POCKY TIME!!!

Поки — сладкие палочки, пылящиеся на витринах магазина круглый год, о существовании которых люди вспоминают только в начале ноября. Не удивительно, ведь одиннадцатое число этого месяца создатели палочек назвали своим праздником — днем, когда по телевизору значительно чаще появляется их реклама, а цены на лакомство возрастают в несколько раз. Чего тебе стоила эта пачка сладостей? Минимум — недели экономии карманных денег, а максимум — психологической травмы от ядовитых перешептываний влюблённой парочки, когда ты вперёд их ухватила последнюю упаковку клубничных палочек. Но эта плата незначительна с тем, что ты получишь, а именно: лицо Кена напротив своего, то, как он медленно приближается — одни лишь мысли об этом вынуждали тебя спрятать покрасневшее лицо в ладонях. — Это странно. — Дождавшись, когда ты, нервничая и запинаясь промямлишь правила игры, вздыхает Кен. Картон с громким звуком рвётся — со словами юноши ты так сильно дёрнула упаковку за края, что пакет, в котором хранятся сами палочки выпал, останавливаясь на твоих плотно сжатых коленях. — Но почему?! — Руками сминаешь испорченную упаковку и кидаешь мусор между вами. — Целоваться с набитым ртом неприятно. Разочарованный стон вместо ответа. Лениво руки открывают пакет, чтобы просто так съесть сладость. Лучше бы эта пачка досталась любому другому — тогда бы твои фантазии не разбились о слова дорогого человека. Ни в коем случае нельзя винить Кена в плохом отношении к подобным вещам и ты понимаешь это. Место, где вырос Кен и люди, с которыми он рос сильно повлияли на восприятие ребёнком таких вещей, как отношения и физический контакт — они перестали восприниматься как нечто особенное. Быстрое взросление также повлияло на его отношение к романтике. Лишённый подростковых радостей, он, словно пожилой мужчина, с недоумением и отвращением смотрит на многие, как тебе казалось, милые вещи. Глупо было надеяться, что к игре с поки у него будет другое отношение. К этому времени ты уже успела раскрыть пакет со сладостями. От удара о твои ноги некоторые палочки сломались на две-три части. Какая досада. Протягиваешь Кену взять палочку первому, затем берёшь ты. Палочку за палочкой ты оправляешь в рот, пока не замечаешь, что все это время Кен сидел с одной своей — возможно надкусанной, а, возможно, уже вытянутой обломавшейся. — Их нужно есть. Тихонечко посмеиваешься, но тут же замираешь. Тебе послышалось, или он сказал что-то одновременно с тобой? Просил прощения? Смотришь в его глаза, надеясь разглядеть ответ на немой вопрос. Бесстрастное выражение лица украшено едва заметным румянцем, глаза упорно игнорируют твой испытывающий взгляд — в данный момент его больше интересует то, с каким хрустом палочка за палочкой ломаются поки. Не можешь сдержать улыбки — Кен попросил прощения. Но вместе с трепетом внутри разрасталось желание воспользоваться ситуацией — немного подразнить, притвориться глупой, чтобы снова услышать его извиняющийся голос. Губы медленно приоткрываются в недоумении, собираешься озвучить вопрос, но вместо слов — возмущенный стон из забитого наломанными палочками рта. — Нужно есть — ешь.