Часть 1
28 августа 2021 г., 15:51
OUR MIRAGE — Through The Night
Юнги догадывался, что недосып, переутомление и голод, которые являются неотъемлемой частью создания его новой песни, приведут его в больницу. Неудобная постель, противный пикающий прибор — плохо влияет на его чувствительный слух — и едкий запах медикаментов, который излучал даже несчастный кактус на подоконнике. Где-то под вечер медсестра принесла холодный ужин и нужные ему лекарства, которые Юнги был обязан выпить. В большинстве своем, они представляли собой полезные витамины, но он все еще терпеть не мог таблетки. Когда с едой было покончено, он вставил наушники в свои уши, чтобы заглушить противный писк, и включил любимую «changes — XXX». Музыка и мелодия всегда были в его жизни по той простой причине, что он не любит тишину. Она пугала и ничего хорошего никогда не предвещала. Тишина ассоциируется у него со смертью. Еще не отдохнувшее тело расслабилось под мелодичную, пусть и грустную, песню, и только нога изредка двигалась в размеренный такт. Юнги беззвучно шевелил губами, подпевая английским словам. К собственной гордости, он безупречно выучил этот язык, и даже сочинил несколько песен на иностранном языке. Внезапный промозглый ветер коснулся его оголенных ног, и в тот же миг Юнги напрягся, вытянулся как струна, выравниваясь на кровати: в палате кто-то был. Мин снял наушники, из которых еще слабо доносилась следующая композиция, и резко сел, поморщившись от головной боли. Он пытался уловить хоть какой-то шелест, стук, но даже прибор у кровати почему-то замолк. Отсутствие звука напрягало, отчего руки сжали мятую простынь. Пульс начал учащаться, и по спине пробежал неприятный холодок. — Кто здесь? — осторожно подал голос парень, всматриваясь в темноту. Тело ломило, и, видимо, в таблетках было сильное успокоительное, потому что он не мог встать и нащупать выключатель. Хотелось просто откинуться на подушки и заснуть, наплевав на мнимую опасность. — Намджун? Хосок? Это вы? Нихуя не смешно! Юнги начал закипать, прекрасно зная, насколько падок Чон до внезапных и дибильных сюрпризов. Выпрыгнул он однажды из-за угла, решив обрадовать хена своим неординарным появлением, но Юнги лишь смачно ругнулся и разбил любимую кружку с вкусным кофе. Секунда и что-то промелькнуло перед его глазам, прежде чем на них плавно легла повязка. Шелковая, приятная. Юнги замер, когда почуял запах табачного дыма с нотками цитруса и горького шоколада. Убийственная смесь. Парень сглотнул и притронулся к повязке на глазах. — Тэхен? Это ведь ты… Он шептал едва слышно, потому что в легких стремительно исчезал кислород. Ким усмехнулся. — Тэхен? — повторил Юнги тихо и завертел головой, забавно морща носик. Это не может быть правдой. Тэхен не должен быть на свободе сейчас. Киму нравилось наблюдать, как беспомощен сейчас Юнги. Как же долго он шел сюда, как же зол был, когда два дня назад мог лицезреть лишь пустую квартиру юноши, пахнувшую такой прекрасной мятой. Он пронзал взглядом хрупкое, худое тело. Сигарета была потушена о подоконник этой палаты, наполняя ее тяжелым никотиновым запахом. Тэхен сделал шаг в сторону Юнги, и грубая подошва его ботинок неприятно заскрипела на полу. Мин дернулся и повернулся на звук. Холодный пот выступил на бледной коже и капельки скатывались прямо к торчащим ключицам. Тэхен гулко и шумно сглотнул. Руки зачесались, чтобы коснуться тонкой манящей шеи. Хотелось сжать ее, слизать каплю и вызвать сдавленный стон. — Я здесь, Юнги, — его голос снизился до басистой хрипотцы, а сильные руки хищной хваткой обвили тело парня, сдавливая, позволяя только прерывисто дышать. Ловить красивым ртом воздух один на двоих. Юнги пискнул и пытался уклониться, отстраниться или сквозь землю провалиться. Его кожа горела под касаниями этого преступника. Он отпрянул назад, но Тэхен с легкостью притянул его обратно к себе. Ладони Юнги уперлись в грудную клетку, под которой чувствовалось учащенное сердцебиение. — Что ты здесь делаешь? — спросил Юнги, потеряв надежды выбраться, и просто расслабляясь в***
Тэхен опирается корпусом о капот своего автомобиля и зажимает предпоследнюю в пачке сигарету между зубами. Оглядывает взглядом пустую, заброшенную подземную парковку и чуть морщиться от сырости и пыльной вони, что намертво въелись и пропитали воздух. Под задним сиденьем автомобиля лежит новенький, а главное абсолютно чистенький пистолет. Хотя, в следующий раз встречу лучше назначить самому, подальше от города. И самое главное почище. Если, конечно, он сможет дожить до следующего раза, усмехается Ким Тэхен, закуривая. Сокджин умудрился рассориться с Чимином в пух и прах, так что перестрелки и смертей не избежать. Выживет либо семья Ким, либо Пак. Тэхен не боится смерти, по крайне мере, будучи трупом, ему будет начхать на сырость и вонь, как в подобном месте. — Сигаретки не найдется? — раздается сбоку пьяный голос не понятно откуда взявшегося парня. Юнги в стельку пьяный, но на ногах еще держится, из-за относительно прохладного воздуха, который приятно обволакивает тело и выветривает алкоголь по крохотным частицам из организма. Его жизнь — полное, безвдохновенное дерьмо. Балансирующий на грани голода и холода, Юнги старается пачками клепать песни, чтобы продать их успешным группам и заработать на хлеб с маслом. Точнее, в его случае, на лапшу и самое дешевое пиво. Директор агенства, где недавно начал работать Мин, вторую неделю вставляет ему палки в колеса и сыплет угрозами об увольнении, если к концу месяца от него не будет представлена хотя бы одна песня. Увольнение равняется лишению жилья и, как следствие, голодная смерть. Юнги усмехается и выпивает соджу из закромов прямо с горла, спрятавшись от огромного города в какой-то никому не нужной парковке. Быть может здесь, он будет доживать свои последние дни. Здесь было до ужаса тихо и безысходно. Юнги сидел на небольшом выступе, спрятав лицо в холодных ладонях, чтобы горящие щеки остыли, и думал о том, как сильно он хочет поймать музу за жопу. И еще покурить. Чуткий нюх словил горькие сигареты, и Юнги двинулся на запах, совершенно забыв, или наплевав, на инстинкт самосохранения. Тэхен окидывает его взглядом, подмечая худоватую фигуру и красивое лицо с тонкими чертами. В его вкусе. — Допустим найду. Что мне за это будет? В его нос давно ударил сильный запах алкоголя от незнакомца. Он спрашивает спокойно, словно это самый обычный разговор, и они не стоят сейчас в заброшенной парковке поздно ночью. И если Ким это все еще осознает, то парень напротив — вряд ли, однако спрашивать, что этот миниатюрный незнакомец в узких джинсах и белой полупрозрачной рубашке здесь делает, не спешит. Не в его правилах. Он просто наслаждается видом стройных ног с задумчивой улыбкой на губах. — Денег у меня нет, — помотал головой Юнги, выворачивая карманы в подтверждение своих слов. Оттуда выпала лишь небольшая связка ключей, ударившись со звоном о бетон. «Тогда я потребую тебя», — так и вертится на языке у Тэхена, но он спрашивает другое: — Как тебя зовут? — Юнги? — парень задумчиво тянет, словно на самом деле забыл собственное имя. — Да, вроде так. Тэхен не удерживается от смешка. — А тебя? — идет следом, но Ким игнорирует этот вопрос: он никогда не называет свое имя в целях безопасности. К тому же, он все еще не на все сто процентов уверен в невинности этого паренька, пусть тот и походил на маленького пьяного котенка. — Что ты делаешь здесь в такой час? — А ведь точно, — кивает Юнги и озирается по сторонам. — Может, ик, подвезешь меня… куда-нибудь? Дальше он мило чихнул, и Тэхен остро смотрит на парня, который с извиняющей улыбкой вытирает нос. — Отвезу, — соглашается Ким и смотрит на Юнги в упор, выдыхая. — Расплатишься по-другому. Мин очевидный намек понимает, а его пьяное сознание услужливо кивает этому странному парню, который все же называет свое имя, которое Юнги будет обязательно выстанывать. По-другому — это незамедлительно вжать худого Юнги в заднее сиденье машины, коленом раздвигая его тонкие ноги. Мин очень чувствительный из-за алкогольного помутнения, а потому не сдерживает рваного стона. Тэхен целует грубо, сразу проникая языком в податливый рот. Кусает, терзает нежные губы, не обращая внимания на запах крепкого соджу. От него самого разит никотиновой пачкой, так что они квиты. В этот момент, в тэхеновой машине, Киму наповал снесло голову. Сорвало крышу. Он захотел касаться этого тела, жаждал оставлять на нем свои метки и поцелуи, желал обладать им всецело и полностью. Юнги видит это желание в глазах над собой, чувствует в властных прикосновениях к своему телу. Они переплетают пальцы, и у Мина перехватывает дыхание. Он словно погрузился на глубину, не успев ухватить воздух. И имя этой глубины — Тэхен. Они соприкасаются лбами, тяжело дыша друг другу в лицо, и запах алкоголя и сигарет смешивается в их дыхании. Ким проводит носом по скуле юноши, заставляя кожу того покрыться мурашками, а затем прикусывает нежную кожу шеи, оставляя собственническую отметину. Клеймо. Юнги резко выдыхает, зажмуриваясь и теряясь в ощущениях. — Ты так остро на все реагируешь, — тянет Тэхен, оглаживая одной рукой позвоночник юноши. Ему нравится это чувственность и податливость. Юнги лишь дышит часто-часто и зажмуривает глаза. Наверняка он не вспомнит это пьяное ночное приключение на утро. Но почему-то невыносимо хочется коснуться в ответ. До дрожи в коленках, до покалывания на кончиках пальцев и сбитого дыхания. Его трясет, губы сжимаются, а глаза полуприкрыты. Тэхен не может не влюбиться в эту прекрасную развратную позу. Обнаженный Юнги в его собственной машине — действительно завораживающий вид. Когда Ким вводит первый палец, Юнги недовольно шипит, подаваясь вперед, стараясь избежать неприятных ощущений. Однако Тэхен крепко держит за выступающие тазовые косточки: хочет сам растянуть любовника. Он поглаживает по бедру, давая немного ласки, прежде чем вводит второй палец. Юнги такой узкий и потрясающий. Юнги стонет от боли и наслаждения одновременно. Так противоречиво. Внутри все горит. Тэхен двигает уже тремя пальцами внутри, касаясь чувствительного места раз за разом, и Юнги распахивает глаза: ему кажется, он может кончить только от этих длинных пальцев. Он настолько выпадает из реальности, что не осознает, когда пальцы выскальзывают, и Тэхен входит резко, на всю длину, не дав возможности привыкнуть. Юнги сам себя не узнает, ведь он отдался совершенно незнакомому человеку, послушно подставляет тело и не сдерживает хриплых стонов от диких толчков. Тело словно обдает кипятком, и он не может мыслить разумно. Это чертовски больно как физически, так и морально. Мин задыхается, прогибается в спине, когда Ким находит простату, ударяясь только в нее грубее и грубее. Юнги хрипит и шарит руками по обивке сиденья и под него, нащупывая что-то холодное и продолговатое. Тэхен этого не замечает, занятый тем, что оставляет метки не белой коже Юнги, которые еще долго будут гореть. Юнги сглатывает вязкую слюну и отворачивает голову, стараясь приглушить всхлипы. Он трахается с преступником посреди ночи хрен знает где. Это, к сожалению, не забывается на утро. Юнги утром не выдерживает и зарывается в одеяло. Горячий душ не помог: он все еще ощущает на себе запах сигарет и, почему-то, шоколада. И от этого так сладко, что к горлу подступает горький комок. Внутри все взрывается, оставляя на легких ошметки души. В ушах звенит противно, а пальцы сжимают подушку с небывалой силой, вот только вместо мягкой ткани, Юнги чувствует холод пистолета. Ему хочется закричать, вернуться в прошлое и не напиваться до такой степени, но его хватает лишь на то, чтобы жалобно стонать в подушку. На следующий день его с головой накрывает вдохновение и он сочиняет новую лирику. Перед глазами Юнги высокий парень с дьявольской улыбкой, черными волосами и бездонными глазами.***
Три месяца с той злополучной ночи Юнги усердно трудится, буквально по щелчку пальцев с рук стекают все новые и новые тексты. Юнги отчаянно убеждает себя, что это никак не связано с Ким Тэхеном, от одной мысли о котором все нутро сжимается в тугой больной узел. Он знакомится с Намджуном, который тоже сочиняет музыку, и они объединяются для совместной работы, выпуская в мир совершенный музыкальный хит «Respect». Юнги действительно практически справляется со всем, только вот душа отпускать не хочет. Он все еще цепляется за воспоминания о Тэхене, ощущая противную пустоту внутри себя. Пустая тишина страшнее боли. Юнги не хочет признаваться, но ему определенно не хватает властных тэхеновых прикосновений, его меток на собственной шее и его низкого голоса. Поэтому, когда через три месяца, Юнги видит Тэхена рядом с собственным домом, ему хочется прикоснуться к этому человеку, отдаться прямо там, у подъезда, но от брюнета веет кровью и порохом, поэтому Мин стремительно разворачивается и хочет убежать. Но Тэхен нагоняет его быстро, цепко сжимая запястье и разворачивая к себе лицом. Он жадно изучает лицо Юнги, облизывает губы и целует его с напором, прикусывает нижнюю губу до крови и притягивает за талию ближе. По-собственнически. — Не могу без тебя, Юнги, — едва слышно хрипит он в темно-каштановую макушку. И тогда начинается это токсичное помутнение. Жизнь Юнги расцветает в кровавых, ярких красках. Пьяные, жадные поцелуи, жесткий секс по ночам, потому что Тэхен не умеет иначе. Любит грубо, болезненно и отчаянно. Цепляется за Юнги и не может им насытиться. И они бы с легкостью походили на странную парочку, думает Мин, если бы не одно но. Он узнает, что Тэхен — киллер в мафиозном клане Ким, который без разбирательств уничтожил семейство Пак. Тэхен всегда курил красиво и эстетично. Юнги наблюдал, как медленно гаснет огонек сигареты. Через несколько минут безмолвной тишины, Ким задумчиво посмотрел на Юнги и начал медленно раздеваться: расстегнул пуговицы на рубашке, снял кожаные браслеты, отложив их на прикроватный столик. В неровном свете тусклого ночного светильника обнажились его новые, не зажившие, бугристые, зловещие шрамы. Юнги смотрел на них широко открытыми глазами. Ему было страшно. Но, глядя на напряженную спину Тэхена, он пересилил себя и невесомо провел пальцами по каждому розово-красному рубцу, не промолвив не слова. Тэхену не нужны были слова — он расслаблялся под осторожными,***
В один переломный момент, год назад, Ким Тэхену позвонили. Двоюродный брат поднес трубку к уху и произнес: «Юнги у меня». Сердце Тэхена тогда замерло. Добираясь до назначенного места, он рвал и метал. Сыпал проклятиями в сторону Тэмина, но, представ перед нерадивым родственником, только ухмыльнулся, жутко и страшно, словно ему и дела не было до Юнги, который связанный сидел рядом. Мир до отвращения к самому себе пропах кровью, дымом и порохом. Под одеждой приятным холодом оставался нож, в ремнях брюк — пистолет. Ночь — всегда была его стихией. Эта ночь не стала исключением. Они сцепились: два брата. Юнги сидел на пыльном полу, испуганно смотря на Тэхена, который точными выверенными движениями наносил удары. Натренированный, остервенелый, хладнокровный. Тэхен набросился первым, не ждал, пока брат сделает рывок, и всадил решающий удар — болезненный укус ножевого лезвия в плечо. Тот скривился от боли, пытался остановить кровь, пока Ким как можно быстрее освобождал Юнги, видя, что тонкие запястья в синяках и шея в гематомах. Обсидиановые глаза смертельно заледенели. Юнги тянул Тэхена к выходу, убежать, скрыться, но Ким вывернулся ловко, мягко отталкивая парня. Он не хотел убивать брата, но в воздухе раздалась перезарядка. Тэхен приставляет пистолет ко лбу двоюродного брата и смотрит прямо ему в глаза. — Назови хоть одну причину не убивать тебя, брат. Юнги кричит «нет» где-то позади. Его губы сухие, шершавые и дрожащие. Тэхен его упорно не слышит. — Я твой брат… — Попытайся получше, — выплевывает Тэхен. — Я не хочу умирать, — нервно всхлипывает Тэмин и смотрит с потаенной надеждой, но Ким никогда не умел сострадать. — Надо было думать об этом до того, как решил украсть то, что принадлежит мне! Тэхен стреляет. Его руки не дрожат, он не меняется в лице. Он делал так много раз. Сует пистолет за пояс и порывисто подбегает к Юнги, который испуганным комочком смотрит на него. Обнимает за плечи, прижимает к себе, не замечая, как оставляет кровавые следы на чужой грязной одежде. Тэхен успокаивающе шепчет, что все будет хорошо, а Юнги слышит лишь звук выстрела. Громкий. Ужасающий. Переломный. Это объятие стало последним порывом — вовремя появившаяся полиция скрутила упирающегося Тэхена. С разных ракурсов и разных камер на главных телеканалах страны смотрит Тэхен. Заключенный, злой и странно-спокойный. Бегущая строка окрашивается в привлекающий внимание красный. Голос ведущих за кадром говорит о том, что был пойман один из самых опасных киллеров преступного синдиката. Это новость на горячей линии. Тэхен смотрит сквозь камеру, в небольшую толпу людей и взгляд его теплеет, когда видит переживание на лице Юнги. Парень одет в мрачные серые кофту и куртку, которые прикрывают забинтованную ладонь и запястья. Темные мешки под глазами в купе с бледной, почти сероватой, кожей делают его очень похожим на привидение. Темнота и душность камеры оглушали. Кружилась голова, и Тэхену казалось, что его сердце колотится так громко, что этот звук слышат все. Ему выносят приговор, а он даже на судью не смотрит. Ему бы прикоснуться к Юнги хоть еще один раз. Прижаться губами к губам — страстно и нежно. Чтобы услышать, как и у него тоже заходится сердце. Тэхена так сильно тянуло к нему, тащило словно канатом, что он, тяжело дыша, удерживал себя из последних сил, вцепившись в прутья решетки. Ким Тэхен влюбился в Мин Юнги. Вот его приговор.***
В больнице холодно, и пахнет как-то неприятно. Тэхен до конца застегивает черный джемпер, и не отпускает ладонь мирно спящего Юнги. Он оглаживает большим пальцем костяшки, проходится по запястью, а затем спускается к пальцами, перебирая каждый в отдельности. Мандраж оседал сладкой патокой внизу живота. Ким опускает голову на ледяные простыни постели, прижимаясь губами к тыльной стороне ладони Юнги. Он шел к нему целый год, почти потерял его навсегда. Тэхен просто не может отпустить его. Никогда больше. Он уходит за пару минут до чужого пробуждения. Юнги встречает у выхода из больницы Хосока, который протягивает ему пакет с фруктами, булочками и баночками пива, и проводит его до дома, стараясь веселить веселыми историями. Вот только всю дорогу до дома, он не может отделаться от чувства тоски, что пожирает его душу. И от ощущения близкого присутствия Тэхена. Он крадется за ним словно тень, мешая дышать, нависая над ним. Тэхен является ему в кошмарах, душит шею и терзает искусанные губы. Всего этого можно было бы избежать, если бы Юнги так смертельно не скучал по парню, который даже своим отсутствием умудрялся рушить его жизнь. Юнги не способен остановить круговорот противоречивых чувств, которые ложатся смуглой пеленой перед его глазами. Он ощущает ненависть, граничащую со злобой, но в то же время его сердце утопает в обиде и заходится безумным ритмом. Юнги все еще чувствует фантомные прикосновения его пальцев и бархат чужого голоса у уха. Мин со всей силы сжимает банку светлого пива в руках, подходя к панорамному окну. Он, разумеется, еще год назад сменил все замки на дверях, но шатен знает: это не преграда для Тэхена. Он проникнет сюда сквозь темноту ночи. Юнги даже не хочет поворачиваться, понимает, что теперь остался один на один со своим кошмаром, мучителем, больной влюбленностью. Рано или поздно это должно было бы произойти. Юнги ощущает подкатывающую истерику: ему хочется смеяться от абсурдности и одновременно рыдать от беспомощности. Кто бы мог подумать, что гроза всего города, гениальный убийца и скрытный киллер влюбиться в самого обычного музыканта Мин Юнги. Судьба обожает такие злые и бредовые шутки. Пугающую тишину нарушает скрип приоткрывшейся двери, откуда веет слабым сквозняком. Комната наполняется стуком собственного сердца. Юнги оборачивается на звук, но, предсказуемо, не видит ничего, кроме темноты. В голову проскальзывает заветная мысль быстро рвануть к выходу, но ноги дрожат и абсолютно не слушаются. Парень давно пропал в безграничной власти Ким Тэхена. Он испуганно вздыхает — вокруг его тела обвиваются длинные, сильные руки. В нос ударяет запах цитруса и горького шоколада. Юнги ощущает, насколько движения чужих рук осторожны, как они приобнимают его, едва касаясь, чтобы не причинить лишней боли. — Юнги, сладкий, ты ждал меня? — в голосе Тэхена скользит нахальство.
