Monster

Москва в последнее время особенно много думал. Тем единственным, что абсолютно полностью занимало собой все его мысли, был Петербург. И чаще всего Москва вспоминал два определённых периода их невероятно сильно переменившихся за всё своё существование отношений, постоянно прокручивая их в голове, переживая все те времена заново и зачастую сравнивая их между собой. И сравнение это всего приводило Михаила в неоднозначные эмоции. Мои движения уникальны, необычны 1, 2, 5 к 7 Я танцор во тьме Санкт-Петербург в период Золотого века русской поэзии стал романтичным и чувствительным, как никогда. Московский часто, навещая столицу, заставал того с книгой в руках - с необычайно вдохновлённым выражением лица и полными мечтательности глазами Романов мог зачитаться какой-то недавно опубликованной любовной поэмой настолько, что даже не замечал происходящего вокруг него. Михаил же мог впасть рядом с ним в аналогичное состояние, просто заглядевшись на прекрасно-задумчивое лицо своего возлюбленного. -Сашенька, -нежно протянул он, запуская пальцы в идеально уложенные волосы Романова. -Я так хочу тебя поцеловать. Они сидели в уединённой беседке, расположенной на задворках царского сада в Петербурге и наслаждались долгожданной, после нескольких недель разлуки, встречей и пребыванием вместе. На щеках Александра появился румянец. Он отложил вышедший совсем недавно роман "Евгений Онегин" и немного хмуро уставился на Москву. -Михаил Юрьевич, -его голос на миг дрогнул, но он быстро взял себя в руки. -Не здесь же. Увидит ещё кто. Санкт-Петербургу понадобилось немало времени, чтобы принять свои считавшиеся неправильными чувства, но его всё не покидал страх, что кто-то, в особенности царская семья, узнает об их отношениях. -И что с того, если и увидят? -Московский придвинулся к нему поближе, очаровательно улыбаясь. -Пускай смотрят, мне не жалко. Александр, кажется, засмущался от этого ещё сильнее, но поцеловать себя всё-таки позволил, хоть и в щёку. Я сломаю все суставы в моем теле И подойду к твоей кровати Ужасающе я украду твое сердце И буду доминировать над тобой Они договорились о том, что к 6 вечера Михаил приедет к Романову домой. Кто же знал, что именно сейчас на дорогах образуются такие большие пробки? Вполне объяснимо - вечер, конец рабочего дня, люди после работы разъезжаются по домам, но в этот раз колонны машин на дорогах Санкт-Петербурга стояли особенно долго, даже по меркам девяностых годов. Или, может ожидание и нетерпеливость сыграли свою роль? В любом случае, Московский то и дело поглядывал на часы, бормотал под нос о том, какие люди глупые и медлительные, и с каждой секундой терял своё терпение, желая приехать уже поскорее к своему любимому. Время уже доходило до половины седьмого, когда у Михаила зазвонил телефон. Зыркнув на водителя и думая, сможет ли тот подслушать разговор, он принял вызов и приложил телефон к уху. -Миша, -раздавшийся в трубке голос Саши прозвучал как-то слишком тихо и хрипло, и Москве показалось, что тому плохо, о чём он сразу же поспешил уточнить. -Плохо? -Петербург на секунду задумался. -Да, мне плохо. Я ждал гостя к шести, -внезапно он перешёл на жаркий шёпот, и Москва тут же почувствовал, как в животе скручивается узел, а тело покрывается мурашками. Он понял, почему голос Саши был именно таким - ему не было плохо, он был невероятно сильно возбуждён, и кажется, уже порядком устал ждать. -Почему-то я думаю, что он меня предал и решил не приезжать, -продолжал тем временем Саша всё тем же голосом, всё сильнее раззадоривая не только себя, но и Михаила. -Я разочарован. Я так ждал, что кто-то сегодня приедет и... -Саша, -тяжело выдохнул Москва, прерывая его. -Я скоро буду. Я попал в пробку, просто, блять, дождись меня, хорошо? В трубке раздался тихий, почти издевательский смешок и несколько секунд тишины, после которого до уха Михаила донёсся протяжный стон. Он зашипел от досады и завершил вызов. -Мы никак не можем ехать побыстрее? -Московский не думал о том, что его вопрос вышел слишком грубым, он просто хотел уже побыстрее добраться до Саши и взять его, заставляя часто дышать и стонать до сорванного голоса, чтобы уж точно не стал больше нести подобный бред таким жарким голосом. -Не растолкать же мне машины, -таксист нахмурился, глядя в зеркало заднего вида на грубого пассажира. Тот же выругался под нос и вытащил из кармана куртки купюры - около 15 тысяч, довольно большая сумма по меркам тех времён. Впрочем, для Москвы это не было как-то особенно много, а сейчас вопрос денег его вообще не волновал. -Я заплачу большие деньги. Найдите только способ доехать уже побыстрее, меня давно ждут. Я маленький монстр, бойся меня Я буду мучить тебя, заставляя думать только обо мне Я хочу танцевать и играть Над твоим застывшим телом, пока я произношу заклинание Люди просто до смеха глупые и жадные. Стоило таксисту показать деньги, и он тут же нашёл короткий путь до пункта назначения, не занявший и десяти минут, а сколько они могли ещё простоять в пробке - полчаса, час или полтора, даже представить было страшно. Именно об этом думал Московский, пока ехал в лифте и судорожно рылся в своей сумке в поисках ключей. Это раньше, в советские времена Петербург в ожидании Миши мог оставить входную дверь открытой, сейчас же, учитывая царивший ныне невероятный уровень преступности, это было попросту опасно. Зайдя в спальню, он сразу увидел Сашу - тот сидел спиной к двери на кровати возле окна, завернувшись на уровне локтей во что-то наподобие простыни или покрывала, светлое, и, вроде бы, шёлковое. В другой ситуации Москва задумался бы о том, откуда это взялось, ведь он так хорошо знал о пристрастии Петербурга к бордовому постельному белью. Но сейчас это его абсолютно не заботило. Быстрыми шагами он подошёл к Саше и уже было собрался вцепиться зубами в его шею, попутно стягивая с себя рубашку, как тот внезапно оттолкнул его от себя. -Это чуть позже, любовь моя, -со смешком произнёс он. -Я приготовил для тебя кое-что особенное. Москва замер, будучи в абсолютной растерянности. -Но как же... -Я тебя не дождался, -вздохнул Романов, встав с кровати и потянув за собой свою светлую ткань. -Так что теперь и ты подождёшь. Видишь, я лишь играюсь У меня нет плохих намерений Я маленькая, но опасная Кто сможет отвергнуть меня? Он кружился по комнате, время от времени то заворачиваясь в полупрозрачную ткань, то снимая её с себя и игриво стреляя глазками, всё танцевал и танцевал одному ему понятный танец, и в падающем из окна лунном свете это выглядело просто невероятно притягательно. Москва лежал на кровати - важнейший и единственный зритель, и всё думал, когда же уже Саша натанцуется и полезет к нему. "-Никаких прикосновений к себе, пока я не закончу, -потребовал он перед началом. -И даже не думай ко мне лезть, слышишь?" И Миша следовал этим требованиям, чувствуя, как по телу проходят и собираются внизу живота жаркие волны желания. Ему хотелось завыть и потребовать Петербург заканчивать уже со своим представлением, как тот вдруг замер, глядя с насмешкой и даже как будто долей высокомерия. -Неужели так устал ждать, милый? Ответом стали затуманенный взгляд и тяжёлое дыхание напротив. Он фыркнул. -Я тебя почти целый час ждал, а ты и трёх минут не смог. Позорно, -с этими словами Саша забрался сначала на кровать, а потом и уселся на колени Московского, проводя руками по его животу. -Я очень перед тобой виноват, признаю, -тот выдохнул, всё ещё не прикасаясь, хотя руки уже чесались облапать каждый сантиметр этого прекрасного тела. -Только перестань ты уже надо мной издеваться. Романов сильно наклонился вперёд, оставив между их губами какие-то считанные миллиметры. -Точно признаёшь вину? -Да, -Михаил снова тяжело выдохнул, а в следующую секунду уже почувствовал прикосновение чужих губ к своим. Он закрыл глаза, обняв Петербург за талию, а затем повалил его на спину, нависая сверху. За сегодня он уже слишком сильно устал ждать. Настало время красному солнцу взойти Ты наконец-то почувствовал облегчение И теперь почти готов уйти от своего сна -Миша? Ты меня слушаешь? Москва резко вырвался из своих воспоминаний, таких давних и таких приятных, и посмотрел на Сашу, который сжимал его руку и обеспокоенно смотрел на него. На пару секунд у Михаила перехватило дыхание, однако холодный осенний ветер, пронесшийся по Невской, не только отрезвил его, но и заставил обратить внимание на одну, казалось бы, незначительную вещь. -Ходишь, расстегнутый, -пробормотал он, завязывая покрепче пояс на пальто Петербурга, бывшее до этого распахнутым. -Холодает ведь. Тот еле улыбнулся. -Что это с тобой такое, дорогой? Что за неожиданное проявление заботы? Саша глядел со свойственной ему спокойной и нежной любовью в глазах - самое прекрасное зрелище для Московского. Пожалуй, именно поэтому он начал думать о том, как же сильно он любит своего Сашеньку, при этом даже не зная, называть ли его своим ангелом или демоном-искусителем, потому как тот совмещал в себе и то, и другое. -Я так хочу тебя поцеловать, -произнёс Михаил, завороженно глядя на Петербург. -Можно? Тот усмехнулся - всего на какую-то долю секунды, а затем с некоторым смущением тихо произнёс: -Можно. Но, монстр живёт вечно