на Эму, раздражённо сжимал ладонь в кулак и из последних сил кричал.       — Чёрт! Чёрт! Чёрт!       Он бил уже по стене, костяшки разбивались в кровь. Слёзы падали на кровавое месиво, которое осталось на месте костяшек. Доракен подошёл ближе.       — Я умоляю, прости! Прости, что так поздно! Я ведь...       — Ты меня прости, — сквозь слёзы прохрипела Эма, — Не стоило мне идти в такое время... Не стоило мне без тебя куда-то выходить... Прости меня...       — Чёрт! — вскричал Доракен, — Почему всё так паршиво?! Почему всё так получилось?! Чёрт! — он скинул с себя кофту, осторожно накрыв ею Эму.       Девушка тяжело выдохнула, попыталась одеть кофту, поверх порванной в клочья рубашки, но руки дрожали, кофта всё время падала из рук. Доракен осторожно нагнулся, помог Эме одеть кофту. Длинная кофта свисала с девушки, подобно огромному мешку, так неряшливо и широко, доходя почти до колен девушки. Доракен осторожно приподнял Эму, положил её на руки и нежно провёл рукой по волосам.       — Всё будет хорошо. Не волнуйся больше ни о чём... Сейчас я отнесу тебя домой и... — с тяжёлым сердцем произнёс Доракен, когда выходил из комнаты.       Эма же прервала его, хриплым и слабым голосом сказав:       — Я не хочу... Все будут волноваться... Отнеси меня к себе... Я не хочу...       Тогда Доракен опустил взгляд в пол. Он оторожно поцеловал Эму в лоб и с нежностью провёл рукой по волосам.       — Если так хочешь, я не буду против.       Это последнее, что сказал Доракен, пока Эма окончательно не уснула. Доракен осторожно шёл по улице, смотрел на убывающую в небе луну, осторожно гладил Эму по волосам. Он прекрасно помнил её аромат, такой сладкий и приторный, какого не было больше ни у кого. Сейчас же этот аромат был грязным и испорченным. Доракен от безысходности сжимал пальцы в ладонь. Обросшие ногти царапали кожу до крови, но это не останавливало Доракена.       Сердце бешено стучало. Доракену хотелось поскорее попасть в дом, положить Эму на кровать, осторожно укрыть одеялом. Ему хотелось защитить её, спрятать от всех тех ублюдков, которые могли бы причинить ей вред. Он хотел спрятать своё маленькое сокровище с чужих глаз, чтобы больше никто, абсолютно никто не смог позариться на этот маленький, беззащитный комочек счастья.       Вскоре перед глазами показались горящие разноцветными огнями двери заведения. Доракен рассталкивал всех посетителей и персонал в стороны. Ему не хотелось вести ни с кем пустые беседы. Он осторожно поднялся по лестнице, отворил дверь комнаты. Было темно. И лишь тусклый лунный свет слабо освещал комнату. Доракен осторожно прошёл вглубь комнаты, осторожно положил Эму на кровать. Затем укрыл девушку одеялом и с той нежностью и трепетом, которую испытывал к девушке, поцеловал её в щёку, убрал пряди волос за ухо. Сам же подошёл к окну, достал лежащие в дальнем углу шкафа сигареты, которые у него случайно оставили соседки по комнате.       Клубы дыма растекались по воздуху. Доракен никогда прежде не курил и не собирался этого делать, но после этой ситуации, он не мог иначе. И пускай с отвратительного запаха табака Доракену становилось противно, он всё чаще и чаще вдыхал этот отвратительный запах, смотрел на луну и от безысходности царапал тыльную сторону ладони. Никакие сигареты не могли привести Доракена в прежднее состояние.       Выкинув окурок из окна, Доракен осторожно подкрался к кровати, с нежностью положил ладонь Эмы в свою и с тоской в глазах улыбнулся.       — Теперь, всё будет хорошо, Эма. Я больше не позволю никому к тебе притронутся. Я защищу тебя...       Он говорил это шёпотом. Слёзы падали на постель, оставляя мокрые пятна. Доракену хотелось кричать, но он лишь тихо всхлипывал, боясь своими криками разбудить Эму. Он безумно боялся снова увидеть слёзы на её щеках... Так Доракен и уснул.       Проснулся он уже утром от нежных касаний по волосам. Эма сидела, осторожно прижавшись к стенке кровати, и переплетала растрёпанную косу Доракена. Доракен, увидев знакомый, невероятно нежный и родной взгляд, встрепенулся и с надеждой в глазах произнёс:       — Тебе лучше отдохнуть, Эма. Ты очень устала, поэтому пожалуйста, отдыхай... Я обязательно о тебе позабочусь, обещаю... — Доракену хотелось зарыдать, прижать девушка к себе и больше никогда не выпускать из объятий, но он продолжал оставаться сильным, продолжал, стиснув зубы смотреть на девушку и осторожно сжимать её руку, — Эти ублюдки ещё пожалеют, что вообще родились на свет. Они за всё ответят, не беспокойся.       Эма, всё так же хрипло и слабо, произнесла:       — Не стоит. Со мной всё в порядке... — рука вздрогнула, — Только умоляю, не бросай меня... Мне страшно... — слёзы покатились по щекам, падая на дрожащие руки Доракена, — Мне страшно снова оказаться одной... В темноте...       Доракен, едва сдерживая слёзы, всхлипнул:       — Обещаю. Я больше не оставлю тебя в одиночестве.       Тогда Эма слабо улыбнулась и слегка пододвинулась к Доракену. Она слабо коснулась руки любимого, а затем снова упала на кровать.       — Останься со мной... Я прошу тебя... Я хочу, чтобы ты был рядом...       Доракен осторожно лёг на кровать, с заботой и трепетом в глазах смотря на девушку. Он положил ей руку на волосы, лаского расчесал волосы. Эма легла к Доракену на грудь. Она хорошо чувствовала каждый удар сердца, каждый тяжёлый вздох. Может, именно из-за этого, ей стало немного легче на душе.       — Всё обязательно будет хорошо, — целуя волосы Эмы, шептал Доракен, — Завтра мы сходим в больницу, тебя осмотрят и...       — Не хочу, — тяжело произнесла Эма, — Я не хочу в больницу. Я просто хочу быть рядом с тобой... Я безумно перед тобой виновата... Прости, что не смогла подарить свой первый раз тебе...       Доракен долго молчал. На душе царапали кошки, хотелось кричать и бить кулаками стёкла. Он ощутил ещё большую вину, услышав, как Эма обвиняет далеко не его, а себя. Ведь, придя Доракен на несколько минут раньше, ничего бы и не было бы. С Эмой было бы всё хорошо и ей бы не пришлось плакать...       — Всё в порядке. — говорил Доракен ещё более нежно целуя Эму в лоб, — Ты ни в чём не виновата. Я всё равно буду любить тебя, даже если мне и не удалось стать для тебя первым. Главное, что ты сейчас рядом со мной, а всё, что было вчера уже давно позади. Нам просто стоит начать всё сначала и попытаться обо всём забыть... Но я обещаю, — уже более серьёзно произнёс Доракен, — Я не позволю больше никому и на шаг приблизиться к тебе. Я всё ещё тебя безумно люблю...       Доракен осторожно поднялся с кровати, наклонился над Эмой, и с ещё большей нежностью и с ещё большим трепетом, поцеловал её. Горячие губы девушки нежно касались его, он целовал вовсе не страстно и горячо, как это делал обычно, он делал это более осторожно и нежно, чтобы не сделать Эме больно. Эма же, чувствуя каждый изгиб языка Доракена, каждый его неровный вздох, чувствовала себя гораздо более счастливой. В тот момент ей казалось, что время остановилось, что больше никто не сможет им помешать быть вместе, быть рядом друг с другом.       Когда Доракен прервал поцелуй, Эма начала тяжело дышать, глотая воздух, ей его не хватало. Доракен же чувствовал себя немного лучше, нежели прежде, но чувство осадка после вчерашнего дня не могло его покинуть. Доракен начал отстраняться, уже сел на край кровати, пока Эма не дёрнула его за руку:       — Останься... Я хочу... Чтобы, ты был рядом. Я хочу, чтобы, вместо тех парней, со мной тогда был ты...       Доракен обернулся и тяжело задышал. Он с тоской посмотрел на Эму, сгладил её волосы назад и едва слышно произнёс:       — Я бы тоже этого хотел. Не волнуйся, я никогда не причиню тебе столько же боли, сколько причинили они. Я буду о тебе заботиться.       Эма притянула Доракена к себе и с улыбкой на лице прошептала:       — Давай забудем тот день, как страшный сон...       С этими словами она осторожно прильнула к губам Доракена, и с такой же нежностью, с какой это делал он, поцеловала его. В тот момент Эме показалось, что все вчерашние события становятся лишь страшным сном, она могла сейчас думать только о Доракене, о своём последнем лучике света, о своей надежде.