Тепло твоего сердца

Син Цю, сколько себя помнил, всегда был жаворонком. Ему нравилось утреннее время, которое он мог провести сам с собой, наблюдая рассвет и дыша свежим воздухом. Для него не составляло никакого труда встать рано, в отличии от Чун Юня, поэтому сейчас он проснулся на час раньше нужного времени, чтобы разобрать брошенные вчера на произвол судьбы чемодан и рюкзак. Поездка в Киото должна быть довольно короткой, поэтому они решили не брать много вещей, а ограничиться небольшим чемоданчиком и рюкзаком. Чмокнув спящего Чун Юня в висок, Син Цю направился в ванную, чтобы принять утренний душ. Он любил это чувство свежести с самого утра. Оно помогало избавиться от воспоминаний ночных кошмаров, кои когда-то его сильно мучали. Син Цю улыбнулся. С Чун Юнем было невероятно уютно спать. Он так тихонечко посапывает и дергает носиком во сне. Горячая вода обожгла руки. Син Цю любил мыться в очень горячей воде. Можно даже сказать кипятке… Ванная за это время нагревалась до такой степени, что становилась похожей скорее на баню. «Зато тепло», - он довольно промурчал, подставляя лицо под струи воды. «Так, в девять завтрак, значит у меня есть еще сорок минут. Нужно разобрать вещи и разбудить Юн-Юна», - оборачивая вокруг себя полотенце, он пробубнил себе под нос , выходя из ванной. «Ой, - подняв глаза, он наткнулся на блуждающий взгляд двух голубых глаз, - а ты чего не спишь?» Чун Юнь покраснел, стыдливо отведя взгляд. И тут Син Цю вспомнил, что единственное, что на нем есть – это полотенце. «Разрешаааааю на меня смотреть», - он рассмеялся, падая рядом с Чун Юнем на кровать. «Ты меня смущаешь, - голубоглазый сел по-турецки, смотря на Син Цю сверху вниз, - ходишь тут голый». «Это я еще не голый», - бросил Син Цю, вгоняя своего парня в еще большую краску. Взгляд Чун Юня упал на ключицы, исполосованные шрамами. «Да уж, это были не лучшие времена», - почувствовав, как Юн притих, Син Цю решил отшутиться. «Почему ты это делал?» - изучающий взгляд. «Я пытался перестать чувствовать боль, - он провел подушечками пальцев по одному из шрамов, - тогда я думал, что этому поможет только другая боль». «Это жестоко», - Чун Юнь следил за движениями пальцев. «Это был мой единственный выход, я просто не видел другого способа справиться с эмоциями. Зато теперь у меня есть напоминание о том, что я все же не сдался. Правда, уродливое, но и моделью я быть не собирал…», - Син Цю не успел закончить, как Чун Юнь его перебил. «Не уродливое. Оно не уродливое, - слишком серьезный взгляд, — это часть твоей жизни. Не самая приятная, не самая счастливая, но твоя. Она показывает, через что ты прошел. И показывает, что ты справился с этим, что ты сильный. Она несет особый смысл». Чун Юнь взглянул на Син Цю. «Ты самый сильный, Баобао», - Юн наклонился, оставляя невесомые поцелуи на ключице. Внезапно Син Цю потянул его за руку, заваливая на себя. «Спасибо, солнце, - зарываясь носом в голубые волосы прошептал он, - во многом я сильный благодаря тебе». «Ты невероятный», - Чун Юнь стер скатывающуюся слезу с щеки Син Цю. «Я так счастлив, что ты есть в моей жизни, Юн-Юн», - Син Цю смущенно улыбнулся. «А я-то как счастлив», - прошептал Юн, целуя своего парня. «Мы вещи не разобрали, - замер Син Цю, хитро улыбаясь, - они же помнутся». «Ты страшный зануда!», - возмутился Чун Юнь, попытавшись встать и наконец направиться к этим злополучным вещам, но парень перехватил его, поваливая обратно на кровать и нависая сверху. «Попрошу, я не зануда. Просто аккуратный. Советую брать с меня пример», - убирая упавшие волосы со лба Чун Юня, и гладя рукой его щеку, парировал Син Цю. «На какой вере держится это полотенце?» - закатил глаза Юн, вызывая громкий смех у Син Цю. «Ну если хочешь, могу его снять», - хихикнул кареглазый, ведя кончиком носа по шее Чун Юня. «С радостью. Только вот…Вещи нужно разобрать», - до жути смущенный, но тем не менее не потерявший чувство юмора Чун Юнь хихикнул. Уже через несколько секунд в его голову мстительным ударом прилетела подушка. «И не забудь, через двадцать минут завтрак!» - послышалось из зала.

***

Стайка учеников шла по уютной улице квартала Гион. Так как в Киото находится очень много храмов, даже настолько, что его называют «городом тысячи храмов», было моветоном не посетить один из них. Поэтому сегодня их ждал поход в знаменитый синтоистский храм, один из старейших и хранящих большую часть истории Японии – Ясака-Дзиндзя. Чем ближе они подходили к храму, тем больше чувствовалось присутствие древних японских традиций. «Мы будто перенеслись на два века назад», - зачарованно проговорил Чун Юнь, оглядываясь по сторонам. И действительно, все вокруг дышало прошлым. Домики, украшения, да даже люди. Девушки вокруг ходили, одетые в разноцветные кимоно, некоторые мужчины носили одежду самураев. Это та самая аутентичная Япония, о которой можно прочитать в книжках. Наконец-то они дошли. Киото окружен горами, поэтому храм величественно возвышался над городом. «Как красиво!» - Син Цю горящими глазами посмотрел на сооружение. Действительно, храм выглядел грандиозно. Над верхушками деревьев возвышались красные пагоды, ветер раскачивал тысячи фонариков, звенели колокольчики. Несмотря на большое количество туристов, беспокойства и суеты тут не чувствовалось. Экскурсовод начал рассказ о храме. Ученики, пробираясь сквозь толпы туристов, пытались услышать каждое слово, чтобы не пропустить никакой важный факт об этом месте, очень уж оно было достойно внимания. Из экскурсии они узнали, что каждый год в этом храме проводят праздник Гион – фестиваль изгнания злых духов. Эта традиция возникла еще в древности. Чтобы обезопасить себя от бедствий, которые могли причинить злые духи, японцы задабривали богов дарами, принося их в храм. «Это же невероятно интересная традиция, Баобао! Я бы хотел побывать на этом фестивале, думаю там есть много мероприятий и можно даже самостоятельно изгнать небольшого злого духа!» - Чун Юнь воодушевленно жужжал над ухом Син Цю. Удивительно, но он до сих пор верит в существование духов и даже хочет их встретить. Так мило. «А еще во время Ханами. Представь, как красиво деревья покроются розовым цветом и вся земля будет в лепестках. А аромат…», - кареглазый мечтательно закрыл глаза, вдыхая воздух. Ученикам дали свободное время, поэтому сейчас они могли самостоятельно изучить территорию храма, которая, к слову, была немаленькой. Вокруг него был горный лес, усеянный множеством тропинок, которые вели в совершенно разных направлениях. И каждая была абсолютно не похожа на другую. Некоторые тропинки были украшены табличками с ленточками и фонариками, на некоторых тропинках стояли лавки с жареной рыбой и другими вкусностями, на которые не может не загореться глаз, некоторые тропинки и вовсе были созданы для созерцания природы и прогулок в тишине и спокойствии. Конечно, за один день можно было обойти и всю территорию, но зачем спешить, если можно наслаждаться временем и красотой? Поэтому Син Цю и Чун Юнь тщательно выбирали тропинки, каждый раз находя что-то новое. Где-то была живописная горка из камней, где-то небольшой ручеек. Природой Киото можно было любоваться бесконечно. Показались первые лучи закатного солнца. На закате храм выглядел еще красивее. Золотой солнечный свет просачивался маленькими лучиками сквозь листву, падая на белые фонарики. «Давай поднимемся?» - предложил Син Цю. С вершины храма открывался невероятный вид на закатное солнце. Огромным золотым диском оно медленно начало заплывать за горизонт. Даже туристы перестали кричать, зачарованно наблюдая за этим чудом природы. Казалось бы, ничего необычного, просто закат. Но он умел захватывать внимание любого человека. «Смотри, Баобао», - Чун Юнь повернулся назад, рассматривая маленькие висящие таблички. Таблички эма – это способ японцев загадать желание богу. Человек, приходя в храм, писал на деревянной табличке желание, а потом оставлял ее в храме, желая его исполнения. «Давай тоже загадаем?» - Юн радостно кивнул. Они купили таблички и сели за небольшой столик рядом, чтобы написать на них желания. «А что, если бог меня не поймет, если я напишу на китайском, а не на японском?» - Чун Юнь старательно выводил иероглифы, высунув кончик языка. «Твою табличку он может еще постарается перевести, а вот на моей сразу сдастся из-за моих каракулей», - Син Цю и Чун Юнь рассмеялись. «Я все», - торжественно сообщил Юн, гордо смотря на свою табличку. «Я тоже», - заканчивая, проговорил Син Цю. «А что ты загадал?» - спросил голубоглазый, с любопытством заглядывая в табличку своего парня. «Попросил, чтобы мы оставались счастливыми. Даже в самых трудных ситуациях. Мне большего и не надо, - Син Цю улыбнулся, посмотрев на Чун Юня, - а ты?» «Я загадал всегда видеть твои глаза. Они прекрасны. Особенно сейчас, в свете закатного солнца. И твою улыбку. Она самая теплая. Даже теплее солнца. И всего тебя. Потому что ты…это ты…», - Чун Юнь влюбленно смотрел на смущенного Син Цю. Раздался звонок куратора. Нужно было собираться. «Сейчас мы вынуждены проститься с тобой, храм, но мы обязательно вернемся. Надеюсь, мы сможем застать цветение сакуры, - улыбнулся Син Цю, в последний раз оглядываясь на храм, который уже мерцал золотой иллюминацией, - мы будем скучать».