Тепло твоего сердца

«Так, значит с твоего дня рождения прошел почти месяц, а ты до сих пор не доел мои конфеты?» - Ху Тао вопросительно подняла бровь, посмотрев на своего друга. «Они с коньяком, я не могу их есть», - Чун Юнь хитро улыбнулся, его голос растворился в громком звонке, а сам же он скрылся в толпе своих одноклассников, убегая от неловких объяснений. Нет, конфеты действительно были очень вкусные, но коньяк… «Завтра мы пойдем смотреть на игру десятиклассников! Посмотрим, на кого мы оставляем школу», - Син Цю хихикнул, выходя из кабинета на перемену. «Они довольно самонадеянны», - Сян Лин как обычно взяла с собой учебник, чтобы ни разу не открыть его. «Правда иногда у них бывают такие настроения, будто они собираются впасть в депрессию и сдаться», - Ху Тао, оставив напрасные попытки добиться справедливости для своих конфет, подошла к ребятам. «Поэтому, я думаю, нам нужно поддержать их…Юн-Юн, ты в порядке?» - Син Цю только сейчас заметил Чун Юня, который почему-то внезапно побледнел и, казалось, еле держался на ногах. «Я…Мне что-то стало нехорошо», - Син Цю успел подбежать к Чун Юню, который уже начал опускаться на колени от бессилия. «Ты выпил Карведилол? Что случилось?» - Чун Юнь схватился за сердце, корчась от боли. «Да…Еще на уроке…Ай…Больно…Баобао…», - вздох. Не получается. Резкая адская боль пронзает сердце при каждой попытке набрать воздуха в легкие. «Вызовите скорую! Пожалуйста!» - крикнула Ху Тао, подбегая к мальчикам. «Юн-Юн, солнце мое, пожалуйста, посмотри на меня», - Син Цю похолодевшими руками пытался унять нескончаемую боль Чун Юня, гладя его по голове. Он не знал, что ему делать. Такой ситуации еще никогда не было, еще никогда Юню не было настолько нестерпимо больно. Вокруг Син Цю и Чун Юня собралась уже большая переживающая толпа. Кто-то крикнул, что скорая уже едет. Син Цю не услышал. Будто находился в вакууме. Он держал на руках своего самого родного человека, который испытывал страшную боль и ничего не мог сделать. Никак не мог помочь. Он просто ждал. И надеялся. «Бао...», - Чун Юнь судорожно попытался вздохнуть. Обморок. Как их первый. Так же страшно. Так же безысходно. Син Цю накрыл животный страх, он начал тормошить Чун Юня, пытаясь привести его в сознание, хоть и понимал, что это не поможет. Из оцепенения его вывела медсестра. Бригада врачей наконец приехала. «Пожалуйста…», - Син Цю осознал, что у него не получается говорить. Время будто замерло. Сян Лин пыталась поднять его с пола. Медсестра разговаривала с учителем Бэйдоу. Чун Юня уже положили на носилки. Не видно. Его лица не видно из-за слез. Не уходи… «Я поеду с ним! С вами! Я тоже поеду! Я его друг, - внезапно прокричал Син Цю, вырываясь из рук Сян Лин и подбегая к врачу, - Я знаю его родителей, я смогу помочь». С каждой секундой на Син Цю все больше накатывала истерика, хоть он и получил возможность поехать вместе с Юном и врачами. Он пытался подавить дрожь в руках, уже не обращая внимание на слезы, которые, как бы он ни пытался стереть, непроизвольно лились без остановки. Юн-Юн, его любовь, его драгоценность, его счастье, лежал сейчас на расстоянии вытянутой руки. Казалось, подойди к нему, потормоши макушку, и он проснется. «Состояние крайне нестабильное», - обрывки фраз врача донеслись до Син Цю, - Через четыре минуты прибудем в реанимацию». Телефон разрывался от уведомлений о сообщениях Ху Тао, Сян Лин и остальных. Мама Чун Юня. Ее нужно предупредить. Или учитель Бэйдоу уже предупредила?... Страшно. Страшно признавать, что эти события – реальность. Не ночной кошмар, после которого просыпаешься в холодном поту и переводишь дух. Реальность. Которую нельзя остановить, нельзя изменить, поставить на паузу. Реальность, не зависящая от тебя. Син Цю заблокировал телефон. Они приехали. В больнице неприятно пахло безысходностью. Син Цю не был оптимистом, но сейчас он верил. Так наивно и свято верил в людей, в чьих руках была жизнь его родного человека. «Молодой человек, Вы понимаете, мы обязаны Вас предупредить, что из-за отсутствия донора шансов практически нет. Сердце на грани остановки, мы подключили его к аппарату жизнеобеспечения, но на большее надеяться не стоит. Мы сделаем все возможное», - врач кратко обратился к Син Цю, прежде чем направиться в операционную, куда уже привезли Чун Юня. Не в силах что-либо ответить, Син Цю просто сполз вниз по стенке, опускаясь на пол и воя от отчаяния. Он не выживет. Эта мысль только сейчас заполонила голову Син Цю, разбивая все его надежды на мелкие осколки. Его не будет. Не только здесь. Нигде. Больше никогда. Его Юн-Юна больше не будет. Эта мысль была безумной на вкус, больно резала правдой. «Прости, - Син Цю снова заплакал, давясь слезами, - Прости меня, прости, прости». Вдали послышались голоса девочек и мамы Чун Юня. Горько. На ватных ногах, Син Цю прошел вдаль по коридору, найдя пустое и тихое помещение. Запах смерти вызывал тошноту. Она не такая. Она не легкая, как говорил когда-то Чун Юнь, улыбаясь. Нет. Удушающая. Как змея, обернувшаяся вокруг шеи и не дающая вздохнуть. Как черная вода, затягивающая все глубже и глубже, не дающая больше шанса увидеть солнце. Солнце. Чун Юнь был солнцем. Даже более теплым, чем настоящая звезда. Он спас его. Стал его счастьем. Стал его всем. Не дал утонуть. «Не дам утонуть» Син Цю потянулся за рюкзаком. Как хорошо, что с ним всегда был его верный дневник. Дрожащей рукой, он принялся что-то писать, изредка отвлекаясь на звуки, доносящиеся из конца коридора. «Надеюсь, будет понятно», - слегка улыбнувшись, он отложил ручку, посмотрев на лист. «Мой почерк все еще оставляет желать лучшего, да уж», - он взял в руки телефон. Беззвучный режим скрыл от него и звонки от мамы Чун Юня. Неудобно. «Простите», - прошептал Син Цю, заходя в диктофон. Страшно. Мне страшно. Син Цю улыбнулся, нажимая на кнопку начала записи. «Я люблю тебя» «Люблю тебя больше жизни» «Не хочу, чтобы тебя не стало» Острый перочинный нож прошел по запястью, оставляя густой след крови. Не впервые с ним это происходит. Но менее больно от этого не становится. Син Цю тихо скулит. Второе запястье окрашивается красным цветом. В воздухе витает тошнотворный запах крови. Иного выхода не было. Как и чудесного спасения. И вообще, чудес не бывает. «Глаза закрываются… Через двадцать пять минут сири отправит сообщение Сян Лин. Надеюсь, с расчетами не перепутал», - Син Цю слабо проговорил сам себе, обессиленно лежа на полу комнаты. «Всегда было интересно, как наступает смерть… Не такая она красивая и эстетичная, как я представлял. Такая…Унизительная. Как же тривиально», - он был уже не в силах поднять руки, чтобы вытереть слезы. «Мне страшно…Юн-Юн, - Син Цю закашлялся, - Без тебя». Тишину комнаты нарушало только неровное дыхание парня. За пределами этого пространства шла битва за жизнь одного маленького человечка, в то время как вокруг Син Цю все больше и больше разрастался удушающий туман смерти. «Когда слезы наполняют твои глаза…держи мою руку крепче…», - шепот Син Цю становился все тише и слабее, горло саднило. Больно. Так больно. Через несколько метров, в реанимационной, прямая полоса на мониторе сердцебиения наконец-то вынесла свой неутешительный последний вердикт. «Мы должны быть вместе, чтобы добраться до тайной платформы 9 ¾…», - маленькую комнату заполонила теперь уже тяжелая тишина.