Она сгорела, чтобы зажечь его

Я проклята или мне так кажется? Почему я не могу контролировать все вокруг? И почему это причиняет мне настолько сильную боль? Почему именно я? Мне нужно подчинение и беспрекословное послушание. Мне нужно быть лучше, но у меня не получается. Скоро я с ума сойду с собой наедине. Наедине со своими мыслями. Виски ужасно пульсируют. И рука немеет. Сколько можно-то? Ладно жгучие эмоции, но тело я уж точно никак не могу контролировать. И почему я не в силах передать свой недуг кому-нибудь другому… такое дзюцу вообще существует? Стоп! Не стоит отвлекаться от основного. Поплакаться я всегда успею. Мне нужно найти их. Акацуки. Впервые за эти дни выглянуло солнце. Душновато, но зато нет промозглого ветра. Уже прошла неделя, как она покинула Деревню Скрытого Листа. И погода решила улыбнуться чунину. Безоблачное небо сулило надежду на винный закат, который она так любила. В течение ее недолгих поисков тучи нагоняли не только тоску, но и противные дожди. Это не то чудо природы, под которое хочется засыпать. Маленькие холодные капельки, схожие с тонкими иглами, безжалостно покрывали участки тела. И несмотря на свои способности, она бесилась от каждого очередного попадания воды на ее кожу. И как юная шиноби не отказалась от своей затеи с таким привередливым и ужасным характером? Хотя скорее именно он и помогал брести дальше. Ох уж этот нрав… огненное дзюцу идеально подходило ей. Она и без использования печати могла вспыхнуть за одно мгновение, стоило только сказать лишнее в ее адрес. Поэтому вокруг нее и появился этот страх. Еще учась в академии, она чувствовала отторжение со стороны сверстников. Из-за ее общительности и открытости некоторые дети поняли, что могут пользоваться чужой добротой и слабостью. Были и хорошие ребята, с которыми учеба проходила весело. Но интересы меняются. На защиту ученицы никто не вставал. В детстве будущая шиноби не могла дать отпор из-за неумения пользоваться чакрой, но когда-то этому суждено было измениться. Звания начали расти, а вместе с ними и сила. Обида ребенка переросла в ярость и жестокость, а желчные чувства окружающих в опасение. Получив звание чунина, ниндзя сама потихоньку порвала последние дружеские связи. Она не умела контролировать ни свои способности, ни эмоции. Кто-то может сказать, что это сделало ее сильнее, закалило. Но на самом же деле каждый удар ощущался как последний. Прошлое вспоминать неприятно. Но из него веет непонятным теплом. Наверное, это связано с наивностью. Зачастую ребёнок доверчив и доброжелателен. Она видела, как к ней относились, но все равно продолжала тянуться к окружающим. Это сыграло с ней жестокую шутку. Милая девочка, которая была способна на сострадание и заботу, превратилась в расчётливую, озлобленную, грубую волчицу. Ее душа представляет собой звёздное небо. Только раньше мерцающими звёздами было засыпано все пространство. Сейчас от сияния осталась лишь мгла - непроглядный чёрный небосвод. Юная шиноби долго брела в поисках света, тщательно искала выход во тьме, но так и не нашла. С того момента она перестала бороться и отдалась своим теням. Она провалилась в вечный и пустой сон, из которого сломанный человек не в состоянии выбраться. Теперь правила диктует темнота. Единственное, что делает чунина живой - эмоции. Их вызывают немногочисленные, но все же счастливые моменты из жизни. Из-за них остались цели и появляются новые. И смерть пугает ее не в качестве исчезновения. Забвение страшит больше всего. Она боится забыть. Солнце начало неприятно печь. Даже птицы попрятались от такого пекла. Слышны лишь стрекочущие насекомые в острой как бумага траве. Виднеется длинная паутинка, поблёскивающая под лучами солнечного света. Но шиноби безжалостно разрывает ее своим жестким шагом. Эти колющиеся травинки ей порядком надоедают. Мелочь, а неприятно. Оголенные голени покрываются тонкими царапками. Платье уж больно коротковато, а колготки в крупную сетку и подавно не защитят от такой западни. Зато походка выглядит чудновато: ноги в растопырку, и руки распахнуты по сторонам будто поломанные крылья. Изумрудное минное поле закончилось и вывело на протоптанную дорожку. Внизу валяются вязкие белые комочки. «Это же глина. Они были тут».