Шторм минул

      Стоило вернуться домой. Взять себя в руки и просто пойти домой, вести себя, как обычно, улыбаться и шутить, потом пойти спать, сославшись на усталость. Это ведь так легко и просто.       Альберто Скорфано прекрасно понимал, что в этих действиях не должно быть никакой сложности, но не мог заставить себя сделать хоть что-то. Он не устал, напротив — полон сил как никогда. Вот только это касалось лишь его физических ощущений. Внутри же у него словно все выжгло огнем, точно он не жив вовсе, а просто ходячий труп, исполняющий какие-то действия машинально.       Альберто устал морально. Так хотелось заставить себя не думать ни о чем, притвориться, будто ничто в этом мире его не волнует. Но разве это возможно? Он так устал от притворства. Улыбаться всему миру, когда внутри тебя перегорело все самое лучшее — это суровая пытка.       — Святая Мадонна, да что же со мной не так?       Он бездумно уставился на кораллы. На ум пришли воспоминания из прошлого, якобы беззаботного и простого. Он помнил, как выбирался на сушу впервые, как потом буквально заставил выйти на сушу Луку, как изменил жизнь лучшего друга, но обрек себя на постоянные муки. Альберто порой просто не понимал, зачем все это было, хотя радовался собственным необдуманным поступкам. Кажется, он помог Луке стать счастливым. Кажется, он самолично обрек себя на страдания.       Глупец.       Ему надоело плавать. Нет, он не прятался в воде от лучшего друга, Лука и сам бывал в воде часто, навещал родных на морском дне. Альберто понимал, что здесь избегать Луку вряд ли получится. А он его именно избегал, просто старался хотя бы не оставаться с ним наедине. Для этого пришлось едва ли не перестать ночевать дома у Массимо, когда Лука там. Ему помогало то, что Джулия постоянно отвлекала лучшего друга разговорами ни о чем и обо всем сразу.       Прошло уже пять дней с тех пор, как Альберто сорвался и впервые позволил Пагуро узреть свои истинные эмоции. Он и сам не понимал, почему нарушил данное самому себе обещание — никогда не распахивать душу перед другими, даже перед Лукой. Особенно перед Лукой. Этот добрый наивный дурак ведь понятия не имел о том, что Альберто давно и безнадежно в него влюблен. А вот сам Скорфано это чувство осознал давно.       Говорят, в нежном возрасте невозможно отличить привязанность и дружескую симпатию от любви. Дети не понимают таких чувств, не могут их испытывать именно потому, что они еще дети, у них нет должного опыта и понимания мира. Альберто верил в это и твердил сам себе, что все, что он испытывает к Луке — это именно привязанность, не более того. Ведь они были связаны, они разделили так много всего на двоих, будь то отчаянную смелость или мечты.       Но Альберто всегда был влюблен. Он осознал это в полной мере, когда ему было четырнадцать, в тот момент, когда он проснулся ночью, ощутив тепло рядом. Тем летом они с Лукой еще ночевали в одной кровати, потому как комнат в доме Массимо было мало, как и мебели. Пагуро сладко спал рядом с ним, прижавшись лбом к плечу Альберто и положив на его живот ладонь. И, казалось, не было ничего особенного в этом, они ведь и прежде спали вместе, но именно той ночью все было иначе. Скорфано смотрел на друга, не в силах отвести взгляд. Изученное наизусть лицо было таким спокойным во сне, дыхание мерным, а рука невыносимо теплой.       Альберто замер, словно узрел его впервые в жизни. Это было очень странно, пугающе необычно. Он повернул голову в сторону Луки и позволил себе рассмотреть его лучше. В голову закрались очень жуткие мысли, а уже потом мальчишка осознал, что ему словно стали тесны собственные шорты. Он потрясенно распахнул глаза, бросил взгляд на свой пах, а потом вскочил с места и отошел прочь от кровати.       В ту ночь он впервые в жизни испытал возбуждение, и виной тому была близость с Лукой. Напуганный, Альберто просто проклинал сам себя за то, что это произошло. Ему было стыдно смотреть в глаза лучшему другу, будто тот мог знать, что да как. Лука лишь удивился, когда Скорфано заявил, что отныне будет спать на полу, что ему так удобнее. Лука ничего не понял. Святая наивность.       А вот для Альберто начались истинные мучения. Его жизнь с тех пор изменилась в худшую сторону. Он боялся быть близко к Луке, боялся, что этот срам повторится и он снова сорвется, боялся, что Лука поймет и будет его ненавидеть. Скорфано было так страшно. Он умышленно сделал все для того, чтобы минимизировать любые телесные контакты с Пагуро, а потом и вовсе начал его избегать.       Так прошло три года, за которые Альберто едва не сошел с ума. Он не мог показать Луке своих истинных чувств, не мог позволить себе так рисковать. Ведь это — Лука. Потерять его значило бы потерять смысл жизни. А так Пагуро хотя бы летом, хоть иногда был на виду. Скорфано хватало даже этой малости.       Лишь по ночам и в полном одиночестве он мог позволить себе делать то, чего с годами перестал стыдиться — заниматься рукоблудьем. С годами как-то получилось не стыдиться хотя бы перед собой. Однажды Массимо, сам явно стесняясь этого разговора, спросил у него, почему Альберто не попробует найти себе девушку. Скорфано настолько опешил, что мимоходом признался — ему не интересны девушки. Массимо, однако, спокойно изрек, что тогда стоит поискать парня. То, что он так легко это сказал, заставило Альберто в итоге поверить в то, что он не такой уж и ненормальный, как сам думал.       Если бы он только смог встретить другого парня, любого, кто вызвал бы в его душе хотя бы симпатию, стало бы лучше. Но сердце Альберто было навеки отдано Луке, хотя сам Лука понятия об этом не имел. Опять же, святая наивность.       А теперь все стало сложнее. Альберто сорвался и поцеловал Луку, а потом просто сбежал, как последний трус, коим он, похоже, и являлся всегда. Теперь Скорфано понятия не имел, как быть дальше, как вообще продолжать жить. Что вообще об этом думал Пагуро, Альберто не знал. Они не разговаривали, даже не пересекались толком эти пять дней. Скорфано очень постарался. Однако судя по встревоженным взглядам Массимо, Лука все же пытался с ним поговорить. Альберто бы и рад был, наконец, признаться во всем, перестать лгать и притворяться, но он так боялся этого разговора, так боялся реакции Луки.       Боялся, что потеряет его. Потеряет все самое лучшее и любимое, а именно этим всегда и был для него лучший друг.       — Долго ты еще собираешься меня игнорировать?       Скорфано не удивился, услышав его голос. Кто бы сомневался, что в воде Лука отыщет его гораздо быстрее, чем на суше. Впрочем, Альберто сам позволил себя найти, не зря же он провел так много времени, разглядывая кораллы, словно увидев их впервые в жизни.       — Сколько получится.       Пагуро подплыл ближе, но Альберто не шелохнулся. Им и правда стоит поговорить, вечно убегать и прятаться не получится.       — Хватит уже. Альберто, — Лука осторожно коснулся ладонью его плеча. — Давай поговорим. Прошу тебя.       Все такой же тихий тон, привычная мягкость в словах. Лука всегда был удивительным парнем с добрым сердцем. Когда-то он своим присутствием осветил жизнь Скорфано, уже начавшего в ту пору верить в то, что останется один навечно.       — Давай, — он.       Он хотел сказать, что ему жаль, что так вышло, что это была глупая шутка, что это было помешательство, вызванное солнечным ударом — да что угодно, в конце концов. Что-то, что заставит Луку поверить и не ненавидеть его. Что-то, что поможет сохранить хотя бы дружбу.       — Я знаю, что мы сильно отдалились друг от друга. И я просто идиот, потому что считал, что все нормально. Я и правда слепой, как ты и сказал. Прости меня, мне очень стыдно.       Альберто нахмурился. Он, наконец, посмотрел на Луку. Тот выглядел растерянным и грустным.       — Ты о чем вообще?       Это ведь не Пагуро должен был извиняться. Теперь пришла очередь Скорфано растеряться.       — О том, что происходит между нами, — отозвался Лука. — Я все эти годы не говорил тебе о том, что ты мне очень дорог, Альберто. А должен был повторять постоянно. Теперь, пока еще не поздно, я хочу сказать кое-что важное, — он подплыл совсем близко, так что Альберто испытал желание снова сбежать. Близость Пагуро его напрягала именно потому, что он однажды сам запретил себе быть рядом с ним, ведь тело реагировало словно само собой, предавая Скорфано и выставляя напоказ его низменные желания. — Альберто, ты для меня важнее всего на свете. И если мне придется выбирать, я выберу тебя.       Совершенно сбитый с толку, Скорфано мотнул головой.       — Да о чем ты вообще?       Он давно представлял себе их будущее, в котором Лука станет учителем в школе, будет жить в Генуе в красивом доме, женится на какой-нибудь красивой девушке и заведет детей, а сам Альберто так и останется бедным рыбаком в Ривьере. Отчего-то это виделось единственным вариантов развития событий. Ведь Луке уже пророчили место учителя, так с чего бы ему отказываться от любимого занятия? И ему ведь явно нравится жизнь в Генуе, так с чего бы возвращаться в Ривьеру?       — Ты меня слышал.       Лука вдруг улыбнулся. Его рука уверенно переместилась на лицо Альберто, отчего тот встрепенулся. Слишком близко. Нельзя.       — Я тебя не понял, — сказал он, отплыв назад. — Что ты несешь?       — Альберто…       Пагуро смотрел на него, и почему-то этот взгляд пугал. Скорфано не выдержал. Он сорвался с места и поплыл прочь, даже толком не соображая, что плывет к берегу, но кожей ощущая, что Лука помчался за ним. Они выбрались на песчаный пляж. Прямо как в тот раз — подумал Альберто, вспомнив день их знакомства. Тогда Лука тоже последовал за ним и вышел на сушу, впервые в своей жизни.       — Альберто!       Так хотелось убежать прочь, куда-нибудь далеко, но в той же степени хотелось забрать Луку куда-нибудь подальше от всего мира, спрятать его от чужих глаз, чтобы он был только с ним, с любящим его всем сердцем Альберто. Эти порывы были одинаково эгоистичны.       — Ты говоришь это из-за чувства вины? — в лоб спросил Скорфано, едва Пагуро вновь оказался рядом.       — Что? — встрепенулся тот. — Нет! Я говорю о том, что чувствую, Альберто. Я хочу, чтобы мы были вместе. Всегда.       — Почему?       В представления Скорфано все должно было быть не так. Лука должен был его сторониться, поняв, что к чему, ненавидеть его или презирать, но уж точно не говорить чего-то подобного.       — Потому, что ты мне очень дорог, — искренне ответил Лука. — Потому, что я… хочу этого.       Альберто упустил момент, когда лучший друг снова сократил расстояние между ними. Он был ниже ростом практически на целую голову, худой и бледный на фоне Альберто. Такой обманчиво хрупкий, красивый до умопомрачения. Его ладони обхватили лицо Скорфано. Еще одно мгновение, и Лука приподнялся на цыпочках и прижался к его губам. Альберто просто замер, смотря перед собой, но ничего не видя. Понимая, что да как, но не осознавая этого.       Лука его поцеловал, с такой легкостью, словно делал это всегда, словно так было правильно. Альберто едва не разомлел от этой близости, но быстро одернул сам себя, ощутив реакцию собственной плоти.       Он оттолкнул от себя Пагуро и отступил на шаг. Сердце забилось, как бешенное, казалось, вот-вот из груди выпрыгнет. Губы горели от желанного поцелуя, такого невинного, практически целомудренного, но все равно искреннего и настоящего. Даже такой малости хватало, чтобы лишиться разума окончательно и бесповоротно.       — Альберто.       Лука смотрел на него так пристально, точно в самую душу заглядывал, что Скорфано захотелось попросить лучшего друга отвернуться. Он не смог ничего сказать, слова упорно не шли на ум. Да и что тут говорить? Лука его не отверг, скорее напротив. Но разве это могло быть правдой? Это не сон? Это происходит на самом деле?       — Когда мы говорили в тот раз… — Лука запнулся, — я понял, каким эгоистом был все это время. Ты всегда все делал для меня, а я не обращал на это должного внимания. Но после того, как ты меня поцеловал, я все понял, Альберто. И у меня было достаточно времени, чтобы все обдумать. Поэтому, пожалуйста, давай попробуем… ну…       Он окончательно замялся. Его лицо раскраснелось от смущение, и это было так в его духе. Скорфано сжал руки в кулаки, понимая, что еще совсем чуть-чуть, и его накроет настоящий шторм из эмоций. Однако терять голову нельзя.       — А ты хорошо подумал? — спросил он, стараясь сохранять спокойствие. — Лука, у тебя так много всего впереди. Ты многого добьешься…       — А зачем? — прервал его Пагуро. — Зачем мне все это, если рядом не будет тебя? Мне хватит и того, что я смогу окончить школу. Найду работу в Ривьере и буду помогать тебе. Накопим немного денег и обязательно сгоняем куда-нибудь. Мест в мире много, успеем все посмотреть.       Лука улыбнулся, все так же открыто и искренне, как умел только он. Но Скорфано замотал головой. Это были слишком красивые слова, сопоставимые с исполнением самого заветного желания. Но ведь в жизни так не бывает.       — Ты просто испортишь себе жизнь.       Пагуро фыркнул.       — Испорчу, если потеряю тебя.       Он снова приблизился, но на сей раз Альберто схватил его за запястье, намереваясь не подпускать ближе, хотя в итоге прижал его к себе.       — Что же ты творишь, Лука? Глупый Лука…       Альберто и правда не знал, что ему говорить. Он просто прижал к себе самого любимого человека в мире и уткнулся носом в его макушку, отчаянно пряча непрошенные слезинки. С Лукой было так… хорошо, правильно. Он так доверчиво к нему прильнул, такой теплый и податливый.       — Ты ведь дождешься, пока я не окончу школу? — спросил он. — Меньше года, Альберто. Я сдам экзамены и сразу к тебе.       Скорфано зажмурился, стараясь запечатлеть на всю жизнь в памяти этот трогательный момент.       — Ты не обязан это делать.       — Еще как обязан.       Его руки обхватили талию Альберто, и тот, наконец, смог расслабиться. Солнце клонилось к закату, небо окрасилось в приятный розоватый цвет, волны стали шуметь. Кажется, скоро будет шторм. Впрочем, какая разница? Скорфано с шумом выдохнул — шторм в его душе уже минул.       — Значит, меньше года?       Лука кивнул, все так же не отстраняясь от него.       — Да. Сразу после экзаменов. Потом махнем куда-нибудь… в Венецию, например. Или еще куда-то, мне без разницы. Лишь бы с тобой.       Альберто замер, все так же наслаждаясь моментом, а потом осторожно отстранился от Луки, чтобы посмотреть на его лицо. Рука мягко коснулась чужой щеки.       — Ты в этом уверен?       Тот кивнул.       — Конечно. Никогда еще не был ни в чем так уверен.       Ему нельзя было не поверить. Лука не умел лгать и предпочитал всегда и со всеми быть предельно честным.       — Ладно.       А Альберто просто не знал, что ему говорить. Хотя, как знать, может в словах вообще не было никакой необходимости? Все самое главное Лука уже сказал. Да, он скоро уедет в Геную, будет оканчивать школу, но хотя бы еще два месяца лета они проведут вместе. И теперь Скорфано не придется его избегать, притворяться и лгать. Он сможет быть с человеком, которого любит, не опасаясь собственных чувств. Разве мог Альберто желать большего?       — Ты же дождешься, да?       Альберто улыбнулся — теперь уже совершенно счастливый. А как мало ему для этого счастья было нужно, подумать только. Он прижался к лицу Луки и поцеловал его, не отчаянно и на едином порыве, а нежно и неспешно, теперь зная, что его не отвергнут, что он может целовать любимого без опаски. Конечно, он дождется, будет ждать всю свою жизнь, если потребуется, не то, что год. Всего лишь несколько месяцев, а потом Лука снова приедет. И не важно, как сложится жизнь, куда важнее, что они будут вместе. Теперь, зная, что Лука хочет того же, Альберто понимал, что перед ними открыты все пути.       Вот она — его мечта, что уже сейчас стала явью.