Когда кружился листопад

Когда кружился листопад, верха деревьев раздевая, В лесу плясала, словно лань, девица молодая. Под песни нежные и звонкие ее природа засыпала, А как махнет она рукой, так вмиг листва слетала. Девица звалася Равенна, не знала ни отца, ни мать, Как родилась, лесная дева решила девочку забрать. Сказала, красота рожденной затмит и солнце, и луну, И, силой этой опьяненный, накличет некто на нее беду Как дочь растила, как царевну одевала, Всему учила, и таланты развивала. Равенна выросла собою необычна, коса ее как кровь красна, Сама худая, изворотлива как птичка, и темно-карие глаза. В лесу ее господство не ведало границ, любили все красавицу, С улыбкой брались за любой каприз, чтоб дева не печалилась. А в город – зась – заказана дорога, не пустит лес, не позволяет мать, Никак не покидали нимфу ту тревоги, свое дитя клялась оберегать. Да так сложилось, что бежать Равенна не хотела, в лесу была счастлива, Увы, не любопытство красотку одолело, а чувств загадочные силы. Где не было чужих, и не должно, Один схитрил, и путь нашел. Он в лес попал, дорогой ошибившись, безродным сам себя назвал, И сердце юноши быстрей забилось, как только он красотку увидал. Да и Равэнна гостю была рада, ведь матушка ушла, осталась та одна, Найдя в сладких речах его отраду, не отходила от него три дня. А на четвертый страшная напасть, такого с нимфой не случалось, Напала на девицу неведомая страсть, а гость ее лишь разжигал. Под сенью древ тела соприкоснулись, и сердца два забились в такт, От стонов птицы в небо встрепенулись, и продолжался листопад. Вдруг мать пришла, а гость исчез, Как сонная мара, и следа нет. Тут опечалилась красавица Равенна, и белый свет ей стал не мил, Сказать не в силах была маме откровенно, кто ее разум захватил. И все ждала, а листья опадали, и вот в один прекрасный день, Вернулся он, и тоже весь в печали, уставший, призрачный как тень. Сказал, в родном селе зовут жениться, невесту отыскали, день назначен, Ах, если бы могла его любимая явиться к людям, все было бы иначе. Равенна согласилась без сомнений, дождалась матери ухода и пошла В тот мир чужой, в неведану деревню, за руку все любимого держа. Весь лес шептал: дитя, остановись! Стук сердца заглушал, не сберегли. Все дело в том, что род сего юнца был инквизиторами полон, И каждый в нем, от деда до отца, свое имя записал в истории. А чтобы самому достойным стать, пообещал послушник им, Что сможет ведьму из лесу поймать, еще живую привести. Пока влюбленная Равенна шла за ним, в припрыжку догоняя, Послушники точили топоры, и ветки на костер большой таскали. Закат, и гости уж пришли, родные собрались и ждали с упоением Подумалось девице, что другие у свадьбы быть должны облачения. И разум зашептал: беги, беги. А он сказал: иди! Пришлось идти. Огонь зажгли, откинув все сомнения, там не было ни следствий, ни суда, Один лишь взгляд, и приняли решение: виновна, ведьма сжечь дотла! И заплясали языки огня, сдирая кожу, пожирая плоть и раздирав в клочья, А он все сохранял холодный взгляд, она надеялась, что все-таки спасет. Так обратили бедную Равенну в пепел, любовь не сказка, и порою зла, Кто сердцем груб лицом бывает светел, а смерть прекрасного ему смешна. Вот что скажу тебе, читатель: надежды не теряю, ведь уже три столетия подряд Как ветер воет тот предатель, а девица поет, когда кружится осенний листопад. Прислушайся, и ты услышишь, Поймешь, что я хочу сказать.