Лето кровавых слёз

      Уставший и голодный Леон вышел из лифта подземной парковки, его желудок сильно болел; в последний раз он ел вчера днём, и всё, о чём он мечтал — это еда, душ и сон; подходя к своей машине, он заметил, что кто-то сидит на её капоте. Подойдя поближе, он понял, что это полицейский;       Леон хотел развернуться и уйти, но не успел: Аарон его заметил.       — Директор, директор? Вы куда? Я вас давно жду, не красиво вот так сбегать.       — Я думал, вы от меня отстали, или умерли где-то в подворотне, но похоже я не настолько везучий.       — О, простите, вы по мне скучали, а я не мог вырваться к вам, слишком много дел накопилось.       — Могли бы и не приходить.       — Да как я мог, я по вам скучал.       — Больной, — Леон сел в машину и опустил стекло. — Мне с вами не о чём говорить.       — Директор, похоже, вы всё ещё не поняли, в наших с вами отношениях у вас нет права голоса или мнения, — Аарон сел на пассажирское сидение его машины.       — Что ты делаешь, псих, выходи из моей машины!       — Ладно, так и быть, дам право выбора, или мы едем домой или продолжим здесь? — машина тронулась, Леон не знал, чего ожидать от этого психа; по его мнению, он был способен на всё и его мало волновала его репутация, а вот для Леона она была всем, поэтому пришлось сдаться.       Дорога от бизнес-центра до дома Леона занимала около двадцати минут и всё это время они молчали.       Как только они вошли в дом, Аарон направился в так полюбившуюся им гостиную, Леон последовал за ним.       — Я был у вас дома уже несколько раз, а вы мне ни разу даже воды не предложили.       — Всё, что я тебе могу предложить в этом доме, так это только яд, — Леон понимал, что этот издевательский тон и насмешки нацелены на то, чтобы вывести его из себя, но он не мог промолчать.       — О, да это же статья 17, пункт 1 Уголовного Кодекса «Хранение ядовитых веществ с целью убийства», до семи лет лишения свободы и до ста тысяч долларов штрафа.       — Говорите, что хотел и уходите.       — Ладно, ладно, вижу вам директор нужно расслабиться, поэтому давайте сразу перейдем к делу, что вы решили?       — Нечего тут решать, я не виновен, — Леон попробовал снова вразумить его.             — Директор, похоже мы с вами снова ходим по кругу, мне это не нравится, я, в отличии от вас, человек занятой.       — Вы можете понять, что я не имею отношения к смерти ваших родителей и девушку я не трогал. Я не желаю садиться в тюрьму или становиться жертвой ваших издевательств только потому, что вы не хотите искать настоящих преступников, — Леон говорил спокойно, пытаясь убедить его, он представлял себе, что перед ним безмозглый ребенок, которого надо уверить в том, что он не прав, но, к его сожалению, перед ним был не ребенок, а разгневанный взрослый мужчина ростом под метр девяносто.       — Кажется, мы это уже проходили, я понял, ты жаждешь оказаться в тюрьме, что же, я исполню твоё желание, — он вытащил телефон из кармана, начал набирать чей-то номер и направился к выходу. Леон в панике, догнал его, выхватил телефон из руки.       — Ты никому не будешь звонить!       — Директор, что с вами, думаете, вы всё ещё в своём офисе? — ухмыльнулся Аарон.       — Я заплачу тебе сколько скажешь, только отстань от меня.       — Я же говорил, меня не устроит иной способ расплаты.       — Ты, больной, маньяк, зацикленный псих, твоим родителям повезло, что они погибли, и не увидят, в кого вырос их любимый сынок, — осознание того, что Леон сказал, пришло к нему сразу, как он увидел выражение лица Аарона.       Аарон схватил его за горло, и впечатал в стену; от боли у Леона на лбу выступили морщины, он не мог ничего сказать. Он пытался разжать железную хватку своего мучителя, но бесполезно: силы были не равны. Лицо Аарона медленно приближалось к нему, пока красные от гнева глаза не оказались в нескольких сантиметрах от его глаз. Своим взглядом Аарон подавлял Леона так, что тот замер в ужасе.       Лейтенант без особой нежности, с дикой страстью поцеловал своего врага, не прерываясь, целовал и кусал его губы. Леону было трудно дышать, его шею всё ещё сжимала огромная сильная рука, а рот был атакован языком полицейского, в теле Леона разгорался огонь, этот дикий поцелуй сводил его с ума, но он отказывался это принимать, уверяя себя в том, что его тело горит, и всё сжимается лишь из-за ненависти и отвращения; он думал, о том, как вырваться из его тисков, но постепенно, начал терять мысли.       Аарон толкнул его, Леон потерял равновесие и упал на диван, несколько секунд он был в смятении, не мог понять, как он прошёл эти несколько шагов от стены до дивана. Леон попытался встать, но Аарон толкнул его и тот упал обратно, лейтенант нагнулся, опираясь правой рукой о спинку дивана; его глаза были как у охотящегося хищника, директор попытался оттолкнуть его и встать, но снова был отправлен обратно на диван, Аарон зафиксировал его, положив колено между его ног, вплотную прижав его к паху Леона, и снова накрыл его губы поцелуем. Леон ёрзал и руками пытался отодвинуть колено полицейского, но тот двинул его ещё ближе, сильнее давя на пах, тогда Леон перестал что-либо предпринимать, ведь с каждой его попыткой освободиться, Аарон становился все агрессивнее.       Леон вспотел, всё тело горело, возбуждение и страх сменяли друг друга, между ног всё болело, но в то же время, член пульсировал и начал твердеть, он не мог позволить, чтобы этот ненормальный, больной псих узнал об этом — это стало бы самым большим унижением в его жизни. Леон всё надеялся, что скоро всё закончится, надо лишь ещё немного потерпеть; на минуту он пожалел о своём решении остаться на свободе и терпеть эти унижения.       Поза была не удобной, у Аарона начала затекать и болеть шея. Не отрываясь от губ Леона, он схватил обеими руками его за талию, приподняв, протолкнул колено под него и опустил. Леон запрокинул голову на спинку дивана, он смог немного расслабиться, больше ничего не давило на его пах, но возбуждение всё нарастало.       Аарон прекратил этот долгий поцелуй, отодвинулся от Леона, чтобы взглянуть на выражение его лица, Леон тяжело дышал, он медленно открывал глаза, как будто для него это было тяжелым испытанием, красные губы были слегка приоткрыты, тонкие, блестящие струйки слюни стекали от уголков губ по скулам и шее, розовые щёки горели, мокрые пряди волос прилипли ко лбу, «это выглядит так отвратительно и в то же время возбуждающе, со мной и правда что-то не так, вместо того, чтобы избить его до полусмерти… не важно, похоже, для него это унижение хуже смерти».       Медленно открыв глаза, Леон увидел Аарона, всё ещё нависающего над ним; улыбаясь, он смотрел на него, его улыбка была страшнее, чем его гневное лицо. Леон хотел сначала оттолкнуть его, ударить, выгнать, но потом решил промолчать и подождать, пока он уйдет, а завтра уже раз и навсегда с этим разобраться. Он не был трусом, но этот неадекватный человек с явными психическими расстройствами пугал его.       — Вижу, тебе сильно понравилось?       — Что? Да пошел ты, псих! — надолго самоконтроля Леона не хватило, рядом с Аароном инстинкт самосохранения у него отключался сразу. — А что, нет? Хочешь сказать, этот бугор у тебя в штанах вырос не из-за того, что тебе нравится, что другой мужчина целует твои нежные губки? — ехидная, злобная улыбка Аарона стала ещё ярче, глаза заблестели. Леон не знал, как ответить; ещё никогда он не был так унижен, ещё никогда так не ненавидел, и не боялся. С каменным лицом он прикрыл рукой пах и встал, чтобы уйти в ванную комнату переждать, пока полицейский уйдет.       — Куда намылился, разве я говорил тебе, что ты можешь уйти? — Леон продолжал идти, не обращая внимания на Аарона и его слова. Аарон разозлился, Леон не понимал и не принимал своего положения, и это взбесило его.       — Я два раза не повторяю, — с этими словами он схватил уходящего Леона на руку и с силой швырнул обратно на диван; тот вскрикнул от боли. Он быстро попытался встать, но Аарон навалился на него, коленом прижав живот к дивану, Леон задыхался от злости, кричал и сыпал проклятьями, но Аарон не обращал на это внимания; он завёл его руки за спину и удерживал их левой рукой, а правой стянул с него штаны и бельё. Леон застыл в ужасе. — Что ты делаешь? Это уже не смешно! Отпусти меня! Слышишь, псих, отпусти! Аарон игнорировал его, он расстегнул ширинку на своих джинсах, и приспустил их; надежды Леона, что он хочет просто напугать его, начали быстро таять. Блэк убрал колено с его спины, просунул левую руку под низ живота, приподняв нижнюю часть его тела, Леон начал биться в истерике и кричать, Аарон с силой сжал его возбужденный член, Леона пронзила острая боль, его мышцы мгновенно напряглись он боялся двинуться.       — Встань на колени и расставь ноги пошире, — скомандовал Аарон, но никакой реакции не было; тогда он наклонился к уху Леона, между их телами не осталось и миллиметра пространства, Леон почувствовал, как огромный горячий орган прижался к его ягодицам. — Я второй раз не повторяю, — его выражение лица и пропитанный гневом голос заставили Леона подчиниться, он, не думая, опёрся коленями о диван. Всё тело Аарона горело, он больше не мог ждать, пока его жертва медленно и нерешительно выполнит его приказ, его начало это злить, он выпрямился, выпустил из руки его член, схватил за левую ягодицу, отодвинул её так, что он увидел место, которым сегодня планировал воспользоваться по полной. Не успел Леон расслабиться после того как его пульсирующий от боли и возбуждения член выпустили из тисков, как этот зверь отдернул его ягодицу и резко протолкнул в него свой огромный член. По телу Леона прошёлся разряд адской боли.       — Больно, нет, больно, вытащи… — он кричал, дёргался и пытался освободить руки, Аарон всё ещё удерживал их за спиной, а другой рукой придерживал его за живот, чтоб тот не упал на диван.       — Расслабься, хватит вопить, чем больше сопротивляешься, тем больнее будет, — Аарон, понял, что совершил ошибку, поддавшись гневу и похоти, но ошибка заключалась не в том, что он насиловал своего врага, а в том, что он не подготовился к этому, «боже, какой он тугой, он так сжимает меня, что мой член скоро сломается, ни презерватива в кармане, ни смазки, да уж, к незапланированному анальному сексу с мужчиной заранее не подготовишься. В любом случае, я не остановлюсь, не сейчас».       Он остановился, затем начал снова двигаться, но медленно, не из жалости к кричащему от боли Леону, а потому, что не хотел остаться без детородного органа. Аарон медленно подавался вперёд и назад, расширяя проход и давая Леону привыкнуть. Аарон с трудом себя контролировал.       — Директор, почему ты такой узкий? Мне даже во всю длину не войти, столько с тобой мороки, даже отдаться не можешь без скандалов и сопротивления.       — Я убью тебя, псих, больной извращенец.       — Директор, вы что-то путаете, насколько я помню, это у вас член колом встал от одного поцелуя.       — Заткнись! — Леон пытался говорить, но его голос постоянно срывался.       Аарон почувствовал, что стало легче двигаться и он увеличил темп, и вошёл во всю длину.       Лицо Леона замерло от боли, из уголков глаз по переносице, не останавливаясь, текли слезы, он кричал и сыпал проклятьями, но на Аарона это не действовало, точнее, действовало, но с обратным эффектом: он начинал двигаться быстрее, с ещё большей силой вбиваться в него, во всём доме были слышны крики Леона, стоны Аарона, больше похожие на рычание, и звуки с силой сталкивающейся друг с другом влажной кожи.       Аарон отпустил его руки. Чтобы отвлечь Леона и расслабить его, он накрыл своей большой рукой его член и начал водить вверх и вниз, в ритм толчкам.       Со временем боль притупилась и Леон начал ощущать странное чувство, как будто слабые электрические разряды били его изнутри там, где скользил член Аарона, это возбуждало его так сильно, что он не заметил, как он начал стонать от удовольствия и раскачивать свое тело навстречу члену Аарона, директор поддался удовольствию и перестал замечать всё вокруг, а вот Аарон всё видел.       — Директор, я так хорош? — Леон не ответил. Стоны его врага вскружили ему голову, и он начал двигаться ещё сильнее, Леон стал громче; он на мгновение застыл, выгнулся, его тело содрогнулось, и белая жидкость разлилась, испачкав диван и его живот. Он развалился без сил, но это не остановило Аарона, только развеселило.       — Директор, неужели было настолько хорошо? Кто же знал, что ты такой испорченный, — он знал, что сейчас Леон ненавидит себя и сгорает от стыда, это не могло его не рассмешить. Леон кончил ещё два раза, прежде чем, наконец, Аарон смог дойти до предела и заполнить его. Он вытащил член и перевернул Леона на спину, директор был без сил, он лежал с полуоткрытыми глазами и тяжело дышал, мокрые волосы прилипли к лицу, тело было липким от пота и спермы, стекающей по животу и груди, эта картина заводила Аарона, если бы он не потерял возможность мыслить, то сделал бы вывод, что он — садист. Аарон приподнял его ягодицы и снова вошёл в него, тело Леона напряглось, глаза расширились.       — Не надо, я больше не могу, перестань, — полицейский продолжал его игнорировать, он был полностью захвачен своими животными инстинктами, и даже и не думал им сопротивляться.       Член с силой входил в него снова и снова, его движения были грубыми и ритмичными.       Это продолжалось ещё несколько часов, Леон кричал от боли, стонал от удовольствия, сначала пытался оттолкнуть лейтенанта, потом обессилил и сдался, и через какое-то время потерял сознание.       Когда Леон открыл глаза, то был в своей комнате, лежал в своей кровати, он даже на секунду подумал, что это сон, но боль во всём теле, вернула его в реальность. Он попытался встать, но остановился с первой же неудачной попытки, Леон всё ещё был без сил. Через несколько минут в его комнату вошёл тот, кого он не хотел видеть больше никогда в своей жизни.       — Проснулся? Ну наконец-то.       — Что ты тут делаешь? Убирайся, — голос директора был низким и хриплым, это развеселило полицейского.       — Такой энергичный, это хорошо, а то я думал, ты в кому впал.       — Выметайся, мне пора на работу.       — На работу? — Аарон рассмеялся. — Уже все с работы домой идут.       — Что?       — Ты проспал сутки. Я принесу тебе поесть, потом выпей лекарства, они на тумбочке, не хочу, чтобы ты умер, меня будет совесть мучить, недолго конечно, но…       — Не нужно мне от тебя ничего, убирайся, убирайся, я сказал, проваливай!       Аарон игнорировал его крики, он пошел на кухню, налил тарелку супа, и принес его больному.       — Вот, съешь его, — он положил тарелку на прикроватную тумбу.       — Я не буду это есть, проваливай, — Леон швырнул на пол тарелку с супом, лицо Аарона помрачнело, но он ничего не сказал, вышел из комнаты и вернулся ещё с одной тарелкой, положил её туда же.       — Ты что, идиот? Я не буду это есть, проваливай!       — Хочешь, чтобы я влил в тебя его? Ты же знаешь, твои унижения доставляют мне неописуемое удовольствие.       — Больной, насильник, психопат…       — Изнасилование? Я уже шесть лет работаю в полиции, но первый раз слышу, чтобы жертва так наслаждалась процессом, громко стонала и так ритмично двигала бёдрами. Это даже как-то неуважительно по отношению к настоящим жертвам изнасилования.       После этих слов Леон окончательно потерял контроль над собой, тело невыносимо болело, его лихорадило, да ещё и присутствие этого омерзительного человека и так сводили его с ума, а его слова стали последней каплей, он начал кричать и размахивать руками.       — Убирайся! Убирайся отсюда, больной ублюдок, убирайся.       Аарон знал, что переборщил, знал в каком он состоянии, но и он не мог себя контролировать рядом с Леоном, желание унизить его, оскорбить, довести до отчаяния никуда не исчезало ни на секунду.       — Ещё несколько часов назад, так крепко обнимал меня за шею и вилял бедрами, а теперь выгоняешь, ты всегда так поступаешь с мужчинами после секса? — видя выражение лица Леона, он ликовал.       –Что? Убирайся! Вон! — он попытался встать с постели.       — Ладно, ладно, я и так собирался уходить, работы много, твой секретарь думает, что ты заболел, и тебя не будет пару дней, съешь суп и пей больше воды, не хочу, чтобы ты помер в начале веселья, и да, не делай глупостей, — Аарон развернулся и ушёл.       Пока ехал на работу, всё думал о том, как выйти в конечном итоге из этого сухим, ведь всё это не входило в его идеально продуманный план мести. Он знал, что в какой-то момент свернул не туда, но сопротивляться этому не собирался, ведь никогда до этого не испытывал таких ярких чувств к кому-либо. Да и ему не пришлось изощряться, чтобы придумать, как опустить его на самое дно, в пылу гнева решение само пришло. Аарон никогда не думал, что секс с ним для кого-то может стать самым большим унижением, от этого ему становилось весело.       После ухода Аарона, Леон взял телефон, чтобы позвонить секретарю, когда он увидел экран блокировки, то застыл в ужасе: на заставке была его фотография — на ней он с полуоткрытыми глазами и отвратительным выражением лица, весь мокрый от пота, на груди брызги спермы, а внизу фотографии подпись «буду считать, что это твой ответ».