UnderFaith

      - Беги, - истошно, практически до срыва, вопил женский голос, - беги как можно дальше! Падая - вставай вновь и продолжай бежать!       Неразборчивый шум и крики других людей были оглушительны, но не могли затмить того голоса:       - Ты не найдешь пути назад, но прошу верь в спасение!       Кропящие слезы, прерывистое дыхание и бешеный стук сердца. Какофония звуков сбивала с толку, вперемешку вертящиеся мысли в голове сводили с ума. Снег и обледенелые ветви, резавшие обнаженную кожу, разносили жгучую боль по всему телу, доводя сознание до пика своей действенности. Казалось, для этого безумия не существовало окончания, и все же в одночасье воцарила всепоглощающая тишина.       Ни единого звука. Темнота перед глазами. Реальность вокруг была словно стерта. Падение. Упал и погиб? Лишь колющий холод давал понять, что все еще жив в этом мире. Или же именно так и выглядит смерть? Еле различимое дыхание, давящая боль в груди, немеющее тело и лишь горячие слезы, стекающие по щекам. Может, должно быть тревожно? Страшно? Почему же нет и какого-либо отклика? Мысли? Секундой ранее они разрывали голову, но где они сейчас? Остался лишь тот обрывок слов, повторяемый из раза в раз: “верь в спасение”. Когда наступит это спасение и наступит ли оно? Вновь тишина. Сознание покидало тело. Тихий плач и не различимые даже собственному слуху мольбы о помощи. Смех. Незнакомый, язвительный. Чужие, ледяные, когтистые лапы, раздирая одежду бритвенно-острыми окончаниями, очерчивали выпирающие ребра. Неразборчивое, нечеловеческое бормотание. Мгновение. Пронзительный крик, вырвавшийся из пересохшего горла. Вновь тишина.              

***

      

      Раннее утро. Непримечательное, как и все предшествующие ему. Безмятежное, сонливое. Розоватое солнце только поднималось над горизонтом, обдавая сверкающий снег своим светом и придавая тому до смешного, сказочный образ. Иронично, что столь приятное зрелище пришлось застигнуть на безрадостных остатках людского города.       Намеренно, как можно громче вытаптывая подобие марша на не заснеженном участке асфальта, молодой высокий парень шагал по направлению к выходу из руин, оставшихся от города. Часто оглядываясь по сторонам, он резво делал не полный оборот, оборачиваясь ко второму мужчине плетущимся за ним. Тот наигранно с трудом перебирал ноги, шаркая обувью так же громко, как и отстукивал парень. Забавная игра в «передразнивая» окончилась довольно быстро проигрышем последнего.       - Перестань баловаться Санс, - рявкнул парень, запрокидывая голову назад и скрещивая руки на груди, - как ни старайся мы все равно продолжим идти.       Вернувшись к нормальному шагу, мужчина размял шею с характерным звуком хруста костей и натянув меховой капюшон сильнее на глаза, зевая, вовлекся в разговор:       - Конечно бро, но зачем стоило выдвигаться настолько рано? Могли бы еще немного отдохнуть, дабы с полными силами следовать в закат.       - Зная тебя мы бы никогда не “набрались сил” потому что ты ВЕЧНО хочешь спать, - выпалил парень, повернувшись к Сансу и начав размашисто жестикулировать руками, но замявшись, практически шепотом проговорил, отвернувшись от собеседника, - тем более мы вынуждены ходить в никуда из-за тебя.       Мужчина старательно сделал вид, что не слышал последних слов своего брата и лишь поправив попавшие на глаза белые пряди волос в молчании продолжил следовать за парнем.       Наконец лик города стал исчезать из виду. Неловкое молчание между братьями продлилось не так долго и вскоре темами для начатого разговора стали возможность привала, а не вовремя проурчавший живот Папируса - младшего из братьев, напомнил еще и о желании восполнения не состоявшегося завтрака.       Спустя пару часов, время для желанного отдыха все же состоялось. Солнце успело окончательно подняться над горизонтом, а бывшие розовеющие оттенки неба сменились ясным голубым цветом. Ни ветра, снега или иных условий, предшествующих холоду так и не состоялось. Среди растаявшего снега даже пробивались небольшие зеленоватые ростки.       - Неужели Планета старается спастись и без нашей помощи? - тихо произнес Папирус, уткнувшись о чудо сохранившуюся, как предполагалось, часть стены жилого дома и завороженно окинул взглядом ясное небо.       - Веришь? - отрезал Санс, стараясь сдержать смешок.       Согнувшись, мужчина сидел на кафельном полу, так же, как и младший брат, оперевшись на несущую стену. Его опущенный затуманенный взгляд сверлил трещины в плитке, словно мог их залатать или же наоборот сделать больше. Мгновение и Санс разразился громким смехом, явно пошутив о чем-то у себя в голове.       - Что смешного я сказал?! - стал, казалось, без умолку тараторить парень, в привычной своей манере размахивая руками, - я серьезно! Тогда королю не потребуется жертвовать собой ради возрождения Планеты и его мудрое правление будет длиться еще очень долго!       “О да, дело только в этом,” - подумал про себя мужчина с темно-пепельными волосами, заливаясь новой волной смеха. Санс сжалился и перестал смеяться только тогда, когда увидел, как младший брат совсем ребячески надувает щеки и обиженно отвернувшись, укутывается по нос в широкий красный шарф. “Твоя вера поистине заслуживает высшей похвалы” - не решившись сказать этих слов, мужчина нехотя поднялся с насиженного места и подойдя к Папирусу, рукой потрепал того по коротко стриженной светлой макушке.       - Ладно - ладно, думаю пора нам набрать хвороста для костра.       Необходимой древесины оказалось достаточно в небольшом старом лесу, недалеко от места привала. Собирая немного трухи с поваленного дерева, Папирус невольно обратил внимание на обломки арматур и куски бетона рядом.       - Неужели людских городов раньше было так много? - с нескрываемой грустью задался вопросом парень.       - Скорее всего это один город, - холодно рассуждал Санс, собирая мелкие ветки и даже не вздумав посмотреть на предмет интереса брата, - был.       Собрав все оставшееся и перекинув заготовленные поленья через плечо, Папирус повернулся к брату, который только и делал вид что что-то делал, с выражением лица, полного наигранной ярости и желанием поколотить старшего за его лень. Все это в одночасье пропало, как только Папирус заметил с каким отрешением Санс смотрел на окружающий его мир. Парень старался не брать это в голову, считал, что просто слишком много выдумывает, но отрицать изменений в поведении мужчины не выходило. Выставлять на обсуждение свои беспокойства Папирус не желал, поэтому, единственным выходом из этой ситуации оставалось только наблюдать и продолжать гадать о том, что же все-таки твориться с его братом. Надежду на признание Санса так же стоило отбить. Старший не скажет даже о своей простуде и ожидать другого исхода в столь личном вопросе не было смысла.       - Т-так все же, - неловко начал разговор Папирус, осторожно подходя к брату, - что мы должны будем сделать при встрече с людьми?       Выслушав вопрос до конца и выдержав паузу, словно обдумывая ответ, который на деле давался и был разъяснен не единожды, мужчина, глубоко вздохнув и разведя руки, мотая головой начал свой круг объяснений по новой:       - Опять же Папс, наши действия целиком и полностью зависят от намерений, встретившихся нам на пути людей или же монстров. Таким образом, если проходящие мимо нас пожелают мирного исхода и спокойно разойтись, мы конечно же поступим таким же путем. Если же они посчитают, что лучше применить грубую силу, то и нам без нее не обойтись.       Слушая, парень занырнул в шарф гораздо больше обычного, в очередной раз болезненно принимая факт того, что так и не было найдено хотя бы малейшего решения конфликта. Этот крепкий, высокий и воинственный на вид парень, вздрагивает внутри, каждый раз слыша и видя, как каждая из противоборствующих сторон в этой бессмысленной войне все больше и больше погружается в пучину жестокости и насилия. Конечно, исключить абсолютно все мировые конфликты не будет возможным никогда, но чего должно стоить осознание людей и монстров в глупости их разрозненности?       - И лучше всего если мы найдем единомышленников и наконец сможем все вместе доказать, что вся эта война от начала и до конца - чушь! - раззадорившись, воодушевлено выплескивал свои мысли Папирус, следуя за удаляющимся от него Сансом.       - Несомненно - это прекрасная идея, - улыбаясь, говорил мужчина, через плечо поглядывая на младшего, - и да, я отлить, но если тебе тоже надо...       - А, не-не-не, я тогда пойду к привалу - запинаясь, стал отнекиваться Папирус, продолжая держать большую часть лица за шарфом, оставляя только глаза, - поставлю палатку, а то похолодало, скорее всего начнется метель.       - Заслуженный отдых, - довольно протянул Санс, заходя дальше за деревья.       Догадки Папируса подтверждались. Небо затянули серые тучи, ветер усилился и стал неприятно колюще бить по открытым участкам тела. Санс было передумал справлять нужду на таком холоде. Делая свой последний обход в поисках не ветреного места, мужчина приметил вспорошенные комья снега. Подобное означало, что в этом месте недавно проходили. Следы были раскидисты, заметены, но точно принадлежали одному. “Черт, свежие же, но настолько затерты, что не поймешь кому принадлежат,” - цокнув, выругнулся про себя мужчина, следуя по следу и перебирая в руках промятый снег. Беря в руки очередную горсть, Санс заметил крупные вкрапления багрового цвета. “Кровь и явно человека” - утверждал он себе. Зачесав руками вновь налипшие на лицо волосы назад, мужчина упустил момент, как снег под ногами сошел по склону. Санс старался ухватится руками за землю или торчащие корни, но тщетно. В панике, забыл про магию, что могла бы его и спасти.       Овраг оказался не глубоким. Мужчина приземлился буквально меньше, чем с четверть минуты от начала падения. Оцарапанные руки изнывали от боли, но это не было столь важным - раны заживут быстрее, чем длилось само падение. Проморгав, тем самым приведя сбившееся зрение в норму, Санс наконец смог найти эпицентр оставляемых следов. Под сплошь и рядом пропитанным кровью снегом лежало крохотное очертание живого существа. “Р-ребенок?” - испуганно задался вопросом мужчина, стремительно приблизившись к телу. Трясущимися руками он отводил снег и аккуратно поднимал на руки жертву такого же падения, что и некогда стал сам мужчина. На руках Санса лежал ребенок. Его тело, одетое в бесформенные темные лохмотья, было изранено, покрыто покраснениями от обморожения, но не бездыханно. Грудь мальчика слабо и прерывисто вздымалась, из горла вырывался еле слышимый хрип, а на полуоткрытых глазах виднелись слезы.       Смотря на это крохотное создание, Санс не осознавая своих намерений, желал покончить со страдания мальчика. Казалось, гуманнее решения нет, но что-то явно сдерживало и напоминало мужчине о том, что каждая жизнь так или иначе прописана наперед, важна и ценна для этого мира, и для каждой прописан финал гораздо лучше, чем гибель раньше положенного срока. Ему действительно вправе лишь следовать законам и вести других по ним, а не пытаться все изменять, играя в Создателя. Сняв темно-зеленую балахонистую куртку, мужчина накинул ее на ребенка. В этот раз Сансу не составило труда выбраться из оврага, даже вновь не применяя магии. В голове мужчины не было ни одной цельной мысли, только обрывистые раздумья. Пришлось на инстинктах идти к месту привала и только там окончательно смогут решиться все дальнейшие действия.