Папочка

      Ловкие тонкие пальцы срывали листочки, складывая те на скамейку. Рядом уже лежало несколько цветков шиповника и россыпь незабудок. После того, как девочка решила, что этого достаточно, она опустилась на корточки и принялась рвать травинки и искать на земле маленькие палочки. Увлеченная процессом она совсем не заметила, как ее маленькую фигуру накрыла чья-то тень. Молодой человек шел по лесопарку, наслаждаясь, хоть частично, покоем и свежестью. Дорожка пролегала через россыпь детских площадок, ведь прогулки на свежем воздухе так важны и полезны для малышей. Первые две были уже заняты мамашами: они следили, чтобы их ребятня случайно не съела чего с земли или не упала с горки. Быстро минуя эти адские островки шума и возни, мужчина приблизился к последней площадке, что была чуть поодаль. Он не хотел задерживаться и тут, как взгляд его зацепился за девочку на качелях. Длинные голубые волосы были собраны в высокий хвостик, а светлое платье до колена не располагало к копанию в песке. Ноги сами понесли к дальней скамейке, где мужчина и просидел около получаса, наблюдая за этим ярким манящим цветком жизни. Детское тело легко взмывало вверх и снова опускалось, она сидела частично лицом к мужчине, но совершенно не замечала его, увлеченная своими мыслями. Казалось, что подлетая вверх и опускаясь вниз — она летит над деревьями, расправив широко свои нежные белые ручки. Ветер играет в волосах, треплет за подол платья, так и желая проникнуть под него и коснуться своими холодными руками ярких розовых трусиков. На вид девочке было лет десять, еще пару годков и она познает муки полового созревания, будет корчиться от боли на диване, пока ее матку скручивают спазмы, а внутри пробуждается новое, странное и пугающее желание, мысли о котором еще толком и не сформировались, а уже вызывают яркий румянец на юных белых щечках. Яркие глаза уставились на мужчину, а ножки разогнулись, вставая. — Здравствуйте, — прозвенела капелька росы, падая с листочка на листочек. — Привет, — улыбнулся мужчина. Он всем своим видом старался выразить свое дружелюбие и безопасность, — а что это у тебя? Девочка проследила за взглядом взрослых глаз, отворачиваясь и смотря на скамеечку с цветами. Тонкая шея изогнулась, словно маня к себе, отчего судорожный выдох сорвался с губ мужчины. Он бы без труда поднял детское тело, прижал к дереву и держал руку у горла так, чтобы было слышно, как заканчивается воздух в легких, как хрипы начинают сменяться бульканьем, а ножки судорожно стараются дотянуться до земли, но не хватает совсем чуть-чуть, старайся лучше, у тебя обязательно получится спастись. А если отпустить, она бы сразу упала на колени, благодарная за жизнь, но того ли… — Это я куколок собираю, хочу им сказку рассказать, — летнее платье колыхнулось и ножки коснулись шершавой деревянной поверхности, — а ты послушаешь вместе с ними? Серые глаза посмотрели невинно и доверчиво, скорее всего она была послушной и редко испытывала боль, тело ее еще было пустым холстом, который так и просил быть раскрашенным его следами. — О, конечно, — но чуть подумав, прошелестел, — а давай я расскажу тебе свою сказку, а твои куколки послушают ее вместе с тобой? Девочка захлопала в ладоши, выражая всю свою детскую радость на которую была способна. Но тут же бровки нахмурились и на лице застыло задумчивое выражение. Мужчина уже было испугался, что мог как-то выдать себя, но тут вперед метнулась маленькая ручка и голос сказал: — Можешь звать меня Мальвиной, — «с незнакомцами нельзя разговаривать! Но если они познакомятся? То можно?». Сильные руки тут же расслабились, вновь контролируемые слегка затуманенным разумом. — А ты можешь звать меня Папочкой, — улыбнулся он. Девочка странно посмотрела на нового знакомого, словно тот начал терять ее доверие и расположение, но все же произнесла: — Хорошо, Папочка. Слова эти вызвали дрожь по всему телу, захлестывая с головой, отдаваясь приятным потягиванием внизу живота. — Только тебе надо сесть поближе, чтобы ты могла все хорошо слышать. Мальвина встала и обошла свои запасы, присаживаясь рядышком. — Еще немного, — он почувствовал, как напряглось маленькое тельце, даже словно начало дрожать. Но голос его стал мягче, глубже, словно вгоняя в гипноз, и из уст полилась сказка о волшебном Еноте, который умел менять облик. Через несколько минут девочка сама прижималась ближе, увлеченная рассказом. Ее глаза неотрывно смотрели на лицо вверху, проглатывая каждое слово и с жадностью ожидая следующего. — …и вот так Енот спасся в очередной раз, делая этот мир чуточку лучше, избавляя его от кровожадных людоедов, — мужчина легким жестом положил руку девочке на колено, ненавязчиво и мягко, но та этого и не заметила. — О, как жаль этих людоедов! Он же съел свою жену, кто теперь будет о нем заботиться? — детский голосок чуть дрожал от эмоций — расскажи еще что-нибудь! Мужчина посмотрел сверху вниз, и рука на коленке сдвинулась чуть выше. — Как надо правильно просить? — Пожалуйста, Папочка, расскажи мне еще сказку, — тихо произнесла девочка, послушно смотря вверх. — Может, ты тоже порадуешь Папочку? — ехидно произнес голос, становясь чуть более хриплым, — сядь мне на коленочки. Мальвина, совершенно не думая ни о чем, тут же привстает и усаживается на колени к мужчине, они могли бы со стороны и правда показаться отцом и дочерью, но увы. Рука вновь оказывается на ножке девочки и заскользила выше, уже не стесняясь и забираясь под юбку, второй же рукой он чуть погладил спину девочки, ощущая ткань ее платья, невесомо скользя пальцами по тонкому позвоночнику. — Попочка? Мне страшно, — тоненький голос привел мужчину немного в себя. Однако взгляд серых чуть испуганных глаз оставался заинтересованным, он понял, что девочка все еще рядом и сидит тихо, ожидая дальнейших его действий. — Все хорошо, милая, я буду нежным с тобой, — он наклонился и провел носом по волосам девчушки, вдыхая аромат юной кожи и пробуждая свои желания все сильнее. Ему хотелось забрать это чудо, воспитать под себя, научить всему, показать как надо, а после вкушать плоды своих стараний и слышать, как этот нежный голос благодарит за каждое прикосновение, будь то ударом или поцелуем. Пальчики гладят нежную кожу бедра, касаются линии белья, такого же нежного, чтобы ни в коем случае не раздражать детскую кожу. Так и хочется забраться под него, почувствовать какая она гладенькая там, а может редкие волоски уже начали пробиваться, сообщая о скорых изменениях тела. Он бы готовил ее для себя, покупал игрушки, объяснил, что этого не следует бояться. Однажды он стал бы ее первым, проникая в запретное, что ждало только его, она будет влажной, горячей от прикосновений и ласк, вся она принадлежала бы только ему. Мять эти бедра, эту грудь, которая сейчас еще только намечается на детском теле, обещая позже стать роскошным бюстом. Одевать это тоненькое тело, как ему захочется, чувствовать… — Мне пора домой…. — Мальвина поежилась на коленях, не понимая, что это стало упираться в нее снизу сбоку. — Хорошо, — рука возвращается на талию девочки, — но завтра обязательно приходи поиграть со своим новым другом, но только смотри, — он пригрозил ей пальцем, — никто не должен знать обо мне, иначе больше я не смогу рассказывать тебе свои сказки. — Хорошо, Папочка, — девочка слезла с колен и пошла к дорожке, на прощанье лишь раз обернувшись. Мужчина продолжал улыбаться, сидя на скамейке, а в пальцах его был цветок шиповника.