Союзники

Дверь хлопнула снова, и Марина легла на кровать, закрыв глаза. «Идиотка, кого ты пытаешься обмануть?» Олег тихо зашел в спальню и остановился. Нарочинская спиной почувствовала его взгляд. Брагин знал, что она не спит. Марина никогда не спала лицом окну, потому что он, Олег Брагин, лежал с другой стороны. И дыхание у нее спящей было другое, и поза расслабленная, а не такая съежившаяся. «Моя хрупкая девочка». Олег подошел к кровати, лег и почувствовал, что женщина напряглась еще больше. Господи, сколько же боли он причинил ей тогда, что Марина до сих пор не может это отпустить. И не говорила ему об этом даже, не напоминала, не намекала. Делала вид, что все хорошо, хотя внутри вечно эта заноза сидела…. А он, дурак, и поверил. Если бы он тогда не повел себя как мудак, Нарочинской не было бы так плохо. И вместе бы они раньше были. Не на Нинкином дне рождения, конечно, потому что от Михалевой так просто не отвязаться, но все равно быстрее. И в больницу бы Марина не угодила, наверное…. Если бы не он. Не зная, что сказать, Брагин начал целовать Нарочинскую в шею и плечо и гладить по спине. Можно ли залечить моральные раны физически — он не знал. Но пытался. Марина закусила губу. «Ну что тебе еще надо…. Какие к черту признания, если тебе и так хорошо? Олег уже поменялся сильно, а ты все портишь. Что изменится-то, если он это скажет? Ты же знаешь, что он тебя любит…. Да ты не столько на Брагина разозлилась, сколько на себя. Ты повела себя мерзко и не любишь об этом вспоминать, а он напомнил. Не со зла. Но поведение-то было твое». Нарочинская не знала, что делать, но ее тело, почувствовав на себе губы и руки Олега, начало расслабляться. Заметив это, мужчина развернул женщину к себе и застыл, провалившись в ее глаза. В них было столько любви и тоски, что Брагину стало трудно дышать. Его никогда и никто так не любил, как Марина: вопреки, вразрез, наперекор. И никому, наверное, он не приносил столько боли, как ей. Абсолютно незаслуженной боли. Какая же он сволочь. — Марин, — вырвалось у Олега, но женщина приложила палец к его губам. Видела, что он не может ничего внятного сказать. Потому же, почему и она не способна сейчас произнести что-либо. И Брагин ее понял. Он бережно взял лицо Нарочинской в ладони и начал целовать. Марина долго могла умирать и воскресать от его прикосновений. Раз за разом. И сейчас, когда Олег был рядом и смотрел на нее преданным собачьим взглядом, Нарочинская почувствовала, что стало намного легче. Она глубоко вздохнула и уткнулась мужчине в шею.

***

Не залипать на спящую Нарочинскую было сложно. Еще сложнее было удержаться и не водить носом по ее коже. Брагин боролся с собой недолго — от силы минут десять после того как проснулся и подготовился к сегодняшнему дню. От его прикосновений Марина застонала, но продолжила спать. Однако ее все равно нужно было будить, иначе они ничего не успеют. — Ма-ри-на, — прошептал Олег ей в ухо. Женщина промычала что-то нечленораздельное и попыталась отвернуться, но он удержал ее: — Маринка, просыпайся. Нарочинская открыла глаз. Один. Наполовину. Она была такой забавной, что Брагин засмеялся. — Что случилось? — сладкий сон вперемешку с событиями вчерашнего вечера упорно не давал прийти в себя. Олег пожал плечами и поцеловал ее в щеку: — Ничего. Собирайся. — Куда? — не поняла она. — Брагин, выходные. — Вот именно, — буднично подтвердил он, — а мы давно хотели выбраться куда-нибудь. Но Марина не помнила, чтобы они договаривались о чем-то конкретном. — Куда? — Нарочинская привстала на локте. Мужчина с готовностью продемонстрировал ямочки на щеках: — Это сюрприз. — Ненавижу сюрпризы, — Марина со стоном опустилась обратно на подушку. — Брагин, я не поеду. О таком предупреждать надо. Он знал, что она будет возражать, и вкрадчиво пригрозил: — Засуну в мешок и увезу в горы. Минут пять ушло на вялые переругивания со стороны Нарочинской и попытки Брагина уговорить ее подняться самостоятельно. Спать Марине хотелось больше, чем жить. Последняя неделя выжала ее полностью, даже в минус увела, и Нарочинская ждала этих выходных как манны небесной. Однако Олег стоял на своем — усадил женщину на кровати и поинтересовался: — Ну что мне, самому тебя одевать? «А это идея. Ну, раз уж он организовал какой-то сюрприз». — Одевай, — если честно, Марина надеялась, что именно сейчас Брагин и передумает. Но он не передумал и пошел к шкафу, а затем, уже с вещами, вернулся к Нарочинской. С поставленной задачей справился быстро, только в бюстгальтере запутался немного, потому что привык снимать его с женщины, а не наоборот. После этого Марина все же соизволила открыть глаза, оглядела себя и, видимо, осталась довольна: — А ты умеешь удивлять, — она хмыкнула. — Да я вообще такой удивительный — сам себе завидую. — На ком тренировался? Почувствовав, что Маринка больше не будет сопротивляться, Олег заулыбался: — На Тамарке. Она поменьше, конечно, но вертится будь здоров.

***

У подъезда Брагин повел Нарочинскую не к ее автомобилю, а к другому, который Марина ни разу здесь не видела. — Садись, — Олег отключил сигнализацию и открыл перед женщиной дверь. Нарочинская озадачилась — неужели успел накопить? Да нет, с их зарплатами…. Да и знала бы она: — Откуда машинка? — У друга взял поносить. — У Лазарева такой нет, — припомнила Марина, но села. Брагин плюхнулся на водительское сиденье: — А почему сразу Лазарев? — Моя-то тебя чем не устраивает? — Нарочинская не удержалась и погладила Олега по щеке. Он накрыл ее ладонь своей и блаженно прикрыл глаза: — Всем устраивает. Просто разнообразие. — А если опять разобьешь? — черт за язык дернул, но было поздно. Брагин посмотрел на Марину и поймал сожаление во взгляде, поэтому не стал обижаться: — Другу будет грустно, — пожал плечами. — Сама-то не боишься со мной ехать? Она откинулась на спинку и собралась досыпать: — Смотря что ты собираешься со мной делать.