Страстное признание в любви!

- Какаши, мать вашу! Ты что удумал? Учитель академии Ирука Умино был наглым образом прижат к стенке здания резиденции Хокаге. Единственный источник света, освещавший темные переулки не мог добраться до пары рядовых шиноби. Это немного нервировало учителя. - Ирука... Ирука-сенсей... Возбужденный шепот прозвучал возле чувствительного ушка брюнета, стыдливый румянец окрасил не только щеки, но и носик со шрамом и даже некоторые участки сильной шеи. Не смотря на то, что Умино попросился в учителя, это не делало его слабым шиноби, а наоборот, он был в силе духа сильнее любого в деревне, даже Копирующего ниндзя. Практически такое же сложение тела, только немного меньше мышц, достаточный резерв чакры и профессиональное использование своих мозгов сделало свое дело. Хокаге дал милостыню на его хобби, которое превратилось в работу на постоянной основе. Кажется, он не собирается ее менять... С этой бумажной волокитой у него нет времени на Хатаке, они практически перестали видеться, а ведь Копирующий давно подметил в себе изменения. Ирука стал его главной слабостью. Он это понял, когда произошло нападение Пейна на Коноху. Когда один из них пытался добить бедного учителя, Какаши был не в себя от ярости, понимая, что враг сильнее его друга... лучшего друга... Но вот эти случайные касания, немного томные взгляды в сторону друг друга, поменяли слово "друг" на возлюбленного Хатаке. Вот уже 2 месяц идет, а признаться так и не может. Но есть у него идейка, которая будет понятна Умино. Он заставит его изучать алфавит заново, особенно гласные "а" и "о", по ночам всегда обучение идет успешно. Хатаке в этом убедился. - Какаши, а ну отпусти. - слабое требование, которое не действует на Копирующего давно. Разбросанные тетради с контрольными работами валялись на сырой земле от дождя, по идее должно быть прохладно, но здесь, между ними настоящее пекло и духота. Дышать практически нечем. Пепельноволосый зафиксировал руки учителя одной своей, а второй убрал бандану со значком деревни, развязал узелок и закрепил ткань на руках. Возбужденный Умино даже не пытался сопротивляться, хоть говорит и обратное. - Вот так. Теперь никуда не денешься. - мужчина опустил чертову маску с лица, улыбка могла озарить не хуже фонаря. - Куда мне деваться? Просто, отпусти... Хатаке переместился на не прикрытую воротником шею, губы скользили по чувствительной коже, куснулись кадыка, учитель сглотнул в тот момент, когда Копирующий практически полностью смог его облизать, а потом втянул в рот, лаская горячим языком. Практически стон, сорвался с губ брюнета. У обоих по-тихоньку начинает уплывать сознание. Им надо расслабиться, пока есть время у обоих. - Бежать от меня не получится и сваливать на свою усталость после работы с детьми тоже не выйдет, Ирука. Рука пепельного очертила контур талии, спускаясь ниже, к бедрам, где уже все было возбуждено до предела... - Оказывается, ты так быстро возбуждаешься, мне нравится твоя чувствительность, хоть я ничего и не делал для этого. Завязанные руки банданой были накинуты на шею Какаши, лоб учителя коснулся зеленой жилетки, полу расслабленное состояние, ноги не держат тело. Вот только руки Копирующего продолжили свое путешествие. Мужчина расставил бедра Умино в стороны, как комфортно только ему, стал массажировать внутреннюю сторону бедер, возле самого сокровенного... жарко. Эрекция была видна не вооруженным глазом, для пепельноволосого это стартовый сигнал к действиям. Рука накрыла пах учителя, нежно сминая его в ладони. Чертова ткань брюк, мешает, очень мешает, поэтому Какаши расстегнул их вместе с ширинкой, решил по изучать еще ближе, а то сколько можно наблюдать за полураздетым учителем, не имея возможности даже коснуться его ТАМ. Какаши оставалось только сидя на дереве скрывать свою чакру и облизываться на прекрасные бедра. Рука скользнула к белью и ниже. Возбужденный стон уже во всю катушку огласил затемненный уголок. Губы учителя решили тоже ласкать Хатаке, завязанные руки давали минимум движений. А вот губам было предоставлено все. И открытая шея, и лицо, где-то просвечивались обнаженные участки сильной груди. - Давай, малыш, толкайся мне в руку. - пепельноволосый уже во всю дал волю своей руке, которая с такой аккуратностью обхватило возбужденный орган и начала скользить по нему. Большой палец стал массажировать чувствительную головку, на которой виднелась смазка в достаточных количествах. Умино немного замялся на его слова, а вернее настоящий приказ. - Это неправильно, слышишь? Мы не должны... - учителя прервало то, что его член сжали до хрипоты в горле. Плевать ему сейчас уже на стеснение, он убирает свою нерешительность, если Какаши что-то хочет, он этого добьется. Брюнет расставил ноги еще шире и стал послушно выполнять приказ. Бедра стали двигаться на встречу его ловким пальцам. Вот в ход пошла и вторая рука, она начала сминать нежные, но увесистые яички, снова гортанный стон полный наслаждения. Как долго он терпел это все... Теперь можно самому отдаться наслаждению. - Поцелуй меня... я хочу этого, больше чем, чего либо вообще... Очередной приказ, который по всей видимости не будет выполнен учителем. Но он заставит его это сделать, заставит помучиться. Рука Копирующего развязала ткань, отпуская руки Умино. - Я сказал, поцелуй меня. - он расстегнул уже ширинку с пуговицей на своих штанах, беря руку брюнета и направляя к своему паху, - Давай же, не зли меня. Настоящее рычание постоянно вырывается с горла пепельного. Учитель принялся снова выполнять вновь поступившие приказы. Ирука потянулся к его губам, которые он облизал языком. Как только рука брюнета коснулась обнаженного стоячего паха, его глаза расширились от удивления, а губы приоткрылись.... Какаши не медля накинулся на него, потому что смотреть на Ируку в таком состоянии выше всего святого, что есть в нем. Он жадно сминает податливые губы, сладкие от данго и сока, которые он брал сегодня на обед, а ведь больше ничего он не ел. Когда они сойдутся, как настоящая пара, то он будет следить за его рационом и за его работой, потому что столько сил уходит на воспитание детей академии, что ему, Какаши от его энергии ничего не перепадает. А она очень нужна ему. - Еще немного осталось, еще немного... подожди, Ирука, не смей! Хватило всего пару движений обоим для парной кульминации всех действий. Умино, больше не мог сдерживать себя, в принципе как и Какаши, оба кончили... Стоят... ну как стоят, облокотились друг на друга и на стенку сзади, вот и вся опора. Бедра дрожат от почти удовлетворенности. Какаши был переполнен эмоциями и чувствами, которые решился показать ему. Губы опухли и покраснели, как два вареника, что у одного, что у другого полно засосов на шее. Умино по тихоньку стал съезжать вниз по этой самой стенке, тяжело дыша. Хатаке тоже присел на корточки, и уткнулся своим лбом в его. Темные волосы были настолько растеплены, что резинка не спасет уже больше. - Ты как? Все хорошо? - Какаши, это прекрасно, но и... как ты посмел чуть не отыметь меня в грязном переулке? - Прости. Просто... мне надоело ждать, итак не легко решился на это. Прости еще раз. - пепельный стал зацеловывать дорожки от только что пролитых слез удовлетворенности. - Иди сюда. - брюнет жадно впился в его губы, снова не оставляя шансов привести разум в чистый вид. - Ирука, Ирука! Что такое? Тебе плохо? Черт! Это я виноват. Держись, сейчас. Умино стал отключаться от такой возбужденности, ведь не каждый день его имеет сам Копирующий, вернее это первый раз, первый их раз и то, не законченный. Какаши подхватил учителя и уместил на своей сильной спине. Все таки он немного перестарался в своей страсти. Почти бегом он добрался до дома Умино, открыл дверь, всегда чистота и порядок, чего не скажешь о Копирующем. Сколько раз Какаши представлял себя на месте медвежонка, который сторожит сон лежа под рукой учителя. Хатаке положил уставшего любимого мужчину на кровать. Снял неудобную куртку, под которой было стеснено тело... прекрасное тело. Холодными пальцами провел по оголенному торсу, отмечая про себя маленькие травмы и шрамы, украшавшие загорелую кожу. Снова дошел до расстёгнутых брюк, белье намокло вследствие их развлечений. Брюки полетели на пол к куртке, а затем и белье брюнета. Разве можно малышам лежать мокренькими? Хатаке прошелся поцелуями по бедрам, а затем плавно стал передвигаться к паху брюнета, прошелся ладонью по всей длине пару раз и уже стояк, не смотря на состояние Умино, поцеловал нежную головку, слизывая смазку языком, а потом и вовсе полностью заглатывая... "Он даже здесь вкусный... чертов Ирука..." Он достаточно глубоко заглатывал его орган, пока стон наслаждения не вырвался с горла. Тогда пепельноволосый напоследок поцеловал его головку, переставая мучить себя, но не его. Теперь пусть живет с эрекцией. А Хатаке спокойно уляжется ему на живот, полностью удовлетворенным. - Какаши, я люблю тебя. - бормотанье брюнета ворвалось в сознание Копирующего молнией и теперь никогда не исчезнет.