Мы так похожи

– Хаджиме, если ты решил пошутить, то завязывай, это уже совсем не смешно – Пытаясь сохранять спокойствие, Кенширо посмотрел на коллегу. Он совершенно не представлял чем может быть вызванно такое несвойственное ему поведение. В его глазах он мог лишь разглядеть внутреннюю борьбу их хозяина. В данный момент тот решал, совершать ли поступок, кардинально меняющий их прежние отношения. Возможно это их последние дни, когда они могут так спокойно смотреть друг другу в глаза безо всяких неловкостей и возможно даже неприязни, скоро могут закончится не самым приятным исходом. И от этого становилось только сложнее совершить такой нелёгкий выбор. А ведь до этого всё было нормально, да и кто бы мог подумать, что отъезд начальницы может привести к такому.

За несколько часов до этого.

Сегодня день сдачи отчëта и как обычно Хаджиме был весь на нервах, куря уже третью сигарету за это утро, пытаясь собрать все свои мысли в кучу. Сегодня в его планы входит не просто просидеть несколько часов на одном месте за отчётами, но и делить это помещение с очень громким и неприлично энергичным комментатором, который вполне реально может заставить его уши кровоточить. И рядом с заместителем начальницы, который хоть и поспокойнее будет, но всё равно не даёт должного покоя и тишины, хотя многие бы из его окружения поспорили. Кенширо Йозакура – надзиратель четвëртого корпуса. От него всегда исходила аура чего-то изящного и хрупкого, что было не совместимо с его внешним видом. Этот мужчина был эталоном для женщин, которые увы не имели ни единого шанса. О его трагедии в личной жизни знали почти все надзиратели в Нанбе. И как бы друзья не старались свести его с кем-то, сразу встречали резкий отказ и отъезд от темы. Ведь он уже давно всё для себя решил, а его друзьям с нескрываемой тоской было тяжело смотреть на эти безуспешные попытки добиться внимания женщины, видящей в нём всего лишь друга и помощника. От этого Сугороку было ещë больнее, ведь наш суровый надзиратель тринадцатого корпуса и его на первый взгляд ледяное сердце уже давно были покорены этим человеком, его мягкостью, аурой и железной волей. И хотя он уже догадывался, что начальница дышит неровно именно к нему, становилось только хуже. Только вдумайтесь, когда человек, которого ты любишь чистой, хотя уже и не первой любовью, расценивает тебя только как соперника и максимум близкого товарища, то жить как раньше уже не получается, как бы ты не пытался отвлечься на мимолётные связи или погрузится с головой в работу. Сколько бы он не пытался, убеждая себя, что из этого ничего не выйдет, что пора переключиться на что-то другое, Хаджиме всегда возвращался к мыслям о нëм, старался как можно незаметнее проследить за его взглядом, таким лёгким, но от этого не менее цепким. Внутренне надеясь найти его на себе и что-то сокрытое в нëм, способное хоть немного утешить его душевные муки, дать хоть и призрачную, но надежду на взаимность. Однако каждый раз его ждало разочарование, Кенширо никогда не смотрел на него так, как смотрят на любимых, как этого желал бы Сугороку в своих закоулках души, но не смог бы себе признаться даже под пытками. Это были взгляды полные уважения за сделанную работу или хороший по принципам морали поступок, поддержки в трудные для него моменты или после неудачи, и иногда даже ревности во время планёрок у начальницы, если Момоко уделяла ему излишнее внимание. Со временем Хаджиме смог как-то свыкнуться с мыслью, что возможно он никогда не сможет рассказать о своих чувствах, по крайней мере, пока он не будет уверен на крохотный шанс возможных ответных чувств . Тогда он сказал себе, если у меня будет хоть один процент уверенности в этом, то тогда я точно признаюсь и не буду тянуть кота за яйца. Будь что будет. Также причиной его плохого настроения служило то, что начальница недавно сообщила об экстренном собрании глав тюрем и вынуждена была уже сегодня утром оставить их на две недели, возложив все свои обязанности начальника тюрьмы на Хаджиме, при этом оставив чёткий график и план работы на время её отсутствия. Он будет заменять Момоко во время этого отъезда, оставив наблюдение за тринадцатым корпусом своему заместителю Ямато, но поручив присматривать за самим временным надзирателем Сейтаро Тачибане, а то мало ли что. А сам же он будет работать вместе с еë заместителями Йозакуро и Хитокое, причём они сами вызвались помогать ему в этом деле. Обычно всеми документами орудует только Начальница, потом их сверяет Хитокое и даёт на отправку одному из своих подчинёных, которому уже закрыт доступ к информации в этих бумагах.Но так как бумаги уж очень много, а Хаджиме до уровня Начальницы ещё идти и идти, ему точно нужна помощь. А дальше выбор двух любых надзирателей был очевиден, из всех только четверо могут его вытерпеть несколько часов в одном помещении, и только двоих из них сможет он. С радиоведущим дела обстоят хорошо, а вот с человеком которого ты любишь уже целый год это будет очень сложно, но выбора нет, всё лучше чем просить обезьяну. Все надзиратели уже сдали свои отчеты и они втроëм их проверяют. Сегодня выходной, а значит сейчас лучшее время для всей этой бумажной работы. Учитывая то, что вскоре люди будут получать зарплату и отпуска, а также смены с ночным дежурством, бумаг было уж очень много и лучше бы им расправиться с ними поскорее. — Хаджим-е-е-е – Жалобно проскулил Мицуру складывая голову на гору бумаг, что ещё ждали своего часа – Мы уже два часа без перерыва проверяем эти бумажки, а они всë не кончаются. И это ещё только часть, я уже боюсь смотреть в тот угол — указывая пальцем в часть комнаты со всеми непроверенными документами мужчина уронил голову на эту самую стопку. — А ты что думал? Что мы здесь всего на час другой? — Включился в разговор Йозакура - Эти бумажки по всем корпусам и по всем заключëнным, разные документы на здания, траты на инвентарь, и все технологии. Как бы мы не хотели, но раньше чем за 2 дня — Поднимая стопку бумаг которая стояла неподалëку, для большего эффекта он продолжил — Не закончим. Но ты прав, Хаджиме, —Поворачивая голову, и уже обращаясь к человеку, кто до сих пор не проронил не слова с начала его с радиовещателем разговора, мужчина сказал — Мы сидим 2 часа без какого-либо отдыха, давай хотя бы сходим в кафетерий и развеемся хоть немного, а то этот не отстанет от нас — закончив, он откинулся на спинку стула и отложил поверх лежащею накидку на спинку стула. Попутно собирая в хвост выбившиеся из причёски волосы. Господи, как же он красивый, даже после такой изматывающей работы, даже после всех тех испытаний и тренировок его кожа на вид такая мягкая и шёлковая, и не только на ощупь, я же с ним в спарринге уже это выяснил, а эти глаза цвета цветущей сакуры при свете утреннего летнего солнца вообще выше всяких картин и других произведений искусства, они не сравнятся ни с чем в этом мирепронеслось в мыслях у Сугороку. — Попробуй тут с вами поспорить, потом ещё разноетесь и вообще от работы отлынивать будете, пошлите — Вставая из-за стола приговорил надзиратель, попутно надевая фуражку и проверяя на месте ли телефон и карточка. Надзиратели ещё немного поперекидывались недовольными возгласами по поводу работы самого Хаджиме и его любовь выходить на перекур, а затем вышли из комнаты отдыха. Пока они шли по коридору, что вёл от место их временной работы в кофетерий, радиовещатель решил немного разбавить тишину. — А вы слышали, что у нашей начальницы — Всеми любимый надзиратель, выдерживая паузу для большего драматизма и интриги продолжил — Появился не кто иной, как самый настоящий любовник. И он можно сказать ничего себе такой — После этого он стал с всераспирающей радостью смотреть на мужчин, которые не разделяли его радости по этому поводу. Да и какой там радости, у них даже ни один мускул на лице не дрогнул. — И откуда же тебе это известно — Почти хором ответили двое других, и от неожиданности даже переглянулись. — Опять прослушивал телефон Начальницы? Конечно, я всё понимаю, это твоя работа и всё дела,но можно было бы и не разглашать конфиденциальную информацию? — С ноткой укора продолжи Кенширо уже один. — Да как вы могли такое, про меня подумать?! — Сказал Хитокое и начал изображать пулю в сердце, при это постоянно кружась и бормоча про предательство и как он этого не ожидал, что вызвало у всех троих очень заразительный, но сдержанный смех. И нет, они не не оценили его великого актёра, скрывающегося за маской простого работника тюрьмы, просто Хаджиме, например, очень редко показывал свои эмоции при всех кроме: раздражжения, ярости и отвращения. Остальные он показывал по серьёзным по его мнению поводам или от усталости его лицо самопроизвольно расслаблялось, а вот такие яркие и светлые чувства он зачастую испытывал рядом со своим братом Хитоши, или в окружении самых близких друзей – надзирателей 3, 4, 5 корпусов и радиовещателя с которым он любит поболтать в курилке, но и безответная любовь даëт о себе знать, когда он рядом со своим объектом обожания, то старается быть немного сдержаннее и следить за эмоциями этого человека и пытаться этому соответствовать скорее на психологическом уровне, чем на том, где он может это контролировать, именно поэтому сам ты этого и не чувствуешь, а когда уже замечаешь, то это уже становится привычкой, от которого всём желании не избавиться так быстро. Да и ты начинаешь замечать всякого рода мелочи в поведении того самого человека, например Йозакуро ненавидел запах сигарет, как и сами сигареты и частенько выгонял главного курильщика их компании из комнаты отдыха в курилку. Для Сугороку это было очень лестно, ведь он мог получать внимание своей любви и не вызывать подозрений. Кенширо же просто очень сдержанный человек и всегда у себя на уме, а из-за начальницы и вовсе может на целый день уйти в себя. Мицуру – это просто человек, который с лёгкостью может довести почти всех людей из своего окружения до истерического смеха одними лишь анекдотами собственного авторства, при имении на это его желания, сил и если того требует ситуация. — Ну а если серьезно? — Спросил Йозакура, когда уже перестал смеяться и теперь начал показывать хоть часть того интереса к этой новости, что ожидал от него Хитокое. — Как мы все знаем, начальница сохнет по Хаджиме и только по нему, но недавно всë что с ним было связанно, даже брелок, что он ей починил, она выбросила на помойку, затем поменяла интерьер, да даже её гардероб стал немного современнее и статуснее, и сама она стала свежее что-ли — Высказав все свои мысли, добытые пристальным наблюдением за всеми недавними изменениями в своей не только начальнице, но и близкой подруге, и также излаживавший своё экспертное мнение на этот счëт он поспешил добавить — Так что, тебе —Указал он пальцем на надзирателя 4 корпуса — Лучше не держать всë в себе и начать уже более активные и открытые действия, ты и так вон последниеос 2 недели ходишь как в воду опущенный и ничего никому не говоришь, Хитоши уже даже несколько раз прибегал в медпункт и просил тебе лекарство, хотя на вопрос <какое?>, он ответить так и не смог, поэтому ему просто дали тонизирующий чай и отправили с наказанием, чтобы больше без точной информации не приходил и не отнимал у Отоги время. — Хез, не волнуйся — Всë что смог ответить его собеседник и немного опустил голову вниз. — Серьезно? И это всë, что ты хочешь сказать в ответ на мой монолог? — Явно недовольный таким ответом мужчина хотел уж было добавить ещё что-то, но его неожиданно прервали. — Отстань ты от него уже, захочет расскажет, нет значит нет, и нечего тут по таким пустякам воздух почём зря сотрясать — Встрял в разговор Сугороку, заметив изменение в настроении у своего коллеги с приподнятого до поникшего. Дойдя до кафетерия в полной тишине, что иногда разбавлялась вскриками мужчины с пирсингом в языке про то, что его никто не хочет выслушать и все только и делают, что хотят загнать его в рамки серьёзности и его такой нелюбимой серости. Подойдя к стойке они взяли по набору бизнес ланча и сели за столик. — Так ты расскажешь, почему у тебя такое настроение уже пол месяца? Ты не подумай, я прекрасно знаю чувство такта и чувствую, если человек не хочет говорить, но и мы не можем просто смотреть как ты загибаешься. А самое гадкое в этой ситуации, что мы не только не понимаем, но и не можем тебе никак помочь справиться с тем, что тебя гложет и не даёт покоя — Закончив свой монолог, он направил свой взор, закрытый стеклом солнцезащитных очков и стал ожидать ответа. — Конечно я всё это понимаю, но и вы меня поймите, сейчас после такой работы я мечтаю только о еде и как её съем, после этого я обязательно поведаю вам все тонкости моей натуры и что могло её так обидеть —Садясь за стол приговорил блондин, попутно начиная разворачивать одноразовые приборы из упаковки, даже после такого он смог таки выдавить из своего загруженного лицо некое подобие улыбки.

После трапезы.

—Ну? — Сгорая от нетерпения, что он хоть как-то смог заглушить на время едой, Хитокое начал подгонять Йозакуро к тому, на чём они остановились. — Что ну? Я признался, меня отшили, я погоревал, обдумал всё ещё раз как следует, успокоился, и понял что самобичевание меня уж точно не спасёт, тогда начал искать чем же занять себя, а тут и её отъезд, и Хаджиме с кучей работы. Так что проблема можно сказать решилась сама собой. — И это ты называешь решением? Просто погрузится в работу и стать таким же трудоголиком как наша горилла? — Чудом увернувшись от подзатыльника, мужчина продолжил с улыбокой на пол лица — Это не выход чувак, тебе что, 60? — Ладно, и что же ты мне предлагаешь? Пуститься во все тяжкие по клубам и барам? Завести кучу беспорядочных связей и забыться в алкоголе? Отлынивать от работы в такой серьёзный момент на работе? Или того хуже, вообще взять отпуск? — Предложения, о которых он сам порой задумывался теперь нашли свой выход из его головы через рот, и ему от этого даже стало в какой-то мере легче. —Да, именно это я и предлагаю — На немой вопрос в глазах коллег он поспешил пояснить — Ну только кроме последних двух, а так идея вполне нормальная для молодого и зрелого мужчины вроде тебя, и не говори что сам о таком не задумывался, не поверю. Да и не думаю, что у тебя будут какие-то проблемы по практической части выполнения этого плана. — Но с моральной есть загвоздка, я уже год безответно был в неё влюблён, знал про 100% вариант отказа, но решился и теперь всё переменилось, я не могу с этим справиться за две недели, хотя это и кажется абсурдом. — Да ничего не абсурд это — Решил вмешаться в разговор Сугороку, получив при этом удивлённый взгляд двух пар глаз — У меня тоже была такая ситуация, так я вообще из жизни на месяц выпал. — Ты? Да нет, врёшь небось.— Не веря в услышанное проговорил Кенширо. Да, он врал, но не мог оставить его в такой момент без хотя бы такой поддержи, не мог дать чувство полной незащищённости и одиночества за этим столом. Ему было важно, чтобы он не закрылся ещё больше в себе, чтобы ему легче было перебороть в себе это. — Ни сколько — Как там говорили? Краткость – сестра таланта? Тогда именно этим правилом и будет придерживаться надзиратель. — Ну тогда попытаюсь выиграть у тебя хотя бы в этом, хаха — Его лицо заметно смягчилось, с души как будто камень свалился. Оказалось, что когда не только у тебя была или есть проблема, от которой не убежать, и ты видишь что всё не так плохо, это даёт некую уверенность и чувство спокойствия. — Господи, ну неужто вам всегда нужно всё сводить к соперничеству? Как дети малые, ей богу. — Кто бы говорил про детей — Опять почти хором ответили надзиратели 13 и 4 корпусов. — Ладно, пошли уже, у нас ещë куча работы. После этого все отправились обратно, попутно перебрасываясь ничем не значимыми фразами, по типу: Когда кто уходит в отпуск, какая будет погода на неделе, и за кого они будут болеть на чемпионате по футболу в этом году.А Хаджиме пока переваривал всë услышанное в кафетерии. У него появился шанс, и он им наверняка воспользуется, ведь нет ничего сложного, всего-то: подойти, признаться, ждать ответа. Однако всë таки неизвестное пугало, а что если они перестанут общаться? Они ведь только недавно начали безо всяких проблем говорить друг с другом на отвлечённые от работ темы, без всяких недомолвок, и ехидных замечаний разговаривать о своей личной жизни вне Намбы, ну, до инцидента двух недельной давности, а потом всё таки и это потихоньку начало сходить на нет. А что если он гомофоб? Ну, а вот это уже мало вероятно, к Киджи же нормально относится, хотя он вроде и не такой, однако по нему и не скажешь. <i>Решено, сегодня я ему признаюсь, хватит уже топтаться на одном месте. Если откажет — окей, погорюю и забуду, как все нормальные люди. А если согласится — то здесь я вижу ещё меньше проблем, об этом даже заранее думать и не нужно.

Вечер.

Делая перерывы на еду и перекур, бóльшая часть бумаг была к вечеру просмотренна и убрана. Хитокое уже ушëл, сославшись на срочные дела дома, такие как: полить кактус или покормить кота, о котором он ни разу не обмолвился за всё их совместное сотрудничество в тюрьме. Когда свои вещи уже начал собирать Кенширо, то к его огромному удивлению Сугороку попросил его задержатся. — Хаджиме, я конечно понимаю, сто сам согласился помочь, но с твоей стороны будет очень нагло просить меня остаться ещё на хотя б на час. — Да нет же, я просто хотел задать тебе вопрос, а если бы я начал когда тот — указываю на дверь немым мотком головы так, чтобы собеседник точно догадался о человеке, очень не способном вовремя держать рот на замке — ещё был здесь, то нам пришлось бы не очень сладко. — Ладно, и что же это за такой вопрос? Надеюсь он не слишком личный, а то я могу и отказаться от ответа. — Немного в шуточной форме ответил мужчина, искренне полагая на вопрос в рабочем ключе, но никак не того, что ему пришлось услышать. — Ты всë ещë испытываешь чувства к начальнице? — Для Йозакуро это было ударом ниже пояса, зачем об этом спрашивать? Тем более ему? Он что-то хочет? Нет, не так. Что он хочет? — Хаджиме – пауза, очень давящая в данный момент на всех присутствующих в этой комнате не только своим содержанием, но и теми развитиями событий, что она могла за собой понести — Я понимаю, мы с тобой друзья, но это всё таки не твоë дело. — Значит, не ответишь? — Сначала ты мне ответь, зачем тебе эта информация, что она тебе даст? — Продолжая увиливать от ответа и стоять на своём проговорил Йозакуро. —Ты ведь знаешь, что отвечать вопросом на вопрос очень непрофессионально? — Но и Сугороку не спешил отставать от него, надеясь уже закончить эту глупую перепалку и получить долгожданный ответ. — Да, это так — Подытожил мужчина, но уже через секунду поспешил добавить — Но ещё более непрофессионально задавать такие вопросы своим подчинённым, тем более в рабочее время. — С нажимом парировал он, показывая своё желание, а точнее нежелание отвечать, без объяснения причины. — Ну ладно, мне же лучше, присядь. — Указал на место напротив себя на диванчике, Сугороку тоже опустился. —Нет, так не пойдёт, я то думал, что у тебя ко мне какие-то поручения или хотя бы просьба в рабочем плане. — Начал своё нападение теперь уже он — Если ты хочешь обсуждать мою личную жизнь и даже не хочешь объясниться, то я пойду-ка я — Мужчина уже хотел было развернуться, даже схватился за свой портфель однако почувствовал странное наваждение, что-то его останавливало от желания закрыть сейчас эту дверь с той стороны хлопком и вылететь отсюда, окончательно разочаровавшись в своём коллеге, а что ещё больнее друге. Но тут его озарило, чем может быть вызванно это чувство, это не тот Хаджиме которого он знал, слишком нервный и это было очевидно хорошо видно, что тем более было для него вновинку. Мало того, что его защита уже давно спала, так он ещё и ведёт себя как нашкодивший подросток, оправдывающийся перед ругающей его матерью. Надзиратель теребит свои перчатки, опуская взгляд, а потом и вовсе их снимает, ничего не говорит, просто смотрит на свои ботинки. — Выслушаешь меня? — Наконец начинает он, и под изумлëнные и немые глаза блондина продолжает — Ты пришëл в эту тюрьму год назад, —Понимая что разговор не простой, собеседник садится на диван напротив Сугороку — Тогда все на тебя странно смотрели, с недоверием, кто-то даже с усмешкой и пренебрежением, а некоторые с нескрываемой завистью, но не начальница. Она единственная с самого начала помогала тебе, ведь ты безо всякой подготовки стал надзирателем, у тебя сразу появились завистники, но ты никак не реагировал и начал молча вершить свои порядки, не взирая на некоторые запреты и даже угрозы от некоторых личностей, которых упекли туда под твоим командованием или сам ты. Подружился с Энки и Самоном, потом со мной и Киджи. Ты всегда был странным в моих глазах, каким-то слишком неподходящим по это место, инородным объектом в организме, лишней деталью в механизме, мешающимся предметом в композиции, но узнав тебя получше я начал откровенно говоря восхищался тобой – послышался лёгких смешок, он принадлежал обладателю вишнëвых глаз, что до сих пор не мог поверить, что этот человек сам придумал такие красочные и не очень лестные слова, больше напоминающие стихи при дворе императора — Ты сам создал культурный корпус, заставляя смотреть всех на тебя как на равного. Все поражались той работой что ты проделал практически в одиночку. Тогда-то мы вчетвером вместе решили помогать друг другу. И знаешь, из нас всех ты всегда выделялся излишнем спокойствием и чуством такта, тем более на всякие правакации с этим тупым сравнением нас и зверей. — Он даже смог выдать непринуждённый смешок в этот раз — Ты пришëл сюда как обычный охранник с несколькими книгами, накидкой и решимостью, тогда я впервые испытал, что хочу с тобой соревноваться и учиться у тебя, однако, ты влюбился в Момоко и возненавидел меня – Здесь Хаджиме был прав, и ему невольно вспомнился один случай на турнире о котором Кенширо до сих пор сожалел.

*Fleshbek*

— А сейчас начнëтся последний раунд, где мы выберем корпус победителей турнира! Ими станут те, кто первыми смогут открыть бочку с саке — Под восторженные аплодисменты он направил внимание камер на так сказать последнее «испытание» — Но кто же будет учавствовать? — как всегда громко задал вопрос в толпу ведущий, попутно активно жестикулируя и давая ответ на свой же вопрос — В этом раунде нам понадобятся: один надзиратель или охранник и один заключëнный с каждого корпуса, что идут вровень — Барабанная дробь — 4 и 13! Под восторженные возгласы в центр арены вышли надзиратели только что названных корпусов – Кенширо Йозакуро и Хаджиме Сугороку. — Ну что Хаджиме, готов впервые проиграть? — Обратился к своему давнему сопернику Йозакуро. — Конечно. Но только скажи мне это, когда передо мной будет достойный соперник — Вернув издёвку оппоненту, мужчина решил задать ответный вопрос — А готов ли ты снова занять второе место? — Посмотрим ещё, кто кого. — Посмотрим. — И с кем же ты будешь в паре? Смею предположить, что с тем — Указывая пальцем на Рока, он примерно сравнивал его и своего заключённого прикидывая кто же окажется сильнее, хотя если быть честным, то он был впечатлён его силой в предыдущем испытании — Я с 634, Мусаши. Ответом послужило то, что прямо на надзирателя упал заключëнный. Видимо, соперник Мусаши, как смог умозаключить Кенширо. — Понятно, ну что ж, всегда хотел попробовать с тобой сразится. — Начал он, попутно раздумывая, насколько же хватит этого недоразумения, потирающего ушибленное место от падения и ещё одно от кулака своего надзирателя одновременно с этим выслушивая насмешки от своих товарищей с трибуны, на битву с Мусаши. — Господи, да как ты мог оттуда то свалиться!? — С нескрываемым недовольством надзиратель смотрел на своего «сокамандника» — А вы вообще заткнитесь там! — Всё с той же злостью и укором он переводил взгляд от Джуго на трибуны, где уже валялись от смеха три дрожащих тела, а затем перевёл взгляд в другую сторону, собираясь с мыслями и пытаясь отвлечься от цирка за своей спиной — Надеюсь мы играем на победу в турнире? А не пытаемся свести какие-то счёты или того хуже решить какой-то конфликт из-за личной неприязни — Он знал что начальница к нему неровно дышит, а также понимал о возможных последствиях, когда они встретились на этой арене вместе, и о чувствах своего соперника тоже знал. — Посмотрим — У надзирателя четвёртого корпуса горели глаза, в них буквально пылал огонь предвкушения победы, пытаясь разразиться в настоящий пожар, рискуя выжечь всё на своём пути дотла, не самыми обычными способами. Начался бой, но кто бы мог подумать что 634 и 15 были давними друзьями и не собирались драться, а просто сидели и смотрели на своих надзирателей. Чем вызвали немало шквало негативных высказываний и выкриков от всех болельщиков. Кенширо не боится использовать все свои навыки и знания, а вот Хаджиме было от всего этого не по себе, было у него странное чувство напряжения, что буквально летало в воздухе между ними. Когда он захотел отобрать у противника хлыст, надзиратель, заметив это использовал технику ударом тока рассчитанную на Сугороку, что являлось слишком сильной для него самого. Он потерял сознание, а вот Джуго сориентировался и открыл бочку с саке и 13 корпус выиграл. И пока все радовались за победу, такую привычную, но не менее приятную, Сугороку молча помогал медикам оказывать первую помощь Кенширо.

*End Fleshbek*

— И я потерял всякую надежду. И тут он притих, приняв этот жест за то, что нужно что-то ответить, дабы разбавить эту давящую атмосферу не самых приятных воспоминаний, мужчина решил открыть рот. — Хаджиме, я не понимаю куда ты клонишь, ты принципиальный и честный человек, а вот я вёл себя как настоящий пубертатный подросток, понимаю что это меня не оправдает, но ты должен знать. Тогда я не планировал использовать настолько много тока, даже на практике он не доставлял мне неудобств, однако я потерял контроль над стихией и уже она начала владеть мною, и к моему ужасу, я не смог её крутить. Попав при этом в ужасную ситуацию, поступил с тобой и остальными людьми на фестивале некрасиво, и я рад что ты смог меня простить — Он подошëл ближе и положил свою руку ему на плечо, на что получил немного расфокусированный взгляд из-за крайней степени задумчивости своего аппонента, растерянный взгляд чëрных глаз с некой немой эмоцией, что не могла быть сочтена с них так просто, которая тут же рассосалась, принимая во внимание, что его выслушали и поняли — Скажи, тебя беспокоит возможность повторить это снова? Или что я вс ещё вижу в тебе только соперника? Насчёт этого не переживай, всё время после того инцидента я многое обдумал и немного изменил свою картину мира, теперь ты для меня в первую очередь друг. Чем я могу загладить свою вину? Я так понял, что именно это ты и хочешь до меня донести, хотя это знаешь ли не совсем очевидно, тебе бы научится попроще излагать все свои претензии относительно твоих чувств, ты ведь и сам понимаешь, такой человек как ты внушает впечатление не стеснительного и тихого персонажа, каким ты предстаёшь сейчас. А тем более…— Не давая ему закончить предложение, Сугороку решил начать уже действовать и прекратить тянуть, ведь совсем неизвестно, куда может завести мужчина свой диалог, и как после такого можно будет сказать такие важные слова, так режущие рот с языком, попутно успевая терзать ещё и душу своими мелкими иголочками-щупальцами. — Я люблю тебя. После этого мгновения казались вечностью, это как в старой русской традиции после горячей бани прыгать в прорубь с ледяной водой, или сугроб. После погружения твоё сердце пропускает один медленный удар и замирает, выжидая некоторое время, прежде чем опять начать гонять кровь с удвоенной силой. Так и сейчас ощущал себя мужчина, из чьих уст вырвались эти слова. В комнате воцарилось молчание, Хаджиме ждал ответа и слегка сжимал руку что держали его, а человек напротив него застыл с каменным выражением лица. – Хаджиме, если ты решил пошутить, то завязывай, это уже совсем не смешно – Пытаясь сохранять спокойствие, Кенширо посмотрел на коллегу. Он совершенно не представлял чем может быть вызванно такое несвойственное ему поведение и ожидал объяснений. — Нет, это не шутка, и я добавлю, что предельно серьëзен. — Кажется после этого спал тремор и немного прояснилась голова, видя в глазах напротив ни презрения, ни ненависти Хаджиме поднялся, и теперь смотрел на мужчину сверху вниз. И тут никто не сможет сказать, что сподвигло Йозакуро на этот поцелуй, даже он сам, но можно с уверенностью сказать, Сугороку не ожидал этого и застыл на несколько секунд в полном смятении . Немного подумав и умозаключив – это можно считать за взаимность его чувств, начал отвечать со всей чувственностью и нежностью, что так и рвалась наружу и ждала момента с их первой встречи. Это был нежный и мягкий поцелуй, Хаджиме даже позволил Кенширо вести его. Но после всë таки взял инициативу на себя. Он начал вылизывать губы, рот, и язык, затем запустив руки в волосы Йозакуро притянул на себя, углубляя поцелуй. В это время его вторая рука, сжимаюшая плечо, стала переходить на талию и слегка сжимать еë, попутно поглаживая круговыми движениями. Но и Йозакуро не отставал. Он переместил свои руки на шею партнёра, позволяя вести себя и открыл рот шире, давая больше место для манёвров, одному Сугороку известных.