Микс

Гокудера целует чужие пальцы и признается в любви, мешая японский с итальянским, а в итальянский едва ли заметно вплетая конструкции на испанском, и он чутко бдит за тем, как выглядит Тсуна при этом — подбирая все новые языки, все мудренее смешивая старые, стоит Саваде слегка пристальнее сощурить глаза. Гокудера сжимает пальцы. Пальцы Тсуны — его достоинство, подумал бы тот, кто захотел бы его женить или выдать замуж, красивые, длинные, и вечная мишень, секторы на периферии, в которые метают в первую очередь. Вечно побитые и израненные. Покрытые шрамами, зачастую подчиняющиеся через раз, некоторые — почти нечувствительные. Гокудера целует эти пальцы — эти теплые руки, шершавые от мозолей и шрамов, и говорит-говорит-говорит — иногда бездумно бормочет, иногда от всего сердца и романтичной, открытой южной души. Поднимает несмело глаза. Тсуна в такие моменты всегда разный — иной раз улыбнется, в другой же будет смотреть так задумчиво, что впору смутиться его взгляда. Гокудера говорит Тсунаеши о любви. Тсунаеши худо-бедно понимает — уж японский-то с итальянским он знает, а остальное можно запомнить, воспроизвести и узнать перевод. Можно, в конце концов, просто открыть тематическую подборку лексики в интернете — в каком они живут веке? Тсунаеши понимает. Не глубоко, не полно, но одни лишь губы на костяшках изуродованных пальцев о многом говорят — и он размышляет. Чтобы когда-нибудь, может быть, дать положительный ответ.