Горы, горы...

Кто-то постучался в дверь. Паша оторвался от дел, запустил пятернёй в непослушные кудри и открыл её. Перед ним стоял взлохмоченный Серёжа. Шнурки на его цветных кроссовках были завязаны как попало (в двадцать два года так и не научился завязывать), а на плечах балахоном висела футболка, в которую бы поместился и он, и Паша одновременно. Штаны были от формы училища. Серёжа, не говоря ни слова, плюхнулся на свою кровать лицом в подушку и подняв в воздух разутые ноги. Кровать скрипнула. Белоголовцев рассказывал в начале дня, как он провалил один из экзаменов, поэтому его отправили к горам колотить какие-то камни. Да вот только парень так устал стоять пять часов под палящим солнцем, что даже рот открывать сил не было. — Точно отработал? — даже без какого-то юмора спросил Паша, оторвав взгляд от учебника, лежащего на столе. — Конечно, дьявол... — беззлобно простонал Белоголовцев в подушку. Ему было и так всё равно, что после него останется мокрое место на одеяле. Сил не было от слова совсем. Кабанов нежно улыбнулся и подошёл к его кровати. По его невнятной просьбе (всё-таки, в подушку говорил) он стянул с него штаны, покрытые тонким слоем земельной пыли. Белоголовцев наконец-то поджал ноги, бурча что-то под нос. Кабанов прикрыл его тонким пододеяльником и спросил мягко: — Тебе что-нибудь принести? Или поспишь? Серёжа от такой интонации неожиданно сам смягчился и сказал уже спокойней: — Я посплю, Кабан... Паша положил ему руку на плечо, постоял так недолго, смотря на полусонного Серёжу, а потом пересел с учебником на свою кровать. Через минут десять от Серёжи послышалось тихое: — Спасибо, Павлик. . Тем же вечером Серёжа дотопал до столовой. Получил подкол и со стороны учителя, который впряг его в такую нелёгкую работу во время майской жары, и от лица других ребят, которые проходили мимо существующих работ и гортанили какие-то дурацкие кричалки. Серёжа хмыкнул и приступил к ужину. Есть таки плюс. На четвёрку свой злополучный предмет он вытянул. Через минут двадцать Паша заставил его пойти в душ. Серёжа прохныкал что-то еле слышно. Мышцы ныли. Голова болела. Сон не особо то и помог. Когда он вернулся обратно в общагу, то увидел Пашу, лежащего на кровати и вытянувшего ноги, которые еле помещались в пределах советских рамок типичной раздолбанной кровати. — Иди сюда, Серый, — лицо Паши наполнилось светом. То ли свет из окна так упал, то ли он сам сиял. Серёжа от такого предложения неожиданно расправил плечи, обернулся на дверь с ошалевшими глазами, проанализировав, что она закрыта и... лёг рядом. Белоголовцев осторожно положил Паше голову на плечо. Прикрыл глаза и облегчённо выдохнул, улыбнувшись с ним одновременно. Серёжа немного подполз к нему. Получив разрешение спокойным взглядом, он запустил ладонь в кудри Паши, хотя в обычной жизни делал это по приколу перед всеми, как только дотягивался рукой до его макушки. Серёжины пальцы проходили сквозь прядки. Паша захихикал. — Не трясись, дай поизучать! — шутливо просипел Серёжа. — Хорошо, археолог ты мой... Серёжа от такого подкола спустился вниз и поджал губы в улыбке. Уголки губ он прикусывал зубами изнутри, даже не зная, что же можно на такое заявление ответить. Паша же склонил голову, улыбаясь и щурясь. Оба не знали, чего ждать от таких переглядок. В итоге, действие произошло впервые. Кабанов быстро склонился и поцеловал Белоголовцева в нос. Перепалка начала набирать обороты. — Ах, так! — сказал Серёжа и юрким движением поцеловал его в висок. — Так вот ты... — Паша пробурчал это и поцеловал Серёжу в лоб. Во время накаляющейся обстановки дело дошло до одновременного поцелуя в губы. Недолгого, и, скорей, неожиданного, чем ожиданного. Оба отстранились. Глаза Серёжи были похожи на блюдца. Его лицо было максимально удивлённым. Паша смотрел ему в глаза. — Это было так... — Серёжа отвёл взгляд и приложил пальцы к губам и покраснел, — Павлик, ты дьявол... Паша поднял бровь и пожал плечами. — Ты тоже. — Но самый любимый, — сказали хором оба. А затем взглянули друг на друга и захохотали. Впереди их ждали выходные.