Медленное утро

Когда после соревновательных прокатов за нами закрывется дверь номера, все думают, что нас там ожидают бурные любовные игры. И это правда. Большей любви не бывет, чем та, когда тебя держат. Держат здесь. На этом свете. Когда дверь закрывается, я низвергаюсь на него всем своим водопадом. Чувств и слез. Тем, что каждый раз держится под ледяной маской за бортиком. Спортмены во мне должны видеть скалу. А остальные — не важно. О моих океанах, из которых вырастают эти скалы для следующих соревнований, знает только он. И он держит меня. И мое сердце, скачущее по углям еще полночи. И мои плечи, и мои руки, которые трясет так, как будто их присоединили к электросети и пустили по венам 220, такой вибрацией выходит это все из меня. Такой ценой это все исторгается изнутри. А он держит. И все принимает на себя. И мне страшно, что однажды он заполнится этим и уйдет. Не за себя страшно. До его появления в моей жизни я с собой справлялась, и после справлюсь. За него страшно — я с этим живу внутри много лет. Он с этим жить не сможет. Мы об этом не говорим никогда. Единственное, что я ему могу сказать — «Ты не обязан». И в ответ слышу одно — «Я здесь». И он меня держит еще крепче. Слезы — это правильно. Это разрядка. И если разорвется не слезами снаружи, разорвется внутри. Мелким сосудиком где-то в мозге. И это страшно. А еще разрядка — это секс. Но не хочу такого для нас. У нас он никогда не будет ассорциироваться только с чистым спортом и разрядкой. У нас он — всегда искусство. Так же как и фигурное катание —  это искусство, которое благословило собою спорт. Поэтому вечером только слезы. Только катарсис. Только нежность. Только крепкие руки и замедляющийся стук моего сердца. И все это тоже любовь. Как и та, которая утром. Раньше я утра не любила. Раньше я не знала, что они могут быть с тобой. Наши медленные утра. Они всегда происходят после преодоленных вплавь океанов. Но не обязательно только после них. Они просто бывают. Когда хочется чувствовать себя единым большим небом. Ведь все в жизни имеет свой конец. И только небо бесконечно. В Бостоне тебя не было. Тот редкий случай, когда ты меня не мог держать. Тот редкий случай, когда надо было опять доказывать «Я есмь». Я еще раз поняла, насколько все было бы ужасно, если бы тебя не придумали. Там была Диана. Уже легче. Но с ней я тоже должна быть скалой. Не такой крутой и высокой. Но все же. Я — ее опора. А ты — моя. Когда я вернулась, ты мне подарил две большие чашки для утреннего кофе. С клюквой (Cranberry Cup — в дословном переводе одного из вариантов «Клюквенная чаша»). На них были наши имена — и они соеденены лентой. — Видишь, они символично парные — сказал ты, — а лента для того, чтобы ты соблюдала дистанцию. Всё, как предписывает МинЗдрав. — Не ближе полутора метров? — Не дальше полутора метров. Чтобы ты утром не смела от меня далеко уходить, когда делаешь первый глоток кофе. — Я тебя люблю, — зарылась я в него так глубоко, как только могла. Если бы смела проникла бы в самое ядро этой великолепной планеты, чтоб прошептать это и поцеловать ее изнутри. Эту любимую Вселенную. — Докажи! — А чем изволите, мой господин? — Поехали делать тест-драйв нашим новым кружкам. Утром. — Медленным утром. — Тут без вариантов, — его поцелуй, как печать скрепил намерения. — Есть совершенно  замечательное место. Клюкву не обещаю, но других ягод там полно. — Ты меня везешь на ягодную ферму работать? — Отрабатывать. Пропущенное. И он игриво шлепнул меня пониже спины. Хвойный лес, гудящие, как орган сосны, кристально чистый воздух и уютный коттедж посреди этого оазиса девственной природы. — Да, охотой нам не прожить, — резюмирую я, не попадая дротиком с кровати не то что в десятку, а даже в само плато дартса, — зато мы можем заниматься собирательством. Вспоминаю, как мы сегодня бродили по лесу и находили малину, которую ели прямо с куста, запивая ее поцелуями. Отчего выглядели как клоуны размазавшие грим. Или первобытные люди, покусавшие медведя. «Здесь есть один недостаток — не ловит связь» — сказал ты сразу по приезду. Но сейчас, лежа на огромном ложе и наблюдая в панорамные окна во всю стену, как отходит ко сну природа, я понимаю, что это не недостаток, а благословение. — И не такой я уж и плохой охотник, — говорит любимый, лукаво поглядывая на меня сверху — глянь, какую поймал лань! Шея — словно рука балерины, Уши — словно чуткие листья, Ноздри — словно из нежной замши, И глаза азиатской рабыни. И словно у рабыни, мои руки смежаются браслетами его рук над головой. — Поймал и буду жарить свою добычу! — Эй, первобытный человек, прежде тебе нужно добыть огонь! — принимаю я игру. — Ой сейчас как зажжем с тобой! Ой сейчас как искры полетят! — Да? — Да? — Да…да…да…да… Тысячи громких моих «Да» растворились уже в темноте сверчкового леса. А потом наступило наше медленное утро. Твои поцелуи не давали пробиться рассветному солнцу сквозь ресницы. Губы пахли крепким кофе и вожделением близости. От легкого дуновения мои волосы рассыпались по плечам и ты начал нежно уцеловывать сзади по линии роста волос. Коллекционировал поцелуями жемчуг позвонков. Руки еле касаясь, очертили абрис спины. И я готова была взлетать. Для этого ты мне выцеловывал на лопатках крылья. Ты шептал: — Мой ангел, возьми меня с собой в полет. Мy crystal angel. — Возьми меня, — вторила я ему. Невероятная полетная легкость во всем теле от тяжести твоего тела. Мы смежены блаженно и тепло. Мой тыл всегда защищен, я тебя чувствую спиной. Всегда. Мы не спеша, как медленно колышется утренний воздух, погружаемся в этот транс. А ты в меня. Медленно, нежно, мерно, как маятник метронома, утро отсчитывет наши колебания. Мы начинаем движения от тягучего, остинатного, глубокого Grave через Lento Sostenuto poco a poco входим в comodo moderato. Accelerando Animando Stringendo Assai stringendo Molto Assai stringendo Con moto Stretto con brio con fuoco agitato amoroso appassionato В кульминации немного tenuto, а потом rinforzando, doppio movimento, prestissimo и полный ad libitum senza metrum. И последний прыжок con tutta forze, deciso в unison. А после rallentando, calando, diminuendo. sospirando dolce И последний стон на mormorando. И так хочется дышать. Но получается только через раз. Зато сердце стремится пробиться сквозь ребра и вылететь на волю, наверняка только за тем, чтобы обнять твое сердце. Мы долго так лежим, вдыхая это блаженство, пока снова не засыпаем. Утром 24-го телефон словно испарился. Заходила в Хрустальный с ним, а где делся потом — вопрос. Обыскалась везде. И в машине еще раз посмотрела. Пусто. Посмотрели по камерам. Вхожу в кабинет с телефоном. Выхожу без. Всё. Хорошая новость — камер в кабинете у меня точно нет. Можем развлекаться. Об этом я подумаю позже. Когда телефон найдется. Если бы один. Было бы полбеды. А так оба исчезли. Прошлось ребенка будить с номера Косторной. Диша меня спросонья с Днем Рождения поздравила. Нажелала мне всего. Я выслушала. Приятные слова не лишними будут в такой неприятный день, в который все телефоны теряются. — Я телефон потеряла. Каскадом. Оба. — Ну я б тебе орден за это выписал. Да ты и его потеряешь. Смачный тычок полетел в сторону говорящего. Нечего меня троллить в таком-то горе. — Есть лучше идея. Давай я тебя украду. — И продашь цыганам. — Чего это цыганам? Ты ж не лошадь. — Знаешь, иногда себя чувствую. Эта лошадь была прекрасна, Как бывает прекрасна лошадь — Лошадь розовая и голубая, Как дессу незамужней дамы, — Слышала, что на Олимпиаде все золото взяла цыганская сборная? Блестело сильно. — Слышь, иди так пошути к боксерам. Страшно? Ага. И к гимнасткам не ходи. Они с виду безобидные, а так лентой могут удавить. Плавчихи утопят, фехтовальщицы — заколют. — А шахматистки?  С шахматистками как? — Ферзем в глаз — и усё, груз 200. — 1000 и 1 способ убийств на Олимпиаде от Этери Тутберидзе. Детективы писать не пробовала? Какая ты страшная женщина, однако. А я с тобой в лес собрался ехать, в глухую чащу, тет-а-тет. Может ты и меня того? — Нет. Мы фигуристы люди воспитанные, благородные. Тюк конечком по височку и все — человечек конечки-то отбросил. Хохочу я весело. Вот так побалагурить мы можем только вдвоем. Причем на любые темы, и неизвестно куда разговор заведет. Однажды чуть не подрались, обсуждая международную политику. Все, как обычно, закончилось нежностью. — Тааак. Женщина. Я тебя срочно беру на перевоспитание. До завтрашнего первого льда. — Можешь до второго. У меня на завтра планировано медленное утро с кофе и фильмом. — У меня есть для тебя нечто лучше. Лучше, чем фильм. — Книга? — дразню этого самонадеянного товарища. Конечно же я знаю, что он мне будет предлагать. И это действительно лучше. Лучше всего. — ? — Ну обычно так говорят, что книга лучше, чем фильм. — Со мной будет лучше, чем в самом крутом кинотеатре и библиотеке вместе взятых. Обещаю. — Мне надо будет купить новый телефон. — Давай доживем до завтра. Купим тебе телефон. — Два! — Женщина, оказывается ты ненасытна не только в постели. — Ну… Тут надо проверить срочно. Не растеряла ли я навык, — и я его укусила за ухо. На улице. При всех. А пусть думают, что хотят. Мой охотник. Имею право. Так, перебрасываясь колкостями, мы спустились к парковке. За парканом, аки голодные звери в зоопарке, прыгали люди с камерами. — Чего это они? До Олимпиады вроде далеко. С чего такой ажиотаж? — Да фанаты, как обычно, девчонок на нычку снимают. Не обращай внимание. — А мне кажется, что они как раз снимают именно меня. — Послушай, дорогая-золотая тренер, если бы у меня был выбор кого снимать девчонок или тебя, я бы тоже снимал имено тебя. — Спасибо за доверие, — ёрничаю, умощиваясь на переднее пассажирское сидение, — а в данных предложенных обстоятельствах, у тебя, бедного, и выбора-то нет. Приходится меня катать. А хочется ведь молодых девушек. Да? — Мне молодых девушек жена запрещает катать. Она у меня стерва и истеричка. — Мне кажется, ты сейчас оскорбил святую женщину, — расхохоталась я, и мужчина получил острым локтем под ребра. Медленное утро, как всегда, под сосновый шепот рассвета было шикарным. Второй раз я проснулась ближе ко второму завтраку. Потянулась. Ух выспалась! Вышла на крыльцо и посмотрела вокруг. А сегодня это место заброшенным не выглядит. Вот вдалеке, но все же различимо, девушка обрывает «нашу» позднюю малину и разговаривает по телефону. Стоп! По телефону? Значит связь есть! Так, надо срочно, из оставшегося одного на двоих телефона, звонить дочери. Хоть мы ее и предупредили, что едем туда, где связи нет. Но все же, надо знать, что с ребенком все ок. Я похлопала по карманам его куртку и нащупала прямоугольник телефона. Но то, что я достала из его кармана, вместо его телефона, повергло меня в шок. — Не это ищешь? Подошла я на кошачьих лапах бесшумно сзади. И посветила перед его глазами своими телефонами. Любимый даже не замешкался. Разведя руками, мол, ну случилось, ответил: — Значит нашла. — Да, Дише хотела с твоего набрать, пока ты бегал. — И? Не спешил он как-то объяснять по сути ситуацию, зачем ему нужно было устраивать этот цирк с отсутствующей связью и изъятием у меня телефонов. Все таки мы похожи — говорить поменьше, слушать повнимательнее, авось как-то ситуация предстанет другой, более выгодной стороной. — Что и? На клептомана ты не похож. На вора тоже — за все время у меня дома даже соль из солонки не пропала. Посмотрела я на него его же фирменным взглядом. — Ты видела? — Ну так, по верхам, посмотрела. Этого достаточно. За этой сенсацией журналисты приехали под Хрусталь? — Ну да. Ты же с утра не на связи. Вот они и решили лично. Я подошла и обняла его крепко-крепко. Мой самый дорогой человек. Заглянула в его самые добрые глаза в мире. — Спасибо тебе, родной. Я тебя очень-очень-очень-преочень люблю. Так любить, как я тебя люблю, люди не умеют. Только птицы. Только ангелы. Мы стояли в обнимку очень долго. И не было ничего более теплее и ценнее этих объятий. Ничего более. Просто два тела рядом. Просто два сердца в унисон. Просто две души сонорны. — Спасибо, что ты обо мне заботишься. Спасибо тебе. Обо мне еще так никто не заботился. — Я клялся перед людьми и Богом, что буду тебя оберегать. Сам не обижу и никому другому обидеть не дам. — Ты мое счастье. Только за что? Что я сделала такого, чтоб получить тебя такого моего..... такого идеального. — Я хотел тебя оградить от этой грязи. Хотя бы от первой волны. Я же знаю, как ты бурно на эти вбросы реагируешь. Поэтому и забрал все твои телефоны, поэтому и увез тебя сюда. Второй-третий день будут новые события, новые сенсации, всё сойдет на нет. — Оно и так всё когда-нибудь сойдет на нет. Все мы сойдем. Мы тут настолько быстро… быстро пролетаем на этой планете, что так хочется успеть… успеть насладиться тем, что дано. Насладиться тем, чтобы быть рядом с тобой. — Знаешь, я всегда удивлялся, откуда во внешне столь циничного человека, помещается столько нежности, тонкости, тепла и любви. — Аналогично. Могу сказать о тебе то же самое. Просто мы нашли друг друга. Хорошо, что вовремя поняли, что нашли. Что осмелились. Что не погрязли в своих страхах, комплексах, чужих разговорах. И хочется друг другу дарить только нежность, тепло и любовь. Грубость, твердость и цинизм оставим для других. — Они мне все лички оборвали с требованием комментариев. Именно так, с требованием. Вот народ беспардонный. 100500 пропущенных на телефоне. Ты все правильно сделал. Просто сэкономил мое время. И знаешь, я вот раньше, наверное, бы именно так реагировала, как ты говоришь. А сейчас мне жаль тратить свои эмоции. Жаль их расходовать на ситуации со знаком минус. Я лучше их подарю тебе. Со знаком плюс. Психика человеческая ведь не беспредельна. Я боюсь, что постоянно так себя расходуя в эмоциональном плане, однажды, придет такой день, я выхолощусь настолько, что перестану чувствовать. И плохое и хорошее. Боюсь, потому, что не хочу переставать чувствовать хорошее. А я хочу, хочу растворяться в тебе и в том, что ты мне даешь. Меня так никто в жизни не любил. Я зеркальный человек. И, знаешь, чем больше ты меня любишь, тем больше я отражаю это тебе обратно. Я не хочу переставать отражать. Мне это так нравится. Прости… я так много и путанно… А по этой ситуации. не беспокойся…все нормально. Ничего ведь, по сути, не произошло. Если не можешь изменить ситуацию, измени к ней отношение. И это тоже твоя заслуга. Ты меня научил как-то спокойнее на это все реагировать. Сейчас у меня приоритеты другие. Может с появлением тебя, может с возрастом…понимаешь, что не хочется больше этой собачьей гонки на потеху публике. Как-то все теряет важность. Кроме самого главного. Семьи. Тебя. Так что, не волнуйся. И это переживу. И следующее, сезон ведь только начинается. Не сахарная. Не растаю. — Ну не знаю, насчет «не сахарная». Под губами у меня всегда сладко, — снял он серьезность юмором. Как и обычно все ситуации у нас.  И мы сладко поцеловались. — А что вообще думаешь? — Теперь первое, что мы будем спрашивать при наборе — «Есть ли у вас собственный психоаналитик, умеющий кататься на коньках?» И после каждого своего замечания на тренировке, буду интересоваться «вы не хотите об этом поговорить?». Мать вашу! — А серьезно? — Она выросла. И книжки свои не только фотографирует, но и читает. Это заметно. Теперь бы ей их вначале разложить по полочкам, а не сваливать в две стопки. И в голове тоже. А потом идти делиться снизошедшими на нее откровениями с публикой. …Вот знаешь, она учится играть тонко. Вроде бы ничего конкретно плохого не сказала, даже признала, что благодаря мне она стала тем, кем стала, ничего нового обо мне не рассказала, прямо не обвиняла, плохими словами в мой адрес не ругалась… но вот абсолютное желание помыться после услышанного. И это уловили все. Иначе не было бы этого ажиотажа. Девочка учится играть невербаликой — взглядами, движениями, голосом, тоном, которым она может говорить о нашем общении. И это всё влияет на общее восприятие картины. И дает ей ту реакцию публики, которую она ожидает. Растет, в общем, опытная манипуляторша. И при других вводных, я бы даже порадовалась. В том мире, куда она нацелилась, именно так и надо. Но…вот не пойму. Хоть убей не пойму. Почему именно на мне надо все это оттачивать? Это не глупость. Она не глупа. И никогда такой не была. Поэтому вариант — ляпнула по-глупости, тут не вариант. Тут все продумано. Все разыграно как по нотам. Она думает, что я начну так же реагировать как в 2018? Она не учла один момент. Это ЕЕ ситуация до сих пор не отпустила. Ее. Не меня. Для нее Олимпиада 2018 стала пиком, кульминацией. У меня после этого уже сколько соревновательных побед было, которые затмили то, что случилось в восемнадцатом. А тут уже подъехала Одимпиада 2022. Если нас, конечно, туда пустят вообще. Как ни цинично, но каждая новая война стирает собой память о предыдущей. А у Женьки новой войны не было. Кроме того, прошло почти 4 года. Люди меняются. У них меняется окружение, агенты влияния. Я стала совсем другая — у меня изменились приоритеты, восприятие, окружение. Да, в конце концов, даже на клеточном, биологическом уровне человек полностью обновляется за 7 лет. Через 7 лет перед тобой будет стоять абсолютно другой человек, набор клеток будет другой, и том числе и мозга. Я сейчас и через 7 лет — абсолютно разные люди. Так и теперь — я образца 2021 наполовину, даже на клеточном уровне, уже не та, что в 2018. И реагировать я буду по-другому. — А как ты будешь реагировать? …Как МЫ будем реагировать? — А никак. Не хватало, чтоб мне еще была каждая собака командир. ..... Вот именно это меня и смущает. От меня ждут реакции. Опередленной. Предсказуемой. А значит, за всем этим стоит конкретный дирижер. Ведь зачем-то она это сделала? И именно сейчас? «Зачем ты это сделал, Гамлет? Я сам не знаю». Не Женин вариант. С таким подходом к жизни не навыигрываешь то, что она выиграла. Вот чего она добивалась? Чтобы что? Просто так испортить со мной отношения? Женя не зря говорила, что она моя школа. Просто так она ничего не делает. Тут два варианта. Либо скоро наша Евгения Армановна — понял, уже пробует на зубок отчество, — выплывет где-нибудь молодым и офигенным тренером. У кого? Плющенко? ЦСКА? Вариант Бобровой даже не беру во внимание. Хоть они и подруги. Как показала практика, для нее близкие люди ничего не значат, переступит и пойдет дальше. А уж ради чужого Депутата Бобра точно стараться не будет. А бабла там для большой игры нет. Вариант продолжения весенних событий с последующим привлечением Баюл даже не рассматриваю. Там же, вроде все уладили, и повода для сражений нет. Тогда понятно, почему она меня решила покусать — как-никак на моей фамилии даже из ничего можно сделать рейтинги.  Для пиара не пожалеем никого. А вот чей пиар? Тут либо очень большие деньги должны ей заплатить, либо у нее должен быть очень большой личный интерес. Если второе..... Может она свою личную школу собирается открывать? Тогда понятен хайп, ради которого не жаль даже близкого человека. Мне казалось, мы с ней близкие люди. Может, казалось… Либо второй вариант. Ее замотивировали неправильной информацией. В воздухе давно витает повышение возраста. Может ей объяснили, что с повышением возраста я останусь не у дел. И тут сработал принцип добить слабого. Или же ей сказали, что с повышением возраста, я никуда не денусь и буду вынуждена браться за нее, как за соревновательную единицу за неимением других? Вот повышение вообще не исключаю. Но! В таком случае девочку не просветили, что между принятием решения и его внедрением пройдет как минимум 2 года. А это значит, что если будут повышать до 18 лет. — на нас никак не отразится. Наша большая скамейка как раз через два года практически в полном составе войдет в совершенолетие. Если 21 — что совсем маловероятно, тоже переживем. Как показал опыт Рыжиков, можно работать и с готовым взрослым материалом и переделать его под результаты. Исправить до хорошего соревновательного уровня можно даже взрослых. Поэтому мне ничего не будет стоить взять готовую взрослую девочку и довести ее до хорошего уровня за год. Может и меньше. Ну и Рыжики. Думаешь я просто так от тщеславия внедрилась в пары? Там свежей тренерской крови нет. В этот пробел и будем вписываться. И в случае чего, с ними мы остаемся на взрослом уровне. Думаю, с танцами и Дишей с Глебом тоже что-то придумаем. Уже вертится на уме. А то, что все радуются, что в случае повышения возраста мою скамейку запасных накроет пубертат и они останутся без ультра си — так при повышении пубертат накроет всех. И я уверенна, наши даже в пубертате, будут выглядеть лучше, чем другие. Что они добьются этим повышением? Просто откатят спорт назад. Человечество в который раз само себе нагадит. В любом случае, с ее стороны глупо ожидать, что после подобных выходок, я захочу с ней иметь дело в прежнем отношении к ней. Если она думает, что в прошлом году переломила меня — она очень сильно ошибается. Если мне будет выгодно — буду работать с ней. Но ИМ придется теперь заплатить за это цену еще выше. — Да, милая. Переговорщик ты жесткий. Ты конечно тогда жестила… Не думал, что они на это пойдут. — Год был такой. Велась большая игра. Как видишь, пошли. Это им надо было больше. Не мне. Хотя мне репутационно тоже не помешало. — Да нею просто дергают за ниточки! Может с ней поговорить по-человечески? Объяснить, вот так все прямо. — Да сколько уже тех разговоров было… Вот она опять врет, когда говорит, что мы эту тему не поднимали при общении. Я человек прямой, и когда надо резкий. Экивоками не буду играть. Тут без толку говорить. … И вот совсем уж идиотский вариант… Просто хотят вывести меня из себя перед сезоном? Тут совсем уже со мной, как со спортсменом… Ожидать, что это может что-то изменить в моем поведении. В любом случае, чую за этим всем некую игру, куда меня хотят втянуть на правах марионетки. Поэтому самое правильное в такой ситуации — поломать им всю стратегию и поступить против всех ожиданий — всех планов, А, В, С. и.т.д. Полный игнор ситуации с моей стороны, думаю, они не прописывали по сценарию. То, что мы не ослы — будем доказывать работой. А пока помолчим, посмотрим как будет развиваться ситуация. У кого от спутанной игры будет жопа пригорать. Кто выйдет следующий на арену в этом цирке. … Она, говоря обо мне, часто даже не удостаивала меня именем отчеством. Она да она. И это  — накуролесили обе. Это же вообще за гранью. Я же ей не подружка-одногодка?! А она вот так вот, панибратски с отрицательным посылом. Девочка, тебе было 18 и не тебе было дано понять, через какой ад я тогда прошла, чтобы вообще хоть как-то разрешить ситуацию. Я тогда все-таки знала больше, и только мне понятны причинно-следственные связи случившегося. Я ее жалела, оберегала от всех этих внутряков… нажалела, на свою голову. Она не подумала, что ее вообще там могло не быть? Ни на пьедестале, ни на Олимпиаде. Пусть бы сама побегала бы подоказывала, что со своей ногой она может сражаться за медаль. Людям сверху похер какая фамилия будет на ступенях. Даже если эту фамилию постоянно до этого целовали в задницу. Им главное, чтобы медали приехали в страну. Я под свою отвественность и под гарантию своего имени взяла то, что медаль мы не упустим и она готова выкатать с больной ногой ее личный максимум. И то, что она его — личный максимум — не сделала, даже в рамках Карениной мы об этом прекрасно знаем. «Январские звезды» она не выкатывала даже с здоровой ножкой. Поэтому и Каренина. А не потому, что она ее сильно зацепила. Сказка для бедных. Тренеры не самоубийцы ставить тот контент, с которым на 99% спортсмен пролетит мимо пьедестала. Да, 1% есть, что она бы его выкатала. Но это из области фантастики. Обратнопропорциональная система по тем программам, которые она катала. Она бы их выкатала даже мертвая. Так на что будет ставить здоровый психически человек? На 1% вероятности, что если бы да кабы? То, что она, в ее понимании идеально выкатала эту программу, то что ей хватило сил на нее, не значит, что хватило бы и на другую, усложненную. Всегда есть кто-то сильнее тебя, выше, ловче. В этом и есть основной принцип спорта. А она уже тогда хотела в спорте играть по правилам шоу-бизнеса. Но это спорт. Даже при всей поддержке по GOE, при всех «правильно» засчитанных неясными ребрах… даже при всем этом нашелся атлет, который превзошел. И радость, что он из нашей страны. А ведь мог бы быть соперник посильнее из другой страны. Тогда бы для нее ситуация была менее острой? И более предпочтительней?  Пусть лучше медаль уйдет к другим, лишь бы не к Алине? Так было бы менее обидно? Так она думает? Всегда, приезжая на любые соревнования, надо понимать, что каждый из конкурентов может оказаться сильнее тебя. Нельзя никуда ездить с пониманием своего фаворитизма. Я ей всегда это вкладывала. Да вот, видимо, не вложила. Это плохо заканчивается. Это уже звездная болезнь. Когда ты еще до стартов себя считаешь лучше остальных. Вот в этом есть и моя вина — залюбили. Тем, что долгое время она была у меня вообще одна во взрослых. Конечно человек привык, что все внимание ей и перестал адекватно оценивать происходящее. Она как черная ненасытная дыра — сколько туда любви не вкладывай, все мало, все улетает прочь. Кого я так хвалила, обнимала, целовала кроме нее? Ей важно словами — и словами было. И есть. И даже после забегов до канадской границы и обратно. Ты же меня прекрасно знаешь, вне контекста работы, я очень чуткий человек. И со своими даже очень щедрый на всяческие разговоры. А особенно тогда еще. А она тогда была своя. Да и сейчас тоже. Просто так из сердца не вырвешь.  Обвинять меня в том, что я ее не хвалила? Тогда надо уточнить, а как бы она хотела, чтоб ее хвалили? Может мы не поняли друг друга? Может мне надо было стоять ночами у ее постели и бить поклоны «О, Великая»? Тогда бы засчиталось за похвалу? Или действительно все эти лесбийские истории имеют под собой какую-то базу и, в ее понимании большего, она ожидала от меня именно такую любовь? Бред какой-то. — Может ей рассказать, все-таки? Что есть любовь на словах — эмейзинг, бьютифул. А есть то, что ты для нее делаешь до сих пор. Она же считает участие и в кино и в шоу исключительно своей заслугой. — Ну конечно, проживание в достойных условиях апарт-отелей, ее высокие гонорары Илья ей обеспечивает работая исключительно на кассу. Ни одно ледовое шоу даже не окупит расходы исключительно продажей билетов. Если нет гос.вливаний — можно никуда и не ехать. Либо ехать дешевой антрепризой, как у нас делают киноартисты — собралось 2-3 человека, выучили легкую пьеску, взяли дешевые фанерные декорации и поехали чесать за 500 баксов спектакль в эконом классе да с проживанием в отелях с клопами. У нас так не пройдет. Тут одна аренда льда съест все продажи. Если ехать по чистой коммерции. А вот если государство тебя поддерживает — тут все по-другому. И аренду ты в случае, если площадка не частная, не платишь. И перелеты тебе бартером пойдут за рекламу. И местные власти поднажмут отельеров на бесплатное проживание. Так же бесплатно и трансферы организуют. И питание и развлекательную часть. Но это надо, чтоб позвонили сверху. Тогда продажи уходят на гонорары в чистую. А там, где не дотягивают — есть поддержка из казны. В самом радужном случае, вплоть до гонораров для артистов из бюджета. То есть расходную часть несет на себе полностью бюджет, а продажи билетов идут в частную дружественную ООО или ИП. — Я помню, как нам нелегко было на нас выбить такой расклад. А потом ты еще настояла помочь внедрить в схему Авера. — Да, потому что знала, что я отвественна за них. И пусть там что не говорят, мне важно, чтоб мои девочки были пристроены после окончания карьеры. В нормальных коллективах, с нормальными условиями работы, на нормальных зарплатах. Чтоб на них не косились при каждом падении, что из-за тебя мы не собрали кассу и не получили прибыль. А чтоб они наслаждались работой и молодостью без этого мозгоебательства, которое пришлось пройти мне. Да нас в Америке после каждого шоу разрывали и строили, что из-за нас, таких херовых был плохой сбор. Хотя сборы были хорошие, людей было полно. Но это психология продюсера — грызть и унижать. Здесь они такие же. Даже хуже. Потому, что у нас такой кассы, как в Америке никогда не будет. И у нас здесь будет борьба окупить себестоимость, а не получить прибыль. — Ну так и расскажи как есть. О пробитом гос.финансировании, о создании для них тепличных условий для работы. — Если бы Авер захотел об этом рассказать — он бы сделал это сам. А так он же везде позиционирует чистую коммерцию. И я его понимаю. Так легче еще спонсоров прибить. Которые оплачивают то, что государство дает бесплатно. Он мне обещал отличный бытовой райдер для Женьки и высокий гонорар — он это выполняет. Не будем ссориться. Теперь будем это считать не заботой о ней, а моим подарком новорожденному Льву Ильичу. Она ожидает каких-то конкретных действий от меня, что я буду мстить? В этом случае, она прочувствует очень быстро на себе, как это, когда я не делаю ничего. Вот именно, просто перестану делать то, что делала. Да ладно, ты и сам все это понимаешь… Она считает, что я ее сознательно подставила на Олимпиаде? Что мне было в кайф? Наверное в кайф было потом ещё полгода жить обклеенной тейпами, после задушевных разговоров с нашими общими братьями. Она была тогда ребенком и половины не знает того, что происходило за ее спиной. А делает публичные выводы только на основании того, что знает. И они неправильные. — Моя хорошая, — гладил он меня по спине, — все уже хорошо, все уже прошло. Видишь, зажило, как на собаке. Он пытается юморить. Жестко. Но мы так общаемся на грани. И это нормальный наш язык. — Ага. Поэтому и собак я больше люблю. Они логичны. И предсказуемы. Если собака не больна бешенством, она на тебя никогда не накинется без повода, первой, просто так, когда все хорошо. А вот коты… с некоторых пор имею возможность за ними внимательно наблюдать. Ты его можешь с мелких лапок воспитывать, и кот может казаться даже вполне воспитуем — будет ходить в лоток, не драть мебель, не грызть обувь. Но однажды, просто так, вдруг среди бела дня, возьмет и повиснет на твоих лучших шторах. Он сам не поймет, как это произошло. Инстинкт полностью затуманит разум. Вот так и с ними. Воспитывай их, учи, вбивай в голову правильные вещи, правильный взгляд на мир, но кровь-то ты им не перельешь. И однажды она сработает. Как кот пакостничает только потому, что может. Люди тоже делают гадости только потому, что могут. Предают только потому, что есть такая возможность. Напакостничать и предать могут абсолютно все. Даже больше скажу. Все и предадут. Вопрос только во времени. И благоприятных обстоятельствах. Я это держу у себя в подкорке. Поэтому и реагирую именно так, как реагирую. Расходимся. Трагедия не состоялась. — Ты не права. Я тебя никогда не предам. Я всегда буду рядом. — Знаешь…я тебе всегда говорила. Все эти штампы-кольца… Это не шлюз. Если ты захочешь уйти — я тебя никогда держать не буду. Только скажи мне правду, пожалуйста ...... когда захочешь. Это нормально. Время будет идти вперед и мы будем меняться. Все. И наши желания будут другие. И любимые, возможно, тоже. И мир мы будем воспринимать по-другому. И если ты поймешь, что с кем-то другим тебе лучше, чем со мной, или просто рядом со мной тебе плохо… Не молчи… мы всегда попытаемся спасти то, что есть. Как спасли в этом году. В крайнем случае… Дверь тебе всегда открыта. Я говорю так. Но знаю, что он не уйдет. Чувствую. Это как с котом. Который до безумия будет царапать закрытую дверь, но когда ее откроешь — сядет на пороге и будет сидеть не пошевелившись. Коту важен сам факт открытой двери. — Моя дверь всегда открыта. Захочешь уйти — уходи. Но я тебе клянусь, я сделаю все, чтобы ты не захотел этого. — А моя — закрыта. Так и знай. Захочешь уйти — я тебя не отпущу. Нет, силой держать не буду. Но докажу тебе, что со мной лучше. Чем без меня. Я вообще убедителен. Мне так говорят. — Если все будет…хотя бы приблизительно, как сейчас…я никогда не захочу. — Будет. Будет даже лучше. Я тебя обожаю. Он меня этими словами поцеловал в самое сердце. Родной мой. — Убирай из своей подкорки лишнее. Я всегда буду рядом. Предают чужие. А ты мне родная. Невозможно предать половину своего тела. Или вырвать с корнем кровеносную систему и пойти гулять дальше, как ни в чем не бывало. Понимаешь? — Да…ты как всегда прав. Наверное в этом и суть. Я не тех называла родными. Родные — это кровь. Порядочность и верность — это в крови. Вот поэтому я их больше и не называю мои дети. Это не мои дети. Мои дети меня не предадут никогда. Я это точно знаю. Так и будет. И это дорогого стоит. Я невольно улыбнулась тому светлому, пока еще далекому. Он пока еще об этом не знает. Никто еще не знает. Подержим интригу.