На «Авроре» ночи не холодные

Как Юнхо так быстро переместился на камень в воде? Минги казалось, что он вновь переместился в тот вечер, где Юнхо стоял рядом с ним и был таким любезным и обходительным. Если бы пират не понравился принцу в первый день их знакомства, то под покровом ночи он бы все равно влюбился, потому что старпом «Авроры» просто невероятно красив. Как бы он хотел после всех приключений забрать его к себе и больше не отпускать. Но Юнхо такой же кот, как и тот Минхо — эти животные слишком свободолюбивы, и никто не в праве диктовать им, где находиться. Только сейчас был день, и они проходили внутри огромной скалы. — Минги. Юнхо звал с неприсущей для него нежностью. Минги, увидев его не на корабле, удивился. Но тот так улыбался, манил к себе затуманенным взглядом, словно его уже накрыла приятная, будоражащая кровь истома, которой он явно хотел поделиться. Принц усмехнулся. — Минги, иди ко мне. Будь со мной. Забери меня с этого корабля, — он говорил медленно, но решительно. Принцу это понравилось. Он был готов прямо сейчас выкрасть его с этого большого камня, утащить на ближайший остров и оттуда отправиться домой, чтобы сделать его своим. Минги слишком влюбился. Он бы мог плюнуть на все: оставить брата на сказочном острове в плену у странного демона, сойти в пиратской столице, кинуть Есана, чтобы тот стал частью команды, и при этом выкрасть у них целого старпома, который по прибытию в королевство своего принца стал бы вместе с ним уже королем. Наследный принц не смог не прикрыть глаза и утробно простонать от удовольствия, вызванного картиной, нарисованной фантазией в голове. Он уже видел, как держал Юнхо на руках. Тот был одет в белый камзол — традиционное свадебное одеяние в его королевстве. Его волосы были бы уложены так, чтобы открывали светлый широкий лоб и, главное, чистые глаза, в которых утонуть было бы не грешно, а ведь принц и вправду не умел плавать. А после бы на макушку уже бывшего пирата опустилась корона из чистого золота с дорогими камнями. Минги видел ее на матери, и она ему нравилась. Камни по цвету были похожи на водную гладь, так что Юнхо бы точно оценил то, в чем провел бы жизнь до конца своих дней, потому что Минги просто не позволил ему вернуться туда, где ежедневно есть возможность умереть. Он слишком дорожит своей нимфой. Они бы стали новыми королями, которыми восхищались бы до конца жизни, а потом… — Минги, я жду тебя. Иди же ко мне, мой прекрасный. Принц больше не мог стоять на месте. Он подошел к борту и вцепился в него пальцами, да с такой силой, что раздался звонкий хруст суставов. Ему нужно было просто суметь допрыгнуть до Юнхо и утонуть в его крепких объятиях. Сан рассказывал о привычке Юнхо коллекционировать эфирные масла. Минги хотел послушать запах каждого, но так, чтобы они раскрывались полностью, раскладываясь на ноты. А лучшее место, чтобы их прочувствовать — сгиб шеи, куда принц уткнулся бы носом и не отрывался до конца жизни. И смерть свою встретил бы в этом месте. Даже если бы у Юнхо кончились запахи — Минги скупил бы все ароматы мира, чтобы только порадовать. Но сейчас он ждал его там, за бортом, сидя на камне. — Я иду, Юнхо, — выговорил негромко. Минги был настроен на прыжок к нему, почему уже поставил колено на борт. Осталось поставить второе, подняться на ноги и просто оторваться от корабля, сбегая с него вместе со старшим помощником. Да, капитан будет в ярости, но это уже их не будет волновать, потому что они станут свободными… — Куда собрался, придурок? — Минги резко схватили за руку и с силой потянули вниз. Тот, не ожидав этого, шлепнулся на деревянный пол, больно стукнувшись челюстью. Открыв глаза, принц увидел черные сапоги и перевел взгляд вверх — над ним стоял Юнхо, явно недовольный. А как он так быстро оказался рядом? Решил сам перебраться к нему поближе? — Минги, иди ко мне, — перед глазами резко появилась пелена. Минги больше не видел, кто стоял рядом. Он слышал только Юнхо. Его голос вновь был где-то вдалеке. Наверное, ему показалось, что это был старпом — в дымке его лицо мог приобрести любой другой член команды. Сон решительно поднялся на ноги, желая вновь предпринять попытку перебраться к нему. Только корабль шел вперед, почему его нимфа уже начинала оставаться позади. Нельзя было медлить, потому что в ином случае Юнхо мог намочить себя, потому что прыгнул бы спасать своего принца из воды. Он только хотел побежать в заднюю часть корабля, как резко вновь упал на палубу. В этот раз удар пришелся на грудь, отчего Минги зашипел. — Юнхо, я иду. Подожди меня. — Зачем мне ждать тебя, придурок? — кто смеет его оскорблять? Минги предпринял попытку встать, но почувствовал тяжесть на теле, словно на него положили огромную карету, которой его буквально задавило. Он задергался, извиваясь во все стороны, чтобы освободить себя от гнета, но то, что было сверху, было слишком тяжелым, да и вцепилось крепко. — Юнхо, подожди меня. Еще немного. На мгновение принц почувствовал, что задыхается. Вокруг пропали звуки и воздух. И было только что-то горячее и влажное на его губах. Минги не сразу сообразил, что вообще происходит. Наверное, он уже в воде, потому что воздух заканчивался, и он не мог заново вдохнуть. Но когда в рот проникло что-то обжигающее и шаловливое, он откровенно испугался. И, казалось бы, надо начать махать руками и ногами, чтобы всплыть и не пасть смертью влюбленных. Минги просто приоткрыл рот, позволяя неизведанной силе проникнуть глубже. Но она на это не решалась, оставаясь на месте. Минги подумал, что умер, раз все замерло. Скорее всего, это последняя секунда в его жизни. Но как бы не так. Его нижнюю губу что-то острое резко сжало до боли, словно заживо отрезали куски хорошо наточенным лезвием, отчего он вскрикнул. Также неожиданно Минги вдохнул полной грудью, что даже подавился прохладным воздухом. В ушах звенело, перед глазами плыло, но на бедрах все еще была тяжесть. Принц пару раз мотнул головой, пытаясь сфокусироваться, и увидел перед собой Юнхо. Тот выглядел каким-то напуганным, словно увидел то, чего боялся на протяжение всей своей жизни. — Ликси, — голос Чанбина был где-то далеко. Минги смотрел на Юнхо снизу вверх и просто довольно улыбался. С такого ракурса он еще не видел его — но он идеален со всех углов. — А ты говорил, что я не романтик. Вот, первый поцелуй прямо во время воя сирен. Поцелуй? Какой поцелуй? Минги вздернул бровью, пока лицо Юнхо было буквально нечитаемым. — Да уж, Юнхо, я был о тебе лучшего мнения, — а это был Минхо. По тому, как дрогнул его голос, можно было предположить, что тот сдерживал смех, но не особо с этим справлялся. До носа Минги донесся запах крови, но он не обратил на него никакого внимания. О чем они все говорят? — Вы оба, захлопнитесь, — уши и шея Юнхо заметно покраснели. Неужели он и вправду его сейчас поцеловал?

***

— Никогда не думал, что теперь мне придется следить за тобой, — капитан явно не был особо доволен таким раскладом событий. Он не до конца верил истории Сонхва, но при этом… За все те дни, что он был на корабле, он ни разу и вправду не использовал магию. А если бы мог — мигом усмирил бы этих глупых рыб, чтобы они могли спокойно пройти в бухту. Хонджун не понимал одного: как Пак смог вообще подобное допустить. Он же всегда был таким идеальным, что к нему невозможно было подкопаться. Или он только создавал вид, что он такой вальяжный? Вряд ли. Тот и вправду был таким, но слишком заигрался в собственные игрушки, как маленький ребенок. Звучит иронично. — Раньше ты врывался в мою комнату без стука и рассказывал все обо мне, что я делал и где был, да? — и через такое они проходили. Хонджун до сих пор не до конца понимал, почему Сонхва так поступал, но, видимо, у него были на это причины. В конце концов, сейчас он рядом, и он обессилен и не сможет сбежать от одного очень упрямого и напористого капитана. В первый день Есан сказал о том, что раны на чужом теле появились явно не из-за оружия. Сонхва никто не резал, в него никто не стрелял, потому что в таких случаях по краям точно можно было назвать предмет. Язвы на теле Пака имели скорее магический характер, что было странно как минимум для лекаря, потому что он с таким никогда не сталкивался, и, вообще, по официальным источникам, в их мире нет магии. Но все сходилось, словно это были лучи, светившие с разных точек света, пересекавшиеся в одном месте, в том, где находились ответы на все загадки, связанные с этим человеком. Хонджун этим путешествием хотел наконец понять, кто же это такой. — Не надо за мной приглядывать, Хонджун. У меня нет никакой реакции на сирен. Я не слышу их пения, — Сонхва не был похож на того, кого можно было бы назвать несчастным. Да, может, у него все болело из-за того, что Нетландия умирала, но сам он так не выглядел. Или же это просто опять фантомное и всего лишь искусно написанный портрет, за которыми скрывается бездонный океан страданий? — Да? Так даже лучше. Тогда будем смотреть за теми двумя малышами. Надеюсь, ты не запоешь чарующие песни подобно тем дьявольским отродьям, — Сонхва ничего не ответил и закатил глаза, что вызвало ухмылку на лице капитана. Между этими двумя была своя химия, которому никому не поддавалась, но, раз на палубе не пролилось ни капли крови — то это уже хорошо. В какой-то степени они были похожи. Хонджун, также, как и Сонхва, имел своеобразное умение сопротивляться русалкам. На Тортугу он ходил чаще, чем вообще выходил на землю в любых других землях. Второе по популярности место — Нетландия. Он с раннего детства был с отцом на корабле. Тот, имея маленького сына, когда тот был еще младенцем, часто приходил в их родную гавань, но потом, когда мама Хонджуна умерла из-за страшного ранения (Хонджун смирился с этим фактом, но саму историю терпеть не мог, потому что даже сейчас она казалась ему чертовски несправедливой), забрал его на корабль окончательно. Впервые капитан видел сирен, когда ему было около четырех. Он не особо помнил саму встречу, но слова, сказанные отцом перед заходом в Арку, отпечатались железным тавро на подкорке мозга. «Никто из твоей команды не может оказаться в воде, Хонджун». И это и вправду спасало. Они проходили тут настолько часто, что в свой первый самостоятельный раз, когда Ким только-только вступил на капитанский мостик и был раздавлен горем от потери отца, он и вовсе не услышал их. Он был на эмоциональном взводе и мог выстрелить заряженной пушкой гнева и отчаяния в любую секунду. В ушах у него буквально звенело от… Всего, что резко взвалилось на его плечи. На помощь тогда пришел Джису — он был одним из старших членов команды, который мог помочь мудрым советом. Да и поддерживать он умел, и именно благодаря ему Хонджун смог окончательно окрепнуть. Потому через некоторое время Ким с уважением отнесся к чужому решению окончательно сойти на берег и основать бордель для заблудших и заскучавших пиратов. Милая внешность прекрасно гармонировала с дьявольским характером. Хонджун вместе с Саном смотрел за тем, чтобы корабль не наскочил на торчащие из голубой глади скалы, почему капитан просто не смотрел за тем, что творилось на палубе. Он очнулся уже после того, как каменный свод отступил, проливая на «Аврору» солнечный свет. Капитан обернулся, проверяя, не утащили ли кого. Юнхо был красным, словно в мгновение обгорел. Он стоял в некотором отдалении от остальных парней, пока Минхо и Чанбин нагло подхихикивали над ним, а у их залетной королевской птички вновь был слишком задумчивый и отрешенный вид. Ну, живые — и на том спасибо, дела внутри команды, пока они не особо хотят перекусить друг другу глотки, капитана не волнуют. — Подходим к причалу! — выкрикнул Хонджун. Его голос в мгновение отрезвил остальных, отчего те резко дернулись и подняли головы, словно были наглыми чайками, которые учуяли запах свежей рыбы. Команда зашевелилась, забегала. Сан и Уен подготовили канаты для того, чтобы мальчишки на причале могли привязать «Аврору» за пару золотых монет — они только для этого там и были, проводя целые дни под палящим солнцем в ожидании кораблей. Стоило судну окончательно остановиться, Минхо скинул трап. Первым, конечно, ступил на берег Хонджун, который и заплатил мальчуганам за работу. А за ним потянулись и остальные, соскучившиеся по суше, особенно Минги и Есан. — Ночевать все придете на корабль, чтобы дьявол Джису не утащил вас в свой бордель, — эта была местная своеобразная шутка, которую, кончено, никто не воспринял всерьез, кроме новых гостей. Она для того и нужна была, чтобы те, кто еще мало знал, вернулись и были под присмотром. Джису — хоть и их старый друг и бывший член «Авроры», но он демонически обожал смазливые лица, которые могли в будущем принести ему много денег. А еще он в прошлом пират, и он умеет воровать и обманывать. Джису сам к таким относился, и глаз его был на такие мордашки наметан. Хонджун вот от таких был очень даже далеко, Юнхо — тоже, а вот Феликс и Минхо… Там да. Последний и вовсе его лучшая подружка (именно так, потому что когда они встречаются, то становятся похожи на юных дам, которым только дай возможности пощебетать), которая уж точно не упустит момента сходить к любимому хену. Мимо Хонджуна не прошло то, как Минхо подхватил Есана и Феликса под руки и потащил в известном почти всем направлении. Ким закатил на это глаза, а Чанбин с угрозами побежал следом, чтобы спасти своего любимого мальчика из рук последователя дьявола. Чан и Юнхо отправились к рынку чуть восточнее от места, где они встали, а Сан и Уен — куда-то там тоже смылись. На пристани капитан остался только вместе с Сонхва. Тот подошел к Киму из-за спины и негромко откашлялся. — Компас и парус тут, я чувствую. А еще я хочу как в старые добрые времена прогуляться по Тортуге. Отпустишь? — Иди, куда хочешь. Хонджун так продолжал стоять и смотреть за тем, как в гуще всяких торговых лавок и вездесущих пиратов и продавцов скрывается тот, с кем он враждовал на протяжении почти всей своей осознанной жизни. Слишком часто они ходили до Нетландии, чтобы досаждать Пэну, но сейчас он и сам пришел к ним за этим. Стоп. О каких старых он сказал? Сонхва что, раньше был из морских?