Фобия

      Ему 2. В гости приехала тетушка Мардж. И как всегда — со Злыднем. Уже не раз она одевает пса в противный красный костюм. И на этот раз он был словно по-особенному злой.       Стоило тетушке Мардж его отпустить, как Злыдень побежал за Гарри. Малыш понесся от пса, а тот — за ним. Он выбежал в сад, переломал немало красных роз, прячась от него. Мелкие царапины покрыли его руки и ноги.       Но пес догнал его. Мальчик закричал, прося о помощи. А пес напал на него…       От страха и ран, которые нанес пес еще в начале нападения, Гарри потерял сознание. В сад выбежала Петуния, слыша крики племянника. — Злыдень, фу! Уйди! Ох, Боже, Гарри, милый…       Она взяла его на руки. Беззащитный и маленький Гарри истекал кровью. — Уйди, Злыдень! Боже, Гарри, за что тебе такое?       Быстро перенеся его на диван, она достала аптечку и, вызывая скорую, стала обрабатывать раны. Она вспомнила, как ее сестра Лили лежала мертвой после злополучного Хэллоуина почти год назад. — Гарри, милый, потерпи немного…       Его удалось спасти. Петуния вовремя оказала первую помощь. — Зачем? — спросил Вернон в больнице. — Я не могу допустить его смерти. — Почему? Он обуза. Ты сама… — Я не могу не любить его, Вернон. Он мой племянник. — Но он еще из тех сумасшедших! Из-за него погибла твоя сестра! — Нет. Он сам много потерял. Он потерял родителей. И вовсе не он убил мою сестру. Она погибла, защищая сына. Я бы тоже погибла за Дадли. Ты бы погиб за Дадли. Неужели ты уверен, что Гарри не был любим родителями? — Миссис Дурсль? Хорошо, что Вы тут. После произошедшего, мальчик может начать панически бояться собак, особенно той породы, которая его покалечила. Вы вовремя оказали первую помощь и вызвали скорую — риск смертельных заболеваний был снижен, а сейчас его и вовсе нет. Раны зашиты. Но велика вероятность психических заболеваний, например, посттравматический синдром. Ему следует посещать некоторое время психотерапевта. — Петуния… — Тише, Вернон! — прикрикнула на мужа она. — Да, я поняла. — Кроме того…нужно на всякий случай привить его от бешенства, столбняка… — Да, прививайте. — Петуния… — Потом, Вернон!       Уже дома у них была крупная ссора. Вернону, которому было глубоко плевать на племянника жены, совершенно не нравилось, что жена уделяла Гарри столько внимания.Чтобы не доводить дело до развода, Вернон решил все-таки согласиться. Но сладкой жизнь Гарри он точно не устроит…       Врач был прав насчет посттравматического синдрома и кинофобии. Но кроме кинофобии, у него появились гемофобия, после рассказа, что он чуть не погиб от кровопотери, который «любезно» приукрасил Вернон, и фодофобия. Увидев что-то красное, он вспоминал пасть Злыдня и рассказ дяди, после чего у него начинался приступ паники.       Ему 5. Его отправили в государственную школу. Как назло, дневники там были именно красные. К счастью, Петуния решила проблему — поговорила с классным руководителем, директором, тем самым добившись разрешения на ведение белого дневника для Гарри, а потом купила ему белый. Но потом появилась новая проблема — красная ручка учителя. У Гарри был приступ даже из-за чернил на бумаге. И тут пришлось вмешаться Петунии. Красный сменили на черный. Уж лучше отвечать на множество вопросов, чем рисковать жизнью ученика.       Ему 11. Из Хогвартса пришло письмо…с красной печатью. Увидев кроваво-красный, Гарри закричал, отбросил письмо и забился в угол. — Гарри, что случилось? — спросила Петуния. Увидев письмо, она все поняла — во всем виновата печать. — Тише, Гарри, все хорошо, это всего лишь печать. — Почему…оно пришло? — Гарри. Дело в том, что…твои родители были волшебниками. Они погибли не в автокатастрофе. За ними пришел злой маг. — Магия, как и красный, плохая? — Нет, что ты, если знать, как с ней обращаться, то она будет во благо. А тот маг…не умел, — немного приврала она, — и так убил их. А ты выжил.       Она взяла племянника за руку и привела в гостиную, где достала нежно-розовый фотоальбом. — Что это? — немного запинаясь, спросил Гарри. — Здесь фотографии моего детства и детства твоей матери — Лили. — Какая она красивая! — Да…она училась в Хогвартсе…письмо как раз оттуда. — Что это?       Петуния пролистнула несколько страниц. На Гарри смотрела девочка примерно его возраста. — Это…мама? — Да. Тогда она только закончила первый курс Хогвартса…была на Гриффиндоре, как и твой отец…думаю, если бы она была на Когтевране, как она и хотела, то была бы жива… — Я тоже хочу на Когтевран! Как мама! А…что это? — В Хогвартсе, как она говорила, есть 4 факультета: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. Гриффиндор — смелые. Но я уверена, что ты не пойдешь туда. Не потому, что ты не смелый. Вовсе нет! Ты очень смелый. Но там красный. — Не хочу на Гриффиндор! — заплакал Гарри. — Ну вот. Пуффендуй — факультет трудолюбивых. Когтевран — умных. Уверена, ты будешь истинным когтевранцем! А есть Слизерин. Там хитрые. Тот самый маг был на Слизерине, вроде. — Я хочу на Когтевран! — решил Гарри. — Ну и отлично.

***

      Прошло время. Пришло 1 сентября и наступило Распределение. Гарри осматривал людей вокруг. Он опасался ту группу рыжих детей. Те вечно говорили о Гриффиндоре, мол, это лучший факультет. — Привет, — обратилась к нему девочка. Ее каштановые волосы были разбросаны по всем плечам, карие глаза заинтересованно смотрели на него. А губы — бледные, не такие, как у всех. — Привет, — ответил он. — Как думаешь, какой факультет лучше? — спросила она — Когтевран. Нет красного, безрассудного, плохих магов. Да и спокойно. — Я согласна, Когтевран — прекрасный вариант. А…чем тебя Гриффиндор не устроил? — Красным. — Тебе не нравится этот цвет? — Он…ассоциируется у меня с плохими событиями в детстве. Я их, правда, не помню. Но мне рассказывали о них. — И что произошло, если не секрет? — У сестры моего дяди есть агрессивный бульдог. — Но эта порода спокойная, — сказала девочка. — Не знаю. Тот был…очень злым. И…дядя говорил, что меня он сильно покусал. Да так, что я мог умереть… — Кошмар… — С тех пор я…боюсь собак…и крови… — затем он прошептал, — и красного… — Страхи — это нормально. Все чего-то да боятся! — А ты чего боишься? — Ну… — Гермиона Грейнджер! — позвала женщина в изумрудной мантии. — Ой… — Ты боишься… — Я боюсь неудач. Панически боюсь неудач…ладно, я пошла. — Удачи, — улыбнулся ей Гарри.       Девочка улыбнулась ему, а затем помчалась на стул. Женщина еле видно улыбнулась Гермионе (Гарри запомнил ее имя), а затем стали ждать.       Шляпа ничего не говорила довольно долго. Студенты стали переглядываться. Наконец, Шляпа сказала: — Будь по-твоему. Когтевран!       Гарри улыбнулся ей. Гермиона прошла к столу Когтеврана.       Через некоторое время вызвали и его: — Гарри Поттер!       В зале стали шептаться. Он прошел к Шляпе, которую надели на него. — Хм…непростой вопрос… — Только не Гриффиндор… Только не Слизерин. — Не Гриффиндор и не Слизерин? Хм…твоя мать просила Когтевран… — Можно Когтевран? Пожалуйста? Когтевран… — В тебе много ума и гениальности…а также смелости… — Нет, трус я! Пожалуйста, только не Гриффиндор! — Много хитрости и желания показать себя… — Только не Слизерин! — А он-то тебе чем не угодил? — Там учился плохой маг. — Плохой маг? — Да. Пожалуйста. Когтевран… — Ладно. Будь по-твоему. КОГТЕВРАН!       Гарри побежал к Гермионе. — Ты не говорил, что ты Гарри Поттер! — А ты и не спрашивала. — Ну да, — засмеялась она.

***

      Уже к Рождеству можно было с уверенностью сказать — Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер станут лучшими учениками школы. Если первый и отстает от второй, то не на много.       Для Гарри были пыткой уроки с Гриффиндором. Он старался не лезть в приключения. — Гарри, ты слышал? — Слышал что? — Говорят, в школе спрятан философский камень! — Это тот камень, что может металлы превращать в золото? — Да. — И тот, что может создавать Эликсир Жизни? — Да! — Ну и пусть будет спрятан. — Гарри. Ну давай попробуем его найти. Мне очень интересно, так ли это! — Гермиона, может, не надо? Пусть гриффиндорцы этим маются. — Ну, да, ты прав. — Что? — Я прочитала, что камень…красный. А учитывая твои отношения с этим цветом… — Даже не заикайся. — Именно. Ну, если что просто посмотрю на него. — Не надо, Герм… — попросил Гарри. — Ладно.       Гермиона крепко обняла друга.

***

      В конце года оказалось, что камень уничтожен, а при попытке его достать погиб один из Уизли и профессор ЗОТИ. А на следующий год, к Хэллоуину, кто-то написал на стене кровью…как назло, тем коридором нужно было идти в гостиную Когтеврана. К счастью, в тот момент рядом была Гермиона. Она помогла справиться с панической атакой. Чуть больше, чем за год, девочка смогла научиться помогать ему при приступах паники. Но в этот раз, из-за крови, было немного труднее справиться. А потом, они оба попали в Больничное крыло до конца года — Гермиона окаменела из-за взгляда василиска, а Гарри все время был подвержен паническим атакам — к кинофобии и фодофобии прибавилась еще и герпетофобия. Поэтому, чтобы не испытывать нервную систему мальчика, его ввели в бессознательное состояние, пока в Министерстве не смогли найти способ уничтожить угрозу. Правда, за это пришлось поплатиться жизнью Джинни Уизли и одним из крестражей Волан-де-морта.

***

      На третьем курсе появился третий преподаватель ЗОТИ — Римус Люпин. Он был удивлен, узнав, что Гарри на Когтевране, но, узнав об особенности Гарри, отнесся с пониманием.       На одном из уроков ЗОТИ, они практиковали заклинание Риддикулус. Настала очередь Гарри. Боггарт стал огромной красной собакой, из пасти которой падали огромные капли крови, а также четко были видны пряди Гермионы…       Гарри побледнел и стал терять сознание. Профессор Люпин подбежал к нему, а Гермиона загородила Гарри от боггарта. Он стал Гарри, проткнутым мечом. — Риддикулус! — смело сказала она, а затем «Гарри» вытащил меч и стал забавной птичкой.       К счастью, никто не стал смеяться над его страхами. Наоборот — стали расспрашивать, чтобы помочь потом.       Проблемой стал его крестный. Оказалось, что его анимагическая форма — пес. Когда все прояснилось, а Гарри пришел в себя, пришлось ему и Сириусу договариваться, чтобы не было никаких собак при Гарри.

***

      Сириус исправно сдерживал обещание. Гарри стало проще разговаривать с Сириусом, зная, что он все-таки человек.       Его засунули на Турнир, но Гермиона и тут помогла ему выжить. К сожалению, выбраться из лабиринта в последнем этапе у него не вышло, поэтому пришлось его забирать. Он потерял сознание, встретившись с боггартом. А у него и так нервы были на пределе — до этого были соплохвосты. Огня Гарри очень боялся — он тоже красный. А соплохвосты были как раз были связаны с огнем.       Как оказалось, его спасло то, что он выбыл. Стало известно, что на кладбище его ждал Питер Петтигрю и Волан-де-морт. Но о его судьбе ничего не стало известно. Кто-то стал говорить, что он вернулся, другие — не верили первым.

***

      На следующий год в Хогвартсе появился новый преподаватель ЗОТИ. А точнее — преподавательница. Долорес Амбридж.       Ее розовое платье пугало Гарри. Ее ярко-алая помада заставляла его чувствовать ужас. При одном ее виде он чуть не падал в обморок от страха, его счастье, что Гермиона всегда была рядом.       Но все ухудшилось, стоило тем, кто уверен, что Темный Лорд вернуться, заикнуться о нем. С того момента многие стали ходить с ранами и шрамами. И, видя их, Гарри всегда начинал терять сознание. Гермиона даже попросила у родителей, чтобы они прислали ей несколько литров нашатырного спирта. Те удивились просьбе дочери, но прислали его.       Удивительно, но Амбридж полюбила этого странного и тихого мальчика и его подругу. Они не срывали уроков, тихо сидели, если что непонятно — девочка подходила. А мальчик…он казался ей болезненным. И однажды она попросила Гермиону объяснить сей феномен. — Понимаете, профессор Амбридж…у него несколько фобий. Собак, крови и красного цвета. Ну, и их оттенков.       И на следующий день профессор уже была в голубом одеянии. И без яркой красной помады — Гермиона посоветовала их осветлить, дабы избежать паники Гарри. И эта идея когтевранки сработала. Симпатия Амбридж к Гарри стала взаимной окончательно.       Одним утром Гарри проснулся в Больничном крыле. Рядом была Гермиона. Девушка уснула совсем рядом, что Гарри даже без очков мог увидеть ее слезы на щеках. Он не мог не залюбоваться ею — подруга сильно изменилась за 5 лет. И…он осознал, что влюбился в нее. Вся забота о нем была бескорыстной, Гарри понимал это. И эта забота его притягивала к ней. Он стал гадать, как же относится к нему сама Гермиона. Вытерев слезы с ее щек, он случайно разбудил девушку. — Извини, Гермиона, не хотел. — Ох, Гарри! Мерлин, ты так меня напугал! Прихожу к тебе утром, а ты без сознания! Мне сокурсник помог тебя до Больничного крыла донести. А там…там сказали, что у тебя шок…короче, шок из-за того, что ты видел что-то, что является объектом фобии. — Я…не помню. — Гарри…ничего страшного. Мадам Помфри говорит, что у тебя…и сердце останавливалось, но успели спасти. — Гермиона, — он обнял ее, — я не брошу тебя. Никогда.       Затем, Гарри не сдержался и легонько поцеловал ее. Словно просто коснулся ее губ своими. Но это повлияло на них. Сильно повлияло.       В следующий миг Гермиона сама поцеловала Гарри — уже более смело. Из них двоих она была самой отважной, поэтому чего же там ожидать?

***

      На следующий год профессору Амбридж пришлось уйти из школы, и на ее место поставили профессора Снейпа. Он не ненавидел мальчишку, понимая, что ненависть — последнее, что он вызывает. Лишь внешностью он напоминает Джеймса. Остальное, кроме загнанности — от Лили. Да и она, частично, от Эванс тоже. Он не перестал ассоциировать образ той рыжеволосой девочки, превратившейся в прекрасную девушку именно с фамилией Эванс…не Поттер.       Гарри тоже не испытывал к нему неприязни. Учитель как учитель, что не так? А не так вышло, когда он стал вести ЗОТИ, а зелья отдали чудаковатому профессору. Он начал так расхваливать Гарри, что тот хотел провалиться под землю! Амортенция пахла ему исключительно теми запахами, что ассоциировались с Гермионой, ну а красное зелье позже…отработок не назначили, но пропустил Гарри немало. Спасибо, Гермиона не подвела и рассказывала все.       А в то время маги успели уничтожить все части души Волан-де-морта. Но Дамблдор с подозрением поглядывал на Гарри. Никто и не подозревал, что в тот день, когда Гарри попал в больницу из-за Злыдня, он чуть не погиб. Что именно в тот день душа Волан-де-морта, которая не слишком прочно укрепилась в теле Гарри, покинула Гарри, оставив лишь одного его, затравленную душой Темного лорда. Это и послужило развитию фобий.       Из-за директора появилось еще несколько фобий — высоты, замкнутых пространств и глубины. Он всячески пытался заставить его умереть. Но после попадания в Больничное крыло в день, когда в Хогвартсе был кто-то из Мунго каким-то чудом прекратил все это.       На деле, целитель сказал директору, что крестража в Гарри нет, что успокоило Дамблдора. И поэтому уничтожать ничего в Гарри он и не стал больше. Но и извиняться директор по какой-то причине не стал.       Ближе к концу года поймали Волан-де-морта и окончательно умертвили. Гарри, увидев Волан-де-морта, которого поймали именно в Хогвартсе, потерял сознание. Его взгляд почему-то сразу уцепился за ярко-алые, словно кровавые глаза. Гермиона была рядом. — Гарри! — она посмотрела вперед. — Инкарцеро! Акцио нашатырный спирт!       Колба быстро подлетела к девушке, но та случайно, открыв колбу, взмахнула ею в сторону Темного Лорда как палочкой при Петрификусе, и как итог — нашатырный спирт оказался на нем. Был один плюс — Гарри пришел в себя. — Беги, Гарри, иначе будет отравление. — А? — БЕГИ!       Достав еще одну колбу, девушка плеснула в лицо связанного Темного лорда, не понимающего, чем на него пролили. Дезориентированный он не сразу понял, что произошло. Гермиона отбежала на безопасное расстояние. И тут гроза всего магического мира и почувствовал, что слепнет. Он стал материться на девушку, но та лишь шагала назад.       Наконец, их нашли мракоборцы. Девушка рассказала, что да как, а затем побежала к Гарри. — Кто это был? — Волан-де-морт — Что?! — Не волнуйся, он у мракоборцев. Я его остановила. — А если он сбежит? — Не сможет. Я плеснула ему нашатырный спирт в глаза. — Он же понял, больно ведь было? — Нет. Это щелочь. А при попадании щелочи в глаз человек боли почти не чувствует . Хорошо, что у меня в сумке была не кислота. — Я уже начал тебя бояться! — Ладно тебе, — улыбнулась она.