вступление
27 августа 2021 г., 23:34
щёлкнул затвор фотоаппарата.
на плёнке новенького instax mini, который ребята решили подарить чанхи на его день рождения, проявляется общая фотография. немного смазанная, правда. но главное — эмоции, которые они испытывали в этот момент и смогут снова их прочувствовать, взглянув на это фото через пару лет. они наконец смогли собраться вместе вновь спустя долгое время разлуки. у кого учёба, у кого работа, у кого в семье проблемы, а у кого-то не было желания видеть даже своё отражение в зеркале, не говоря о других людях. но каждый понимает. всё понимает. и от этого как-то легче. когда тебя не осуждают, а наоборот, стараются поддержать и помочь, улучшить твоё состояние… это очень греет душу. в этой компании каждый чувствует себя на своём месте и в безопасности. это важно.***
— я же просил… я не раз тебя просил обойтись без всего этого флирта в сторону кого-либо. — помню. — и какого чёрта? ты специально это делаешь, чтобы меня вывести? или для чего всё это, объясни, пожалуйста. может, я чего-то просто не понимаю? ёнджэ семнадцать, он на втором году старшей школы и полон энергии. его не заботит учёба на все сто процентов, не ему сдавать экзамены в этом году, и он расслабляется, пока может. «это проблемы будущего меня» — фраза, с которой сон уходит от ответственности, зная, что после будет только хуже и проблем не оберёшься. у него всё легко и просто. со своим почти спокойным отношением к жизни и свободолюбивой личностью ему не понять такого чувства как ревность, которое так часто испытывал сону. сону восемнадцать, он в выпускном классе и погряз в стрессе. на носу экзамены — выпускные и вступительные — и родители давят, заваливая наставлениями и вопросами, которые ким слышал уже раз пятьдесят шесть точно, но сам всё ещё не мог найти на них ответы. сону строг к себе и не позволяет расслабляться, учится усердно и решает собственные проблемы по мере их поступления, чтобы не накапливать и в будущем дышать спокойно. их отношениям всего ничего, недели три от силы, а за плечами 7 лет крепкой дружбы, из которых около года эрик изливал душу чанхи, не понимая, как можно испытывать такие чувства по отношению к близкому другу. сону же и скрывать особо не пытался, что не равнодушен к этому сгустку энергии, ведь смысла не было. либо ёнджэ поймёт всё самостоятельно, но это произойдёт не скоро, либо будет уже поздно и последний вагон поезда «возможность» уйдёт без сону. и казалось бы, когда вдруг совпало, что многие из их привычной тусовки, пусть сейчас без ёнхуна и джэхёна, ведь они ушли раньше, были свободны в единственный выходной на этой загруженной неделе, то смогут провести время вместе и всё будет хорошо, они отдохнут от родных, собственных проблем, учёбы и насладятся компанией друг друга. правда ревность сону решила всё по-другому и у неё резко появились свои планы. в честь двадцатилетия чанхи они решили немного выпить, взяв несколько бутылок яблочного сидра и пива и спрятавшись вблизи со скейт-площадкой. но сону решил не выпивать много, так, бутылочку одну, ведь завтра дел много, а сейчас так хотелось напиться, просто до потери сознания и отбитой памяти на утро, которое он явно встретил бы с белым фаянсовым приятелем, лишь бы не испытывать это чувство, будто тебе что-то давит на грудь и появляется из ниоткуда агрессия вперемешку с тревогой. хочется что-то ударить, сломать, разбить. выплеснуть хоть куда-то это чувство, лишь бы избавиться от него и спокойно провести вечер в компании близких людей, с которыми давно не виделся. — тебе так нравится внимание хёнджуна? — ты чего завёлся? я просто соскучился по нему. им пришлось отойти, чтобы не напрягать выяснением отношений остальных ребят, но легче не стало никому. наедине в такие моменты эмоции проявляются ещё ярче. оставшиеся у площадки парни немного волнуются, пусть и стараются не обращать внимание и оставить младших в покое, чтобы разбирались самостоятельно спокойно. спокойно не выходит. — ёнджэ, «соскучился по другу и просто обнял его» и «соскучился по дРуГу, отвесил несколько комплиментов и неприличную шутку, которая была больше похожа на подкат, а ещё успел шлёпнуть его по заднице, да и сжать её покрепче не забыл» — это совершенно разное, если ты не знал, — ким смотрит внимательно на младшего, не поднимающего взгляд, и запихивает руки в смежный карман своей поношенной толстовки, между пальцев перебирая дешёвую красную зажигалку, которую купил в ларьке у автовокзала, когда торопился на последний автобус. это успокаивало разыгравшиеся нервы. — если ты не знал, то друзья тоже подобное говорят своим просто друзьям чисто по приколу, — сон фыркает возмущённо и складывает на груди руки, наконец поднимая взгляд на парня перед ним, — и я не лапал его, просто в шутку было. по-дружески. — это неприятно. мне, твоему парню, неприятно наблюдать за подобным, — сону впервые называет себя так и почти теряется посреди предложения, но вовремя успевает взять себя в руки, — ты можешь это не делать хотя бы когда я рядом? знаешь, складывается такое впечатление, что ты встречаешься с ним, а не со мной. возмущение внутри эрика так и бурлит, ведь он просто представить не может, как можно ревновать к подобным взаимоотношениям и что в этом такого неприемлемого. он просто не понимает, как в целом можно ревновать. иногда складывается ощущение, что ёнджэ не имеет права даже просто обнять своего друга, потому что с цепи сорвётся злой пёс по имени ким сону и снова начнёт лаять и рычать, не позволяя своему парню простые объятия с кем-то другим, даже с общими друзьями и близкими людьми. — лучше бы я реально встречался с ним, а не с тобой, — срывается с уст младшего от обиды, чего он сам не ожидал и сейчас был удивлён своим же словам, но раз начал, то решает и закончить, — хёнджун никогда не контролировал каждое моё действие и шаг. такая функция, как «ревность», у него отключена. — о, правда? ну так вали к своему хёнджуну. в чём проблема? — обида преобладает над остальными чувствами, сону тяжело сдерживаться и трудно дышать ровно, не повышая тон голоса, но он правда старается продолжать спокойно, насколько в данной ситуации это возможно, — отъедете вместе. вот классно будет, да? сону бьёт по больному. по больному всей их компании. они знают о проблемах хёнджуна. пытаются вытащить его из этого. у них получается, но даётся это слишком тяжело. появляется страх, что они не справятся. что потеряют его. ёнджэ особенно тяжело, ведь с джуном он так же близок, как с сону. хватит даже смелости назвать хо братом. — да пошёл ты… — сон мрачнеет и стихает под конец фразы, — ведёшь себя просто отвратительно. сону даже не спорит. согласен, это было слишком. если бы чувства, которые он испытывал несколькими мгновениями ранее, не плескались через край, ким бы не упомянул это. промолчал. ему тоже тяжело при упоминании этой непростой ситуации. но извиниться перед ёнджэ не позволяет гордость. может, позже, когда остынет и придёт в себя, сможет успокоиться… парни возвращаются к остальным, ждущим их ребятам, но расходятся по разным углам: ёнджэ плюхается на лавку рядом с хёнджуном и лезет к нему под руку, чтобы оказаться в объятиях, а сону это ещё сильнее выводит, он не успевает даже сесть где-то, лишь стреляет сигарету у чанмина и удаляется перекурить, разложить мысли по полочкам и успокоиться. мин курит ротманс без кнопки, а сону привык к чему полегче вроде фиолетового филип морриса, но в данный момент уже плевать, что он предпочитает, хочется затянуться и отвлечься, успокоиться, будто этой ссоры между ними сейчас не было. честно? сону страшно. страшно, что одна из таких ссор может стать последней. он безумно сильно дорожит эриком и вряд ли сможет себе когда-нибудь простить, если так просто потеряет его доверие, заботу, общение… его самого. хёнджуну восемнадцать, он учится на втором курсе театрального и его улыбка не настоящая. у него проблемы посерьёзнее надвигающейся сессии или неаттестации по нескольким предметам сразу и об этом знают все сидящие сейчас здесь. они буквально вытащили его из притона и поставили на ноги, пусть некоторые особо умные знакомые и твердили о том, что «бывших наркоманов не бывает» и ничего у них не получится. на данный момент почти получилось, осталось немного. осталось лишь не опускать руки и бороться дальше, они почти справились, но для этого нужны желание и силы. сил у хёнджуна, если честно, почти не осталось. он готов сдаться вот-вот и многого для этого не надо. пару недель назад ёнджэ стащил хо с подоконника в последний момент и они ревели вместе несколько часов после этого, сидя под окном на сквозняке. хёнджуну тяжело и страшно. он не хочет разочаровать своих друзей снова, не хочет больше страдать от синдрома отмены, ведь испытывал это уже несколько раз и при каждом хотелось выпилиться, лишь бы не ощущать этот ломающий озноб, тошноту с примесью режущей боли и желание забить на свои попытки отказаться от приёма любых веществ, вновь закинув в свой организм очередную дозу. подростки жестоки, взрослые не лучше. есть особый тип извращения, когда этому подобию людей безумно нравится наблюдать за чужими мучениями. хёнджун попал не в ту компанию в свои тринадцать и сейчас сильно жалеет. — чего он завёлся? — ущипнул эрика под рёбрами джун, чтобы привлечь внимание к своему сиплому шёпоту. не хотелось говорить о таком громко. — ревнует, — голос младшего, слышно, немного дрожит, будто вот-вот по щекам потекут слёзы. — это к кому же? — да не важно. он уверен, он знает, что даже в том, в чём виноваты по сути сами ёнджэ и сону, хо будет винить и себя тоже. сейчас не хватало только этого. всё без того на грани. старший не лезет дальше и оставляет эрика наедине со своими мыслями, пусть и сам понимает, что ревнуют сона к нему. но если не говорит, значит, так надо. атмосфера напряжённая, никто не рискует издать хоть один лишний звук ещё несколько мгновений, но эту тишину нарушает внезапный грохот. через пару мгновений после него парни заливаются смехом, наблюдая за тем, как изрядно выпившего кевина в четыре руки пытаются поднять джейкоб и джуён. он не пьёт обычно более пары-тройки глотков из чужой бутылки или стакана, чтобы только попробовать, а сегодня он в одного осушил две с половиной бутылки сидра и, пытаясь устроиться удобнее на деревянной лавке своим тощим задом, заваливается назад благодаря лёгкому головокружению и отсутствию спинки у лавочки. благо позади трава и падение не кажется таким жёстким, а сам мун смеётся заливисто вместе с остальными, совсем не помогая этим джейкобу и джуёну, у которых сил еле хватает, чтобы без помощи со стороны смеющегося тела поднять его и усадить обратно. но это, честно, не страшно. искреннего смеха кевина не было слышно месяца четыре, если не больше, и сейчас каждого радовал этот момент. коби, отряхивающего чужой свитшот от сухой травы и пыли, в особенности. — валим! — слышится со стороны бегущего обратно сону, — да быстрее, блять, чё расселись? — ким, запыхавшийся, под руку хватает хёнджуна, а эрика за толстовку тянет, чтобы с лавки поднялись, задевая случайно рядом сидящего джейкоба, — нам особенно, а то щас в ментовку увезут. у некоторых личностей реакция заторможенная — действие алкоголя, — но особо трезвые им помогают свои вещи собрать: пара скейтов и рюкзаки, в которых ещё не открытые бутылки звенят. размещаться с выпивкой в общественном месте с присутствием в компании несовершеннолетних было дурной затеей, но кто не рискует, тот не пьёт… а им хотелось, очень хотелось в честь праздника и долгожданной встречи. нет, на них никто не стучал. просто так неудачно совпало, что рядом с этим парком в жилой дом вызвали полицию из-за драки двух соседей. и разве можно пропустить целую компанию из десяти не факт, что совершеннолетних, ребят на скейт-площадке посреди ночи. никто не отменял комендантский час. им повезло. просто повезло, что вход в парк был не один, а мужчины в форме не рванули за ними, чтобы задержать, ведь эти парни явно не просто так сбежали. — я аж протрезвел, — смеётся кевин, опираясь спиной на кирпичную стену дома, возле которого они всё же решили остановиться, пробежав пару кварталов от парка. на всякий случай. — мой день рождения больше никогда не будет праздноваться с вами, пока каждому не будет девятнадцать, — чанхи чисто из вредности так говорит, конечно, все это понимают. они будут и последующие дни рождения чхве и каждого из них праздновать вместе, но впредь, наверное, подумают, где это делать и стоит ли брать выпивку. волосы парней растрёпаны, в кофтах тёплых и рубашках фланелевых жарко, а дыхание всё ещё неровное, сбитое после бега. у кого-то ноги подгибаются от такого забега и он старается на асфальт не сползти, а кто-то умудряется даже пройтись вдоль дома, чтобы найти табличку с улицей и номером строения. всё же хотелось знать, где они находятся. — может уже ответишь? ёнджэ на все сто процентов уважает чужое личное пространство, правда, просто сейчас взгляд зацепился за экран телефона сону, когда тот вызов сбросил. не первый раз за этот вечер. звонили родители. — чтобы они мне сейчас лекции читали? ну уж нет, — что-то пишет в сообщении ким и переводит телефон на беззвучный режим, чтобы заблокировать и запихнуть тот в карман джинсов, — сейчас побунтуют и спать лягут. утром с новыми силами будут меня отчитывать. если я вернусь утром. сон мнётся. несколько секунд думает, а сону за эти несчастные пару мгновений мальчишку уставшего за шлевки джинс к себе притянуть успевает, чтобы приобнять аккуратно одной рукой, а свободной волосы непослушные поправить, лишь бы в глаза младшему не лезли. ёнджэ не обижается уже, почти забыл, что они ссорились, и лишь жмётся близко-близко к парню, носом в плечо его утыкаясь. сону пахнет табачным дымом и порошком стиральным — толстовка только из стирки. после смазанного поцелуя в висок ещё улавливается лёгкий аромат выпитого сидра. или пива. эрик не особо понимает. но ему сейчас очень хорошо вот так стоять среди друзей замолчавших в объятиях любимого человека. сразу спокойно стало и будто всё наладилось резко. — не хочу руинить такой момент, но мы сейчас собираемся идти к санёну и отмечать дальше, — голос ханёна вынуждает младших очнуться, но сону отпускать так сразу эрика не намерен, просто слушает дальше, взгляд подняв на джу, — тут недалеко, так что пешком. быстро и тихо. всем требуется несколько секунд на обработку информации, но выдвигаются в путь парни лишь после того, как больно трезвый обладатель их сегодняшнего ночлега вздыхает тяжело и поднимается со ступеней у подъезда. лишь тогда шестерёнки начинают работать в пьяных головах и одна за одной соображает, что надо следовать за старшим. сону сравнивает в голове санёна с мамой уткой, а остальных с утятами и тихо прыскает от смеха. — ты чё? — недоумевает немного сонный ёнджэ, выпутываясь из тёплых объятий своего парня. — ничё, иди давай.
