Мунсу и белый кролик

      Приехать на место получилось только спустя полчаса. Оставив машину специально подальше, Мунсу выбрался первым, и убедившись, что крыс в округе нет, двинул к хорошо спрятанному гнезду.       Будучи уже внутри, мужчина заметил, что его баллон с кислородом был пробит, и стал буквально бесполезным, тогда пришлось снять и маску.       — Ты в норме? — Спросил тот кролика, что всю дорогу придерживал рану на плече.       Ким зашел в гнездо следом, потягиваясь и разминая слегка похолодевшую руку. Кровь в конечности словно застыла, но рукой в принципе можно было шевелить, хоть и через боль.       — Да. Бывало и хуже… — Тэхен смотрит на недорезанную кровавую символику и хмурит брови, вновь прикрывая ее ладонью, повторяя вновь, но тише, пряча взгляд. — Бывало и хуже… Из нас вышла неплохая команда.       Так случалось, если Ким хотел взять все в свои руки; а все виной его жертвенность. Тэхен замолчал, глядя в окно на горизонт.       — Мы провозились до вечера. Мне нужно доложить о выполненной задаче…       Казалось, они пережили еще один кошмар, но слов что-то сказать брюнет не находил. Он не знал, что сказать ему. Спасибо? Как круто, что мы не сдохли снова? Это как-то уж слишком. А Мунсу словно нарочно тоже ничего не говорил, хотя выразил явное беспокойство по поводу его руки. Брюнет без слов отходит в другую комнату, не давая шанса на расспрос, и возвращается через пять минут, со спешно, но перевязанной рукой, натыкаясь взглядом на чужой.       — Боюсь, мне нужно вернуться… — Ким и сам не знает, зачем он так спешно собирался; возможно из-за горячки в нем сыграло безрассудство, но чувствовал себя кролик не совсем хорошо и выглядел бледным, — Я должен вернуться…       Мунсу старался отдышаться, однако, волнение накатило снова, когда он увидел, в каком состоянии находился Тэхен.       — Разве не лучше будет переждать? — Он стоял чуть поодаль, и не совсем понимал, в каком состоянии находился тот. Только вот после шаткой походки младшего, мужчине пришлось подхватить его под локоть, и уже тут почувствовать, что он весь горит. — Да у тебя жар! — Беспокойно заключил Мунсу, закидывая руку того себе на плечо, — Тебе нужно прилечь, по всей видимости Арахнид занёс тебе в рану грязным ножом какую-то гадость, от чего и пошло заражение.       Помогая брюнету добраться до кровати, Мунсу укладывает его, а после присаживается рядом, начиная расстегивать хлопковую рубашку на том.       — Нужно промыть рану, глупый. Иначе начнётся отмирание тканей, и ты можешь без руки остаться…       Сняв плащ того, и поддерживающие ремешки, Мунсу, наконец, добрался до рубашки. Стянув её до локтей, мужчина обратил внимание на бинты, плотно наложение на все предплечье и шею. Рана? Ожог? Не важно. Он просто хотел помочь. Стянув грязную повязку, тот свёл брови, от того, что увидел. Рваная рана, сочащаяся кровью походила на фирменный знак Арахнидов, на такой, какие Мунсу видел уже много раз. Мужчина зло стиснул зубы, понимая, что если бы он не успел, то кролика бы точно пометили.       Метнувшись к своему карману, Мунсу достал чистую повязку и маленький тюбик со спиртом, точно приготовленный на один раз. Сначала он промывает рану им, видя как тот жмурится в сонной горячке, а после, промокнув им же повязку, накладывает её плотным жгутом прямо на рану. Тэхен начал кричать, больно хватая оголенные участки рук Мунсу и царапая их.       — Тише, тише, сейчас станет легче. — Успокаивает того старший, и даёт себя истязать.       И вот, как только спирт перестал щипать, Мунсу вынул из-за пазухи свою налобную повязку, фиксируя жгут, чтобы сократить риск попадания на рану бактерий. Одеяла, или даже типичной ткани, в этом гнезде не было, поэтому он не придумал ничего лучше, чем укрыть того всем, что было на нем самом. Кожаная куртка, рубашка и сверху плащ самого Тэхена. Тут же пришлось и смастерить что-то вроде компресса на лоб, смочив его предварительно водой из фляжки. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что кролик выкарабкается.       Так прошло по меньшей мере часа три. За окном, и в комнате было темно, только тусклый свет луны падал на кровать. Тэхен больше не метался по мокрой подушке, мучаясь то от накатившего холода, то от жары. Он мирно спал, убегая от крыс даже во сне, а лучшим средством от них было пробуждение.       Поначалу Ким привыкал к темноте, и к своему положению. Ему ясно было, что он находился в безопасности, только не ясно было, где Мунсу. Снимая компресс со лба и глаз, Тэхен, наконец, приподнимается и утыкается взглядом в чьи то ноги. Поднимая взгляд выше, среди теней, он, наконец, различает силуэт мужчины. Мунсу заснул сидя на другой половине кровати, скорее всего, из-за усталости. Ким вспоминает про свою травму и смотрит на руку: все было хорошо перебинтовано, и никто не прикасался к его другому плечу. Неужели, это все сделал он?       Мужчина по прежнему спал, а Тэхен мог наконец его получше рассмотреть. Ему захотелось убедиться, что охотник цел, иначе он был бы вдвойне ему должен, но тот оказался в порядке. Тэхен теперь понял, почему он был укрыт вещами; по видимому ему действительно было плохо, а Мунсу заботился о нем; даже отдал свою рубашку. Ким так и смотрит на него, поражаясь, что брюнет так терпеливо к нему относится, хотя мог вполне себе вышвырнуть и оставить. Но Мунсу и этого не сделал. Совсем загадка для кролика.       Сухость в горле напоминает о потребности пить. Тэхен аккуратно встает с постели и подходит к столу с фляжкой. Отпив немного, Ким замечает и свою рацию. Он же должен был доложить, должен был предупредить лагерь. Рация словно отказывалась слушаться и только шипела в ответ, тогда кролик решил, что не будет пока прибегать к попыткам, чтобы уйти сейчас. Поставленную задачу он выполнил, и ночью возвращаться на базу, к тому же, плохая затея.       Тэхен еще раз окинул Мунсу взглядом. Опять тот спал в неудобной позе, что Ким стал осторожно трепать его за голое плечо (к слову на нем было много царапин) и шептать, чтобы мужчина проснулся, и хотя бы перелег.       — Мунсу… Ты себе так шею свернешь, Мунсу…       Тот, видимо, по старой своей привычке, резко открыл глаза, и схватив виновника его обеспокоенного сна за запястье, резко перевалил его через себя, заломив руку за спину. Иначе он уже давно не просыпался. Бесконечная опасность и страх, довели его до такого состояния.       — Тэхен? — Тяжело дыша, он прижимал того к кровати, сидя сверху, — Это ты… — и он тут же отпустил его, понимая, что скорее всего напугал, и чего хуже мог сделать больно. — Извини, это непроизвольно. — Охотник поднялся с кровати, спешно натягивая свою рубашку, стоя к тому спиной. — Как твоя рука? Раз встал, значит уже лучше.       Тэхену пришлось подняться с кровати вновь, поправляя растрепанные волосы. Поврежденная рука дала о себе знать, пронзая тупой болью, а после резко отпуская, так что Ким устало протянул, хмуря брови.       — Теперь я уже не уверен. Любишь же ты нападать без причины… — Взгляд кролика скользнул по чужой спине, но не более. Только когда Мунсу к нему развернулся, он продолжил более мягко говорить. — Спасибо тебе. Я предоставил тебе много хлопот. И все-таки… — глаза изучающе бегали по лицу мужчины, пытаясь найти свой ответ там, — Почему ты это делаешь? Спасаешь меня… Ты ведь ничего от этого не получаешь. Только наоборот…       Мунсу поднял на того глаза, заканчивая со своей рубашкой. Честно признаться, до этого момента, мужчина и не задумывался об этом. Делал, как привык, вот и все. Однако, ответить так он все же не мог. Он человек благих намерений.       — На земле осталось чуть больше, чем семьсот тысяч человек. Сколько ещё будет бушевать вирус, неизвестно, и возможно, через лет пять, ни одного из нас уже не останется. Пока есть те, кому я могу помочь выжить, я буду это делать. Не важно, лагерник он, Цикада или Арахнид. Я не желал этого деления, и не желаю смерти кому либо. Однако, — Мунсу смотрит теперь в окно, с разбитыми стеклами, — есть те, кто со мной не согласен, и я защищу любого, кто так или иначе однажды пострадает от таких людей, Тэхен.       Выдержав паузу, он надел свою жилетку и куртку обратно, рыская по карманам. Найдя ключи от угнанного броневика, он бросил их на кровать, рядом с Тэхеном.       — Сегодня я останусь с тобой, прослежу, чтобы на тебя не напали, но завтра тебе нужно будет уехать. И не смей возвращаться, пока не придёшь в норму. Ты играешь со смертью, и я не всегда смогу защитить тебя от неё.       Тэхен даже опешил от такого. «Не всегда сможешь защитить? А он что мог бы?" - такие мысли злят самого парня. Он не привык вообще чтобы о нем так пеклись, тем более, кто-то вроде мужчины. Если он и попадал в беду, это не значило, что он не мог оттуда выбраться.       — Мунсу, думаешь, я не знал о рисках? Я тебя от силы пару дней знаю, не думаю что ты можешь мне указывать!       Хоть и произнесенное было сказано и не на повышенных тонах, строгость в голосе Кима означала, что ему совсем не нравится данная тема. Успокоив свои нервы, брюнет закусил губу. Он был резким, импульсивным, но это не означало, что он не жалел о некоторых своих словах. Просто ему не до конца был понятен весь мужчина: почему он находится именно здесь? Почему не ушел куда-нибудь еще? Зачем остался в этом городе в конце концов? Вопросов уйма, не все из которых хотелось бы говорить вслух. Как и первым, кто дал повод молчать, парень нарушает тишину.       — Извини, но играть со смертью в догонялки давно стало моей жизнью, это ничто не исправит. — Ким тоже посмотрел в окно. Свет луны заливал теперь и его, пока он сидел на краю кровати, со все еще спущенной на плече рубашке. Он впервые почувствовал спокойствие за все эти дни: может из-за того, что им удалось выполнить задание, а может и потому, что он был не один. — Хорошо. Я уйду завтра, а сейчас мы могли бы поесть. Нам обоим нужны силы…       Мунсу хмурится, но ничего не отвечает, понимая, что сейчас спорить с парнем бесполезно. Он просто выходит в соседнюю комнату, которая по состоянию была гораздо хуже, и садится на один из железных ящиков, стоящих посередине.       Через несколько минут подготовки, охотник разжег небольшой костёр, оставляя возле него пару металлических бутылок с водой.       — Я схожу, поищу склады в магазинах.       Ким, ничего не говоря, подрывается, быстрым шагом добираясь до выхода, и останавливается, заглядывая через плечо. Скоро мужчина должен будет привыкнуть к поведению этого парня, но сейчас ему остается слышать только в свой адрес.       — Я иду с тобой!       Мунсу только остается последовать за ним. Хоть было уже примерно одиннадцать часов, на улице было достаточно светло, для того чтобы использовать визиры. Они шли молча, переулком, сокращая дорогу только через нижние этажи зданий, и вскоре, настигли какой-то небольшой магазин. Вывеска давно выцвела и валялась рядом со входом, но по виду из панорамных окон было понятно, что он продуктовый. Тэхен входит первый, открывая покоцанную дверь, и совсем как в далеком прошлом, слышит перестукивание мелодичных колокольчиков. На секунду он даже забывает, что здание практически разрушено, представляя светлую картину того, как продавец бережно сортирует продукты, упаковки разных яств привлекают к себе внимание, у прилавков стоят семьи и их дети, и какой-нибудь самый любопытный из них захочет взять наливное яблочко, привлекшее его внимание.       Ким представляет это до тех пор, пока вместо этого мальчика, на яву не оказывается он. Брюнет смотрит на засохшее гнилое яблоко уже в своих руках, и реальность к нему возвращается. Сколько еще лет должен продолжаться этот кошмар? Тэхен кладет яблоко на место и начинает ходить между темными прилавками. Предметы уже не стояли ровными рядами, поэтому приходилось искать среди сваленной кучи то, что могло заинтересовать. Брюнет находит некоторую не испорченную еду, складывая ее в сумку, а после натыкается взглядом на что-то интересное.       Парень убирает мешающие ему на пути всякие печенья, бутылки и коробочки, протягивая руку в вектор стеллажа. Под ладонью он нащупывает что-то мягкое и легкое. Он высовывает руку, и, наконец, видит игрушку. Плюшевый кролик, слегка грязный, но не потерявший свой первоначальный вид, прижавший свои ушки к голове, сейчас красовался в его ладони. Тэхен даже улыбнулся. Не часто он натыкался на такое. Он сравнил себя с этим кроликом, и понял, что у них даже больше общего, чем кажется: они оба еще помнили мир, который существовал до этого дня, оба выжили в таких условиях, и надеются, что когда-нибудь их насыщенная красками жизнь к ним вернется.       Тэхен гладит его, и поднимает взгляд, пытаясь понять, куда делся Мунсу, но мужчина далеко не ушел; по-видимому не соврал, что будет защищать его в случае чего из-за его травмы. В отличии от него самого, Мунсу выискивал только все самое необходимое и ничего больше, приученный к этой суровой жизни. Брюнет пока прячет кролика, подходя ближе к сосредоточенному мужчине. Ким все никак не мог понять в толк одного ли возраста они; Мунсу был конечно крупнее него, когда он хмурился на его лбу выступали едва заметные морщины, но и это не делало его сильно старше брюнета. Поэтому, чтобы не оставаться опять в тишине, Ким решил задать интересующий его вопрос.       — Мунсу, а сколько тебе лет?       Мужчина отвлёкся от жестяной банки, которую вертел в руках, проверяя на наличие пробоин, и перевёл задумчивый взгляд на не менее задумчивое лицо своего спутника.       — Недавно исполнилось тридцать, а что? — это скорее он не ради интереса спросил, а просто удостовериться, что Тэхен не от скуки задаёт подобные вопросы.       — Да нет, просто думал, что мы с тобой примерно одного возраста. — Протягивает Ким, все еще продолжая смотреть в его сторону, — Мне двадцать четыре. Вирус застал меня в семнадцатилетнем возрасте, так что мне повезло застать то время…       Тэхен помогает находить продукты, но отвлекается, находя некоторые интересные вещицы, как например сейчас, когда опираясь на стеллаж, вертит у себя в руках кубик рубика.       — Кто бы мог подумать, что все чем мы жили, обратится в пепел…       Мужчина молча продолжает искать, на одном, из оставшихся стоять, стеллаже еду. В основном он брал консервы и то, что могло хорошо сохраниться, даже за долгое время. Ни о каких свежих продуктах речи не могло идти, учитывая то, что Мунсу уже очень давно не жил в лагере. Вот именно, очень давно, но каких то пять лет назад он принадлежал к одному из них, вот только другим знать об этом не обязательно.       — Скорее всего, мы больше ничего тут не найдём, давай возвращаться. — И как только он это произнёс, откуда-то из-под крыши старого магазина на серый стеллаж сверху посыпалась штукатурка, а за ней и большая часть потолка.       Охотник быстро отреагировал, понимая, что насыпь летит прямо на голову кролику. Он бросил мешок с едой, и крикнув имя того, в один прыжок набросился сбоку, прижимая того к одному из стеллажей, так что обломки пролетели в нескольких сантиметрах от его спины.       После того, как звук эхом прокатился по пустому залу и стих, оставляя за собой облако пыли, Мунсу открыл глаза. Он стоял плотно прижатый по всем понятиям к стройному телу младшего, буквально нависая своей грудью над его лицом.       Киму пришлось тоже зажмуриться, чтобы пыль не попала в глаза, но теперь парень думает, если бы он этого не сделал, с ним бы ничего в итоге не случилось: Мунсу возвышался над ним скалой, так что составлял для него если не весь, то больший обзор. Тэхен почувствовал, как напряглись мышцы на руках и ногах мужчины, готовые к любому исходу, но главное — защитить его. Они так и оставались в таком положении, хоть и обломки прекратили сыпаться. Ким подумал наверное то же, что и Мунсу: на случай если это были крысы, они не будут двигаться еще несколько минут, чтобы те благополучно свалили. И Тэхен молчал, не смея нарушать тишину, пока его голову снова заселяли противоречивые мысли.       Кролик осторожно поднял подбородок и его взгляд плавно переместился от рубашки Мунсу к его шее, вверх к лицу, пока не остановился. Как всегда сосредоточенный, ожидающий подвоха в любую секунду, взгляд мужчины сканировал площадь вокруг. Глаза, как коршуны, бегали вслед за посторонними звуками, пытаясь их различить, а губы были плотно сомкнуты. Тэхену было так непривычно ощущать себя; никто не делал для него подобного, стоит хотя бы вспомнить Юна: он чуть не плюнул в него на прощание, хотя так он выразил край своего возмущения и заботы к безрассудству кролика. И видимо не зря. На протяжении почти целых суток кролик оставался в строю, разве что благодаря охотнику, правда за эти же сутки кролик успел пару раз спасти и его. Интересно получалось, что зная всего ничего о друг друге, оба уже успели обдурить судьбу и остаться в живых.       Тэхен думает об этом, пока остается тем, кто изучает в тусклом свете лицо старшего. Янтарные глаза блестят, подмечая в нем все детали, и в особенности шрам на глазу: он не выглядел таким старым, и явно был оставлен острым предметом, по типу ножа или когтей. Ким забывается, рассматривая все неровности на лице мужчины, который теперь, к тому же, смотрел на него. Брюнет не мог вот так оторвать взгляда, теперь он не чувствовал даже вынужденных касаний мужчины сквозь одежду, он чувствовал, как его прикасаются, не нарушая границ. Глаза в глаза, читая эмоции друг друга, списывая всю нервозность и всю боль спрятанную в них. И он делает тоже самое, не зная, и возможно позволяя мужчине заглянуть глубже; посмотреть на то, что спрятано от глаз других.       Мунсу, на этот раз, отводит взгляд первым, обрывая эти слишком интимные гляделки. Он делает шаг назад, потом ещё один, выбираясь из пыльного облака.       — Надеюсь, ты в норме? — Как-то неуверенно проговорил тот, потом вернул маску на лицо, и подхватив с пола мешок с едой, закинул его на плечо, — Давай возвращаться, тут становится не безопасно, — Спешно кидает тот, будто пытается избежать нового зрительного контакта.       Добираются обратно они быстро, и так же быстро расправляются с найденным продовольствием. Еды хватает, чтобы наесться, но не для вкуса, а чтобы хотя бы не умереть.       В полном молчании охотник отправляется спать первый, занимая место на потрёпанной кровати с правой стороны. Он не раздевается, а ложится прямо в вещах, зная, что ночи в подобных гнездах всегда выдаются промозглые, со сквозняками.       Тэхен приходит позже, после того как кончает с уборкой; он делал так, когда нужно было привести мысли в порядок, а в последнее время, они как раз поддавались хаосу. Он занимает место с другой стороны, подбирая удобную позу, но так и не найдя, просто смотрит в спину отвернутого от него мужчины. Был ли Мунсу на него обижен? Хотел он его спросить о чем то? Теперь Тэхен не мог знать наверняка, но одно он знал точно, что не уснет если не попросит прощения.       — Спишь? Не важно… Хочу попросить прощения. Я наговорил лишнего сегодня. Иной раз я забываю, что как и все, уязвим. Не хочу, чтобы из-за этого у тебя были проблемы… — Ким вновь кинул взгляд на спину и затылок Мунсу; ответа так и не последовало, возможно старший уже задремал.       Ким вздохнув, перекатился на спину. Все это казалось таким странным, что слов не хватало описать их взаимоотношения, но главное для кролика все же оставалось одно — лагерь. Завтра его будут ждать с новостями; он наконец-то сможет покинуть город. Подобно охотнику, он отворачивается от него, ложась на бок и закрывает глаза, погружаясь в желанный сон.       Утро наступило незаметно, подкравшись сзади, как самый настоящий вор. Вот только украсть оно хотело ничего иного, как беспокойный сон.       Мунсу, как по часам, встал в семь утра, не дожидаясь, пока проснётся младший, он отправился приготовить завтрак, если таковым его можно назвать. Через пол часа от разведенного костра повеяло приятным запахом. Пахло супом из консервы, которые Мунсу вчера так упорно искал. И нашёл же.       Супом это, конечно, нельзя было назвать в полной мере, поскольку от блюда у еды был только запах, а вот по содержанию она больше напоминала кашу. Но и это не проблема. Мунсу развёл массу водой и решил вскипятить, чтобы придать ей хоть какой-то вид того самого блюда.       Тэхена и разбудил этот аромат. Желудок крутило и неприятно сосало под ложечкой, поэтому, поднявшись и проверив сперва плечо, Ким спустился к костру. Он осторожно, в своей манере подошел к нему так, чтобы мужчине не вздумалось снова заломить ему руки, и приблизился к котелку. Его лицо окутал жар, и кролик окончательно проснулся глубоко вдыхая приятный аромат.       — Суп готовишь? Неплохо выглядит…       Он не стал садиться рядом; между ними словно вознесся со вчерашнего дня какой-то барьер, который оба, по всей видимости, не могли перешагнуть, поэтому Тэхен предпочел место у костра напротив. Раннее утро разбавлял легкий ветерок и потрескивание костерка, но тишину между ними пока разбавлял только кролик.       — Я перевязал плечо сам, на скорую руку, но думаю пока и так сойдет.       Ответ от Мунсу последовал немногословный: он пару раз кивнул и передал ему чарку с горячим супом. Тэхен не долго смотрел на густую консистенцию у себя в руках, и его взгляд снова переместился. Он не был таким мягким как вчера, скорее требовательным и вопрошающим, ведь Мунсу до сих пор молчал.       — С тобой то все в порядке? Не выспался?