kiss, kiss, fall in love

Сяо Чжань не верит в любовь с первого взгляда. Если отбросить романтику, у него нет на это времени. Во что он действительно верит, так это в страсть с первого взгляда — случайное влечение, которое случается редко и потенциально может превратиться в любовь. В книге, которую он однажды прочитал, был абзац, в котором довольно чётко говорилось, что мы любим кого-то только тогда, когда мы не знаем этого человека полностью, а знаем только те части, которые нам разрешено наблюдать. С его точки зрения, любовь глубже визуальной проекции; любовь трудоемка и требует уверенности от обеих сторон для построения отношений. За ней должны следовать уважение и восхищение. Верно, может быть, именно из-за таких убеждений, он никогда раньше не был в отношениях. Когда он встретил Ван Ибо — он впервые увидел его танцующим — подумал, что талантливый молодой человек принадлежит сцене, где его окружают камеры и внимание зрителей. Фактически, Ван Ибо был человеком, который требовал внимания, который сиял ярко, даже если просто шел рядом. Тем не менее, в то время Сяо Чжань не особо думал об этом. Ван Ибо нужно было записывать телешоу, в то время как Сяо Чжаню еще предстояло выучить много танцевальных связок и пройти долгий путь в своей карьере. У Сяо Чжаня было мало опыта, он тогда только начинал осознавать этот, внешне выглядящий сказочно, мир индустрии развлечений, а Ван Ибо, несмотря на то, что был моложе, был гораздо более опытным, когда дело доходило до ношения дорогой одежды и фальшивой улыбки на камеру. Раньше его было легко игнорировать. Однако сейчас, когда Ибо рядом каждый день, это невозможно. Как он мог игнорировать его, если Ибо приближается к нему каждый раз, когда Сяо Чжань пытается держать дистанцию? Ибо даже не дает ему возможности сходить в душ, не говоря уже о том, чтобы попить воды или отдохнуть. — Чжань-гэ, — в тысячный раз зовет Ибо, — Чжань-гэ, — снова зовет он, когда Чжань не отвечает, — Сяо Чжань! Он смотрит на ребёнка в обличии взрослого. — Айя, что такое? Они сидят на траве, с завязанными волосами. Честно говоря, весь этот день был достаточно напряженным, а Ибо не выглядел уставшим, напротив, он был готов продолжать доставать его, пока не привлечёт все внимание Чжаня. — Что ты слушаешь? — спрашивает Ибо, указывая на наушник Чжаня, из которого слышно Against the light. Глаза Ибо снова делают это: выражают взгляд брошенного щенка. Что не так с этим мальчишкой, так намеренно окружающим его? — Стефани Сан, — отвечает Сяо Чжань, — Ты ее не знаешь, да? У диди не такой музыкальный вкус, как у меня. — Это потому, что ты старый, — провоцирует Ван Ибо, мило хихикая, — Дай и мне послушать, гэ, поделись со мной своим музыкальным вкусом. Ибо пытается взять левый наушник, однако Чжань уклоняется. — Успокойся, ребенок 97-го. Ты хулиган. Ты только что назвал меня старым, а теперь хочешь послушать мои старые песни? Ван Ибо недоволен. — Что не так? Это не было оскорблением! Парни постарше — сексуальны! — Сексуальны? — вскрикивает Сяо Чжань, удивленный ответом, — Ван Ибо, ты человек? Оставайся там, оставайся там, ты становишься все более и более бесстыжим… Это были неправильные слова. Недовольный тем, что не получил желаемого, Ван Ибо ведет себя хитро, как лис: он подходит ближе, вытаскивая наушник из уха Сяо Чжаня. Музыка стихает, и это сбивает с толку на мгновение. Затем он поднимает взгляд и понимает, что Ван Ибо держит наушник в руках с озорной ухмылкой. — Что ты задумал? — спрашивает Сяо Чжань, вероятно, менее раздраженный, чем следовало бы, — Ван-лаоши, верни его. Почему ты такой? — Гэ клеветал на меня! — говорит Ибо, — Поэтому никакой Стефани Сан! Гэ должен обратить внимание на меня! Сяо Чжань вздыхает, запрокидывая голову в знак поражения. Честно говоря, находиться рядом с Ибо стало сложной задачей. Ибо как будто нравится играть роль Вэй Усяня: окружать его, куда бы он ни шел, просить старшего взглянуть на него, требовать внимания, делать комплименты больше, чем необходимо, брать у него вещи без разрешения и звать его снова и снова: Чжань- гэ, Чжань-гэ, Чжань-гэ! И хотя Сяо Чжаню нравилось это внимание, он не признавал этого. И хотя его сердце танцевало от удовольствия каждый раз, когда он называл его «гэ», никому не нужно было знать об этом, особенно Ван Ибо. Иногда парень смотрел на него, как будто знал, какой эффект он производит. — Ван-лаоши… не будь злым. Будь добрее, ладно? — устало просит Сяо Чжань, — Я всегда обращаю на тебя внимание! — Это не так, — надувается Ибо. — Так, — возражает Чжань, — Не веди себя так избалованно, нам скоро нужно будет вернуться к съёмке. Дай мне немного отдохнуть. Ван Ибо долго смотрит на него, пока, наконец, не хихикает. Такой смех издаёт ребенок, прежде чем поджечь дом. Это опасно. — Я отдам его обратно… — начинает он, прижимая наушник ближе к себе, — Но сначала ты поцелуешь меня. Сяо Чжань замирает на месте. Его сердце забилось быстрее. — Что? — он смущается даже при мысли о только что произнесенном слове, — Ван Ибо, о чем ты, черт возьми, думаешь? Ибо смеется. — Я не знаю, о чем думает Сяо-лаоши? Я сказал поцелуй, но не сказал куда. Просто поцелуй меня здесь — говорит он указывая на свою щеку — и всё. Пару секунд Сяо Чжань стоит в ступоре. Ибо повернул лицо в сторону, указывая на мягкую правую щеку, ожидая, когда губы Чжаня прижмутся к ней. В самом деле, что происходило с этим ребенком? — Ты ударился головой? — взволнованно говорит Чжань. Ибо поворачивает голову. — Похоже, тебе придется попытаться выжить без своих старых песен, — говорит он, — Жаль, что Сяо-лаоши не сможет ничего послушать… Сяо Чжань бьет себя по лбу. Поцелуй… да, поцелуй в щеку, но все же поцелуй. Немного, не так ли? Просто поцелуй. Это не должно ничего значить, и на этом все закончится. Эта мысль не должна его беспокоить. Это ничего не должно значить. — Хорошо, — вздыхает он, признавая поражение, — Хорошо, маленький гремлин. И, прежде чем Ван Ибо смог понять, что его желание сбудется, Сяо Чжань наклоняется, чтобы прижаться губами к щеке и оставить легкий поцелуй, быстрый и мягкий. — Это ничего не значит, — думает он, отпуская щеку Ибо, чтобы вернуть наушники. Большие ладони разжались, и теперь он легко вернул наушник. Когда Чжань встречает его взгляд, Ибо смотрит на него с серьезным выражением лица, пухлые губы вздрагивают. — Доволен? — спрашивает Сяо Чжань, пытаясь успокоить свое сердце, — это ничего не значит, — снова думает он, — это ничего не значит. — А теперь будь хорошим мальчиком и помолчи. Ван Ибо сидит тихо, глядя, как щенок, и наконец-то дает ему отдохнуть.

***

Чёрт. Поцелуй что-то значил. По крайней мере, для Ван Ибо уж точно. Это было то, что ему нужно, чтобы все больше и больше приставать к Сяо Чжаню в перерывах между съемкой. На следующий день, когда они сидят бок о бок в раздевалке, Сяо Чжань просит своего менеджера принести ему капли для глаз. Затем, за секунду, капли для глаз оказываются в руках Ван Ибо. — Сяо-лаоши, тебе это действительно нужно? От этого твоим глазам не станет хуже? У Ибо было пугающе остроумное выражение лица. Чжань уже знал, что должно было случиться. С того дня, как он мог думать о чем-то еще, кроме ощущения щеки Ибо на губах? Как он мог думать о чем-то другом, кроме этого непослушного ребенка? — Ван-лаоши, столько людей говорят, что ты крут… что бы они подумали, если увидели, как по-детски ты сейчас себя ведёшь? Недостаточно убедить его. Сяо Чжань хочет кричать, чтобы все могли услышать, насколько бесстыдным, каким чрезвычайно упрямым и каким испорченным ребенком был Ван Ибо. Как его сердцу смириться с этим? — Гэ, я верну, я верну, — смеется он. Через несколько секунд Ван Ибо понижает голос и добавляет, — Но это будет стоить тебе кое-чего. Руки Сяо Чжаня слегка дрожат. — Мне нужно заплатить, чтобы вернуть свои глазные капли? — Мм, — Ибо кажется гордым, рад, что его поняли, — Как насчет поцелуя? — Я думаю, ты мог бы просто перестать брать то, что принадлежит мне, — сухо отвечает Чжань. — Но это же не весело? Ибо игриво смеётся, и это тот смех, который зажигает что-то внутри Чжаня. На самом деле непонятно, какое влияние на него оказывает Ибо. — Просто поцелуй в другую щеку, — он указывает на мягкую щеку. Сяо Чжань вздыхает. Когда Ван Ибо забрал капли для глаз, Сяо Чжань уже знал, что его ждет; он очень хорошо знал, что споры ни к чему не приведут. Неужели Ибо делал так со всеми, прося поцелуй в обмен на их вещи? Забирать вещи у других, чтобы привлечь их внимание? При мысли о ком-то другом на его месте, о том, что Ибо требует внимания от кого-то еще… Сяо Чжань злится. Наконец, полный решимости, Чжань снова держит Ибо за подбородок, повернув голову в сторону. Быстро, но не так, как в прошлый раз, Сяо Чжань целует его в левую щеку, и слышится тихий звук. Затем он забирает глазные капли, и Ван Ибо возвращается на своё место, как воспитанный ребенок. Однако на его губах появилась улыбка. Сяо Чжань вздыхает, ему внезапно становится жарко. — Серьезно, у тебя нет границ. И стафф рядом снова дышит.

***

Это происходит еще раз, неделю спустя, когда Ван Ибо решает забрать у него из рук бутылку чая. — Чай Чжань-гэ такой хороший, — говорит он, улыбаясь, — Я оставлю его. — Ты, маленький вор… — бормочет себе под нос Сяо Чжань. Он слишком хорошо знал цену, которую ему придется заплатить, чтобы вернуть свою бутылку. Это случится через 3… 2… 1… — Гэ, ты знаешь, что тебе нужно сделать! И когда Сяо Чжань смотрит на него, Ибо беззастенчиво смеется, его глаза зовут подойти поближе, хотя вокруг было так много людей. Ван Ибо был парнем без комплексов, парнем, который делает все, что хочет. Ему было наплевать, если вокруг были люди: он флиртовал с парнем постарше, не обращая внимания на осуждающие взгляды. Иногда было бы неплохо набраться смелости. Возможно, выходка парня, стоящего перед ним, уменьшит его беспокойство. Возможно, ему удастся подчиниться своим желаниям и притянуть его для поцелуя в губы, и спросить, делал ли Ибо все это под влиянием момента или есть шанс, что он все еще будет хотеть его поцелуев после окончания съёмок. — Так? — Ибо выжидающе смотрит на него, — Ты будешь тратить свой чай впустую? Он такой полезный, правда, Чжань-гэ? Разве ты не хочешь его вернуть? — Да… иди сюда, — зовет Сяо Чжань. Ибо подходит к нему быстро, счастливо, как щенок, затем поворачивает лицо в сторону, подставляя щёку. Это ничего не значит. По крайней мере, не должно. Чжань наклоняется и в третий раз нежно целует его мягкую кожу, немного дольше, чем в предыдущие два раза. В эти секунды его губы касаются щёки Ибо, все остальное не имеет значения, даже мечтательные вздохи, издаваемые стаффом, даже если кто-то снимал это или был звук сделанной фотографии. Он решает, что если Ван Ибо, безответственному ребенку, все равно, то и ему тоже. Когда истекает время, Сяо Чжань забирает свою бутылку с чаем. — Вот, вот, — улыбается Ван Ибо, смотря только на него с радостью, — Это было несложно, правда? Нет, это было несложно. Ничего сложного. И в этом была проблема.

***

В конце месяца они снимают важную сцену, в которой Вэй Усянь бежит с остатками клана Вэнь, оставляя Лань Ванцзи плачущим под дождем, убитым горем. Для него эта конкретная сцена была разрушительной: Сяо Чжань был актером-методистом, который входил в шкуру своих персонажей и в итоге глубоко страдал, когда с ними случалось что-то плохое. Мрачное чувство заглушает его. Во время перерыва Ван Ибо пытался подбодрить его, корчил смешные рожи, чтобы он не попал в эту дыру чувств, чтобы он не думал слишком много. Когда сцена подходит к концу, его сердце дышит легче, поэтому они молча сидят в гримерке. Некоторое время они не разговаривают друг с другом. Может быть, Ибо знал, что ему нужна передышка. Однако, когда они уезжают, его настроение, к счастью, улучшается. — Гэ! — зовёт Ибо, — Давай поужинаем вместе! Сяо Чжань кивает, улыбаясь ему, чтобы парень знал, что ему лучше. — Что ты хочешь съесть? — взволнованно спрашивает Ибо, вынимая из кармана телефон, — Я могу попросить своего помощника принести нам японскую еду. — Будет здорово, — подтверждает Сяо Чжань. Выходя из гримерной, Ибо берет в руку флейту Чэньцин. Это не имеет большого значения, или, по крайней мере, не должно. Сяо Чжань смотрит на парня, который небрежно крутил флейту, как раньше делал сам, и всё его существо наполняется любовью. Привязанность к этому человеку, который заботился больше, чем кто-либо. Глубокое чувство к этому ребенку, живущему в теле взрослого мужчины. В тот раз Ван Ибо понял, что нес что-то, что ему не принадлежало, только через несколько минут. Он быстро взглянул на Сяо Чжаня и улыбнулся, как бы говоря: Ну и что? Вот оно, у меня что-то твое, и ты знаешь, что я верну его только в обмен на кое-что другое… Однако ему не нужно было даже озвучивать это. Чжань приближается, но вместо того, чтобы дернуть за подбородок, он прижимается губами прямо ко лбу Ибо в простом коротком поцелуе ━ достаточно долгом, чтобы внутри него загорелся огонь удовольствия. — Спасибо, — говорит он, затем берет флейту у Ван Ибо, который застыл на месте, не зная, что сказать или сделать, только позволяя Сяо Чжаню забрать предмет обратно. Через несколько секунд Ибо счастливо улыбается, и они выходят из комнаты.

***

Когда это происходит снова, это намного опаснее, и Сяо Чжань ошеломлен его отношением. Была ночь, конец очередного сумасшедшего дня съемок, и они входят в коридор своих комнат, готовые хорошо отдохнуть. У Ибо была привычка просить остаться с ним подольше, лечь на его кровать и вместе поиграть в игры на телефоне; однако, в эту ночь, Ибо ни в чем не сомневается, просто следует за Чжанем к двери. Ван Ибо наблюдал, как он ищет в карманах ключи. Сначала он кладет руки в левый карман, и ничего. Затем он сует руку в правый карман и теряется, когда и там нет ключа. — Думаю, я оставил там свои ключи, — отвечает, устало вздыхая, Сяо Чжань. Ван Ибо не дает ему отвернуться от него. — Я взял, — признается он, вызывающе улыбаясь. Сяо Чжань сразу понимает. Поцелуй в коридоре в одиночестве казался хуже, чем поцелуй в окружении других. Что может помешать ему попробовать что-нибудь еще? Его щеки горят от разных мыслей. — Уже поздно, Ван-лаоши… — говорит Чжань, — Будь добрее. На самом деле Сяо Чжань не хочет, чтобы Ван Ибо послушал его. Ибо свойственно действовать импульсивно, решительно преследовать то, чего он хочет, и это было завораживающе. Определенно, Ибо не должен узнать об этом. Он уже и так привык, что он его постоянно хвалят. В это время — лунный свет освещал счастливое лицо Ван Ибо, от него исходила некая аура проницательности, а руки Сяо Чжаня покалывали от желания прижать его к себе… это было слишком заманчиво. — Я очень добрый, Сяо-лаоши, — невнятно отвечает Ибо, — Поцелуй меня. — Поцелуй меня, — говорит он. — Поцелуй меня в нужном месте, — добавляет Ибо, неторопливо приближаясь и глядя в глаза в темноте коридора. Сяо Чжань не может придумать ни одной причины, чтобы не сделать этого. Поэтому он наклоняется и целует нужное место, место, которое, по словам Ван Ибо, он должен поцеловать: прямо в его пухлые губы. Поцелуй длится недолго, он вполне целомудренный, не более чем чмок. Однако этого достаточно, чтобы потревожить его на всю оставшуюся ночь. Когда он перестает прижиматься губами к губам Ван Ибо, то парень с огнем в глазах достаёт ключ из кармана высоко поднимает его. — Поцелуй меня еще раз, — требует Ибо, — поцелуй меня еще раз, и ключ твой. Сяо Чжань молчит, прислушиваясь к звуку своего сердцебиения, руки слегка вспотели, как у влюбленного подростка. Кем он стал, так легко поддавшись своему желанию? — Чжань-гэ, — снова обращает внимание Ибо, — Чжань-гэ, поцелуй меня еще раз. Поцелуй меня снова… Сяо Чжань соглашается. Он решает не обращать внимания на последствия и тянет Ван Ибо за талию, крепко прижимая к себе. Его кожа гладкая под ладонью, что жадно путешествует по телу. Их губы сталкиваются, и это должно было что-то значить. Это должно было что-то значить, потому что Сяо Чжань ни за что не хотел забыть вкус его губ, не хотел больше не прикасаться к нему и не позволять кому-то другому добиваться его внимания. Грудь наполняется небывалым собственничеством, желанием внезапно сказать: Не целуй никого другого, не кради вещи других, не беспокой никого, кроме меня, никого, кроме меня. Руки Ван Ибо обхватывают его шею, поцелуй становится глубже, их языки сталкиваются, вызывая приятный шок в их телах, от которого Ибо стонет. Безответственный ребенок. Сяо Чжань прикусывает губу и снова стонет, это возбуждает ещё больше, и тут он вдруг вспоминает, что эти пьянящие чувства могут заставить его сделать то, что не следует. Сяо Чжань резко отстраняется, пока он еще способен связно мыслить. Ван Ибо смотрит на него; его губы манят. Нет, они не могут продолжать. Не могут. Не в этот момент. — Вот, вот, — повторяет он, чувствуя, что ему хочется рассмеяться, когда он видит, каким разочарованным выглядит Ибо, и как он этого заслуживает, — Это было не сложно, не так ли? Теперь будь хорошим мальчиком и возвращайся в свою комнату. Его руки ловят ключ в руке Ибо. — Чжань-гэ! — хнычет Ибо с чрезвычайно милым видом и покрасневшими губами. — Чжань-гэ нужен отдых, — отвечает Чжань и провокационно смеётся, довольный возможностью подразнить Ибо. — Сяо-лаоши, это низко с твоей стороны… — жалуется Ибо, обнимая Чжаня за талию в попытке уговорить его. Низко с его стороны? А когда он дразнил его повсюду, забирая его вещи и говоря, что только поцелуем можно заплатить за то, чтобы получить их обратно? Честно говоря, он не мог понять, как этот бесстыжий мальчишка стал тем, кого он обманул. — Это месть — отвечает он, внезапно спеша зайти в комнату, — Ты получаешь то, что отдаешь. Ван Ибо, конечно, недовольно вздыхает, и Сяо Чжань позволяет себе быстро чмокнуть его, а затем открывает дверь и быстро входит в свою комнату.

***

На следующее утро, под полуденным солнцем — Сяо Чжань особенно ненавидел такую погоду — единственное, что ему нужно, это его маленький вентилятор. Но когда он его ищет, то не находит и не думает о том, куда он вдруг исчез. Ответ был в игривом взгляде Ван Ибо. Всегда там. Ибо просит, тихо, чтобы слышал только он: — Повтори то, что ты сделал вчера, Лао Сяо, — как будто это ничего не значит — и, что еще хуже, как будто несколько человек вокруг не наблюдали, ожидая развития событий. — Лао Ван, будь добрее, Лао Ван, — просит он, потому что ему невыносима мысль о том, чтобы поцеловать его на людях, — Отдай его только на этот раз. Мы не можем сделать это здесь… Ван Ибо обращает пристальное внимание на последнюю часть. — Хм? Может, тогда сделаем это вечером в спальне?. Персонал молчит. Даже кончики ушей Ибо покраснели, как он посмел? Чжань чувствовал, как горит его лицо. Совершенно несправедливо. — Ведите себя тише, — предупреждает он, — Что с тобой? Внезапно, или ему показалось, что это так, Сяо Чжань пытается выхватить маленький вентилятор из его рук, а Ван Ибо, смеясь, убегает. Вскоре спокойный перерыв становится беспорядочным: Чжань бежит за Ибо, тот продолжает убегать, поднимая руки, чтобы не дать забрать предмет. Солнце не было милосердным, его одежда была тяжелой и сковывала движения, но все же они гонялись друг за другом, как кошка с мышкой. Через несколько минут пот стекал по лбу Сяо Чжаня, а Ван Ибо тяжело дышал, не сдаваясь, так как он был очень конкурентоспособным. Вспоминая тот момент, Сяо Чжань винит во всем усталость. В конце концов, что может сделать с человеком усталость? Именно усталость заставила его загнать Ван Ибо в угол дерева, подальше от лишних глаз, чтобы он мог свободно поцеловать его в плечо. Его губы коснулись открытой кожи ключицы Ибо, и Чжань почувствовал, как тот вздрогнул от прикосновения. Тем не менее, он не остановился. Он продолжал целовать его плечо, прослеживая путь к шее. — Чжань-гэ… — придушенным голосом позвал Ибо, — Поцелуй меня в правильное место… поцелуй меня здесь, — и притягивает подбородок Чжаня на миллиметры ближе к своим губам. Тем не менее, Сяо Чжань не сдается, не в этот момент. Им овладевает сила, романтическое побуждение, сокровенное желание продлить эту платоническую игру, заставить Ван Ибо почувствовать такое же разочарование, какое он испытывал в течение этих недель. — Не жадничай, — отвечает он, чувствуя дыхание Ибо в опасной близости. В последнюю секунду он отстраняется, забирая с собой вентилятор. Парень смотрит вверх, в его глазах написана обида. Еще немного, и я буду твоим, думает Чжань, не скрывая провокационной улыбки, и убегает обратно, оставляя Ибо с мягкими губами, которые он так хотел поцеловать снова. Еще немного, и он сдастся.

***

Украденные поцелуи продолжаются уже несколько недель. Ибо крадет его тапочки, телефон, лекарства, картофельные чипсы, куртку, одежду, сумку и зарядное устройство. А Сяо Чжань возвращает свои вещи только тогда, когда он целует его в щеку, или в лоб, в шею, в плечо, в руку, а иногда чмокает в губы. Они были очень похожи на двух влюблённых подростков, но кто он такой, чтобы остановить это? С Ван Ибо не было смысла разговаривать: если ему взбредет в голову что-то сказать или сделать, никто не сможет его остановить. Единственное, что беспокоило его в последние дни, это поддразнивания Сяо Чжаня. Каждый раз, когда он собирался углубить поцелуй, превратить его в нечто большее, чем просто прикосновение губ, Сяо Чжань убегал и это расстраивало его. Что ж, это служило Ибо своеобразным уроком. Кроме того, Чжань хотел посмотреть, как далеко это может зайти, как далеко готов зайти Ибо. Если он готов продолжить быть с ним, быть с ним после съёмок, несмотря на возможные трудности и обязанности, если он готов быть больше, чем просто увлечение, больше, чем поцелуи и поверхностная связь, тогда… — Чжань-гэ! Чжань-гэ! — зовет Ибо в коридоре, когда они возвращаются с ужина, готовые зайти в свои комнаты, — Мне нужен поцелуй, Чжань-гэ, поцелуй меня! Не будь мелочным. Прямо здесь, в губы! В его руках ничего не было. Сяо Чжань проверил, был ли ключ в его кармане. Да, он был там. Ван Ибо замечает это действие и вздыхает с самыми милыми щенячьими глазками, которые Сяо Чжань когда-либо видел, говорит: — Эй, на этот раз я ничего не украл… Я просто очень скромно попросил поцелуй у восхитительного, несравненного Сяо-лаоши. Трудно справиться с его решительностью. А все, чего хотел Чжань в этот момент, это завести его в свою комнату и расцеловать каждый сантиметр его нежного лица, но он отвечает: — Ты бесстыжий ребенок, который не уважает старших… ты не заслуживаешь поцелуев. Чжань действительно не мог не задаться вопросом, что же Ибо планирует после этого. — У меня есть план, — прошептал парень, словно прочитав его мысли. Его голос был приятным с нотками озорства. — План? — Сяо Чжан недоверчиво приподнял брови. — Мгм. План в процессе, — усмехается он, — Я пытаюсь украсть что-то очень ценное у Сяо-лаоши. Разве ты не заметил? Ох. Да, Сяо Чжань заметил. Он прячется в темноте коридора, прислонившись к стене, ожидая, когда можно будет устроиться в уютной постели, а Ван Ибо, вероятно, — он надеется — не мог видеть, как краснеет его лицо. Его сердце билось неконтролируемо быстро. Поэтому он не спрашивает, что тот пытался украсть, а вместо этого задает вопрос: — Зачем?. Ибо улыбается. — Потому что если я украду что-то ценное у Сяо-лаоши, он должен будет целовать меня всегда. Во что ввязался Сяо Чжань, увлекшись парнем на шесть лет младше? Этот разговор принял опасный оборот для них обоих. — Что ж… удачи в осуществлении этого плана. — Мгм, — Ван Ибо позволил поймать эту солнечную улыбку. Потому что Сяо Чжань уже смирился с тем, что Ван Ибо — его подсолнух, и он не мог (и не сможет) смириться с тем, если потеряет его, ни за что на свете.

***

Сяо Чжань не верит в любовь с первого взгляда. Если отбросить романтизм, у него нет на это времени. Однако он верит, что любовь можно раскрыть со временем, постепенно заполняя сердце человека, пока она не заполнит его настолько, что к тому времени, когда он это осознает, любовь станет частью его самого. Он не говорит Ибо, что его план уже давно сработал. Вместо этого, в последний месяц съёмок, он потакает ему, похлопывает по плечу, целует в лоб перед сном. И вот наступает последний день записи. Грустно наблюдать, как все заканчивается, как приходится прощаться с персонажем, который стал для него таким особенным. С чудесными пейзажами, которые вскоре станут воспоминаниями. Однако Сяо Чжань будет носить все в своем сердце с большим удовольствием. И в конце дня, наконец, слёзы утихают. Чжань приводит Ибо в свою комнату, в последнюю ночь, которую они проведут вместе, и целует его так, как парень хотел с самого начала: целует его в нужное место, в мягкие губы. Язык Ван Ибо встречается с его языком, парень стонет, и наконец позволяет себе прикоснуться к каждой части его тела. Он целует его всю ночь, потому что Ван Ибо так хочет, и они ложатся спать вместе, переплетясь всеми конечностями. — Бо, — зовет он, гладя его по волосам. — М? — только и пробормотал тот, а на его губах заиграла лукавая улыбка. — Твой план сработал. Парень громко смеется. Сяо Чжань просто наблюдает за ним — его смехом, впитывая каждый момент его радости, крепко держа его в своем сердце, которое было таким большим, таким искреннем… Ибо вполне мог бы там поместиться. Он уже. — Тогда целуй меня всегда, — просит его любимый человек. И Сяо Чжань целует.