Кот, капрал и немного простуды

Леви Аккерман ненавидел котов. Мало того, что эти пушистые комки ненужной шерсти в период линьки наводили грязь едва лучше толпы новобранцев, так постоянно требовали внимание. Терлись о ноги, ласкались, наглой мордой заглядывая в глаза и взывая к совести. Леви Аккерман совершенно не был привередливым или избалованным человеком. Просто для себя так решил — никаких котов в доме. Или в штабе. Или вообще в поле зрения. Никогда. И что теперь? Ему оставалось давить свои принципы, внутренне вздыхать и с укором смотреть на Петру. Где эта странная девушка нашла в переходной от осени к зиме период, когда на улицу человек в добром здравии не высунется, наглого серого кота с забавными черными глазами, он так и не понял. Её речь то и дело прерывал смех. — Разве он не милый? Капрал, ну он же погибнет — зимы такие холодные. Давайте оставим его у себя и выпустим к весне, — немного подумав, она с энтузиазмом добавила: — Оруо всегда не доедает рыбу, помните? Вы часто на него за это ругались. Теперь найдем ей применение, — её рука плавно проскользила по шерсти кота, который тут же довольно замурлыкал. Будь на её месте вышеупомянутый Оруо, тот бы непременно пошёл к черту и подальше, но один из принципов Леви гласил чёткое: не выражаться при дамах. Особенно при Петре. Да, она являлась одной из самых талантливых солдат, раз в столь юном возрасте пробилась в элитный отряд, но было в ней что-то, что не позволяло относиться «как ко всем». Леви Аккерман никогда не смотрел ни на возраст, ни на пол, ни на что-то ещё. — Спасибо, Оруо, — процедил он, кашляя от проявившейся аллергии, — теперь у нас ещё один балбес в отряде. Петра довольно усмехнулась. Её вот к балбесам не приравнивали никогда.

***

— Иди сюда, Пушистик, — кот спрятался под стол, — ну вот, — Рал обреченно вздохнула и подвинулась ближе к камину. Зимы и правда холодные — вот, наглядный пример, высунулась на задание и подхватила простуду. До смерти обидно — не титаны повалили, а обычный насморк. И это её, самую талантливую девушку в Разведкорпусе, на которую возлагали столько надежд! — Пушистик, — знакомая усмешка раздалась рядом. Петра мгновенно обернулась и улыбнулась, завидев Аккермана, — в твоём духе, Петра. — Если у Вас есть предположения насчет другого имени, я с радостью выслушаю, — она подвинулась, ещё раз чихнув в такт коту, находящемуся в другой стороне комнаты. Леви показалось, что сегодня он пребывает в хорошем расположении духа впервые за полгода, с того момента, как его товарищи первый и последний раз убрались по первой просьбе. — Вы похожи, — он сел на холодный пол рядом с ней и недовольно осмотрел покрасневшие глаза напарницы, — оба глупые. Хватит здесь сидеть, ложись и отдыхай; не хватало ещё, чтобы ты разболелась ещё сильнее. — Ох... — Петра попыталась рассмеяться, но смех был прерван кашлем. Осталось довольствоваться улыбкой, — волнуетесь за меня, капрал? — Ничуть, — Леви подал ей руку, и, ощутив её теплую ладонь в своей — холодной, добавил, — только за то, что этот комок шерсти приживется тут навсегда. — Покормите его на ужине, — девушка зевнула и прикрыла глаза, опуская голову на подушку, — считайте, что это личная просьба. Пушистик нагло сверкнул глазами.

***

Леви Аккерман ненавидел котов. Всеми фибрами души, до отвращения — ненавидел. И видеть его, кидающего в приспособленную под миску полуразбитую тарелку, было максимально странно, но никто не спрашивал. Котом занималась исключительно Петра — аккуратно стригла ему когти, чтобы не смел портить пол и занавески, кормила стабильно три раза в день, а играли с ним все остальные. После тяжелого дня мурлыкающее создание было лучшим лекарством. Капрал Леви был единственным, кто с Пушистиком никак не взаимодействовал. До этой минуты. И, судя по брошенному на притихших солдат взглядом, о причинах нельзя было спрашивать.