Соперник

      Наруто любил рамен. Больше всего на свете, больше ранневечерних звезд, больше мечты о становлении Хокаге, больше защитной повязки, даже больше Сакуры. Раме-е-е-ен! Господи Боже, однажды он точно напишет поэму в честь рамена!       Наруто любил Сакуру. Но не больше рамена.       Наруто любил свою защитную повязку. Но не больше Сакуры.       Он любил свою мечту и любил звезды, но точно не больше друг друга.       А меньше всего он любил ту Белоснежку-аристократа, который нагло влез в его жизнь, растолкав локтями все, что Наруто любил раньше (даже рамен!). Того, с кого Сакура не сводила взгляда, в котором НАПРЯМУЮ читалось: «Я обязательно когда-нибудь подержу его за мизинец левой ноги и умру от счастья!». Фе. Как можно так любить человека, когда на свете всегда есть рамен и всегда есть Ирука-сенсей, который, если хорошенько попросить, может угостить тебя этой пищей богов?       Черт возьми, Саске каждой своей секундой существования так и норовил опустить Наруто в грязь! Он смотрел на него так, как не смотрят даже на мусор; столько отвращения в этом взгляде Наруто видел впервые. Уж в чем-чем, а в ненавидящих взглядах он разбирался, как никто другой: насмотрелся за свои двенадцать лет.       Саске то, Саске это, «Саске, я люблю тебя!», «Саске, ты лучший!»… А все почему? Потому, что просто родился в нужное время в нужном месте? Фе, лучше вообще не иметь славы, чем иметь такую: никчемную и нечестную. А этому — ничего. Ходит себе руки-в-карманы, на всех смотрит свысока, как петух с манией величия, знай только «идиотами» сыплет. А этим девчонкам хоть бы хны — нравится.       И он, черт возьми, постоянно обламывал!       «С тобой все нормально?» — и со смешком, невинной, но так просящей врезать по этой морде, улыбочкой: — «Испуганный котенок…»       За «котенка» Наруто мог бы ударить даже рамен, если бы тот научился говорить. Этим он и был хорош: ешь его на здоровье и ешь, он тебе все, ты ему — ничего, и тебе — сплошное удовольствие. Ни капли дегтя в океане меда.       Ох, он бы врезал! И поглядел бы тогда, как кровь течет из его разбитой губы, а он хмурится и поднимается, но только чтобы снова заслуженно получить по самодовольной харе!       Разозленный собственными мыслями, Наруто забыл о контроле чакры. Энергия переполнила его ступни, и маленьким взрывом его отбросило от дерева. Он покатился по земле, жалобно скуля и закрывая ладошками голову от очередной встречи с каким-нибудь корнем или булыжником. Его многострадальная башка не выдержала бы этого!       Интересно, что Саске отпустит на этот раз? Все то же заезженное «идиот»? Ха, уже неинтересно. Уже обыденно, скучно и даже почти не обидно. Хотя, кому Наруто врет, каждый раз обидно, как в первый…       — Наруто! — раздается встревоженный короткий крик, и в стальном голосе Наруто легко узнает Белоснежку. Следом за криком звучит стук о землю, а в следующий миг желтоволосого мальчика останавливает от бесконечного катания сильная, но не настойчивая рука. Наруто неуверенно открывает глаза. И конечно же, кого он еще мог увидеть? Саске собственной персоной. Но вблизи он выглядит совсем не так, как с расстояния их деревьев. Левая щека разодрана до крови, волосы грязные и взлохмаченные, спутанные, в глазах, помимо — тревоги? Саске, я буду жить еще сто лет, успеешь настебаться, — сквозит усталость. И в принципе Наруто не удивлен — он сам порядком вымотался, пускай и не позволит Саске узнать об этом.       — Ты в порядке? — спрашивает главный герой всех мокрых девичьих фантазий, убирая поддерживающую руку. Без нее Наруто сначала валится назад, но быстро хватает контроль над своим телом, садясь.       — Угу, — злобно бубнит он, снова щурясь. Опять он выделывается. Опять пытается доказать Наруто, что его мечты о Хокаге ничего не стоят! Ну ничего… Ничего у него не получится! Наруто никогда не перестанет верить в то, что станет величайшим ниндзя своей деревни (и поэтом, сочинившим поэму о рамене)!       Саске стоит рядом на левом колене. На второе он положил локоть правой руки, и вся его поза выражала спокойствие и расслабленность. Так было бы видно издалека. Но вблизи Наруто легко видит капельки пота, стекающие по вискам черноволосого мстюна (по правде, Наруто все еще не до конца понимал, за что, зачем и кому он мстит).       Какое-то время двое генинов молчат. В такой неловкой паузе они прячут свою усталость и пытаются отдышаться, чтобы через несколько секунд снова приступить к тренировке. В голову Наруто лезут разные непонятно откуда взявшиеся мысли.       Например, что он почувствует, если Саске действительно умрет? Если противник окажется слишком сильным даже для такого родовитого обаяшки, что не упадет в восхищенный обморок от одного взгляда на его смазливое беленькое, что пенистая вода в ручье, личико? Что почувствует Наруто: радость или отчаяние? Как ни крути, поначалу рамен (стыдно подумать!) тоже казался ему невкусным. А теперь…       Где-то Наруто слышал одну фразу: «От ненависти до любви один шаг». Может быть, этот шаг — смерть одного из двух ненавистников? Или даже гибель Саске не принесет ему печали, и Наруто останется только доволен таким исходом событий? Наруто почему-то не мог дать ответа на эти вопросы самому себе. Хотя спроси его кто-то посторонний, он бы не задумываясь в красках описал смерть черноглазого Учихи и свое злорадство по этому случаю.       — Наруто… — вдруг напряженно говорит вышеупомянутый мертвец, смотря в сторону, — Что ты… любишь больше всего?       Вопрос застает Наруто врасплох. От кого-кого, а от Саске ожидать подобного он не мог. Генин застывает с выпученными в удивлении глазами и внимательно и пристально смотрит на Учиху, старается понять причину этого вопроса. Но причины не видно. Она солнечным зайчиком скачет по истерзанным тренировкой щекам ниндзя в синей одежде, но Наруто не может ее поймать. Секунд через пять он сдается и с трудом формирует языком слова встречного вопроса: — А тебе зачем?       Впервые за все время Наруто видит непоколебимую скалу покерфейса разбитой. Кто бы мог подумать, что Саске умеет смущаться! Саске, этот монумент и идол кирпичной рожи, на которой никогда не увидишь чего-то новенького! Ведь сейчас он конкретно влип со своим неудобным и неуместным вопросом: как минимум, прямого взгляда Наруто сейчас он не может избежать.       Наруто видит, что Учиха готов нервно подняться и продолжить тренировку, лишь бы уйти от такого пристального взгляда, поэтому быстро говорит: — Рамен!.. И-и Сакуру. Да, наверное. Вот.       — А что больше? — Саске прячет глаза и медленно краснеет, как провинившийся пятилетний мальчишка, даром, что вдвое старше.       — Рамен, — все еще не понимая цели вопроса, отвечает Наруто.       Неловкая пауза зависает еще на несколько секунд, после чего Саске наконец встает и деревянным шагом идет к своему дереву, оставив Наруто наедине со своими мыслями.       Интересно, если сравнивать, на каком уровне Белоснежка не любит Наруто?..       Наруто поднимается и подходит к Саске, сверлящему тяжелым взглядом весь изрезанный ствол. Он хочет что-то сказать, но навстречу ему летят с трудом выдавленные слова: — Ты хуже самого тухлого рамена в мире.       Сначала Наруто не понимает смысла сказанных слов, но когда до него доходит, из глаз летят искры, а волосы даже, кажется, начинают дымиться. Оскорбить сразу двух божеств одной фразой — это надо постараться! Ух, как же он бесит…       И уже не сдерживаясь, Наруто набрасывается на него с кулаками, валит на землю и со злым наслаждением отвешивает потерявшему концентрацию Учихе смачный удар. Ответка прилетает незамедлительно, но соленый привкус крови в носу только раззадоривает Наруто.       И конечно же, Наруто не признается даже себе самому, что уже приличное время назад сравнивает Саске с раменом; с лучшим в мире раменом. А Учиха не признается в том, что ради Наруто он даже готов пригласить ненавистную Сакуру на свидание.