Такие, как я – не для таких, как ты.

– Спаси, спаси, спаси меня, моё солнце, моя луна, моя любовь. – Шептал он, атакуя в очередной раз. Погасли фонари и Золотую палату поглощала беспробудная тьма, такая же тьма, что таилась в душе и сердце Чайлда. Та самая тьма, что разрушала все на своём пути, губила его самого, и людей, которых он подпускал чуть ближе, чем стоило бы. Та самая тьма, что поселилась в нем уже давно; а теперь он искал свое спасение в ней. – Спаси меня, спаси, дорогая. – Умолял он. Люмин была лучиком света, самой яркой звездой. Но даже такая звезда не сможет осветить весь мрак, прятавшийся в закромах души одиннадцатого Предвестника Фатуи. И от этого у него на душе становилось ещё паршивее. Ей нужно было уйти, ей нельзя приближаться к нему, нельзя быть рядом. Такие, как она – не созданы для таких, как он. Но она и не думала уйти, подходила все ближе и ближе. В этой тьме, чуть освещая, лишь поблескивали всплески воды; а его мольбы о помощи, перебивались звуком стрел, направляющихся в её сторону. Уйди. Пожалуйста. Тебе нужно всего лишь уйти, свет мой. А она сражалась; уворачиваясь от его стрел она падала на колени, раздирая их в кровь; пачкая пол и белоснежное платье, так же как он пачкал её белоснежную душу. Спаси меня, спаси меня, спаси меня. Просыпаясь от очередных ночных кошмаров, он всегда представлял её светлый образ, ведь только она дарила желанный покой. Только покой не может длиться вечно, ничто не бывает вечно, кроме тьмы и света. Они должны были дополнять друг друга, но её свет слепил до выступающих на глазах слез, а его тьма погружала во мрак, доводя до паники. Любовь моя, любовь, свяжи меня, свяжи и вытрави эту гадость из меня, даже если я буду сопротивляться. Доберись до каждого уголка, до каждого закоулка души, только лишь, прошу, сделай меня хоть каплю достойным тебя. Он стрелял из лука вновь и вновь, намеренно промахиваясь, но потоки воды сбивали её с ног, и ударяясь о стену, её фарфороваяя кожа покрывалась синяками и ссадинами. Люмин, прости меня, прости если сможешь. Я мерзкий, отвратительный, грязный, порочный, я знаю, я все это знаю, и я знаю, что такие, как я – не для таких, как ты. Он слышит её тяжёлое дыхание, но она не сдаётся и не сдастся. Она из тех, кто готов умереть на поле боя; а ещё, она из тех, ради которых люди были готовы умереть. Она особенная, необыкновенная, сильная. Звезда моя, сияй для меня, пожалуйста, сияй для тех, кого любишь, сияй для себя, главное не гасни. Ты сильная, тебя ничто не должно сломать, даже я. Тем более я. И вдруг, выпуская последнюю стрелу куда-то в сторону, он падает перед ней на колени и вздрагивая, то ли от холода, то ли от страха, беззвучно плачет. Она стоит всех его слез, всех его терзаний, такие как она, стоят всего этого мира. Такие, как он, не стоят даже того, чтобы поднимать на них свой взгляд. Оттолкни меня, не подходи ближе, пожалуйста. Я слаб и жалок, я не достоин тебя. Но она садится на содранные в кровь колени прямо перед ним, и смотрит в его стеклянные глаза. Кто-то сказал бы, что взгляд его пустой, но она видела в нем всю боль. Но помимо боли, прямо сейчас, она видела покорность и желание довериться. Она коснулась его щеки, поглаживая скулы своими тоненькими пальчиками. Что же ты делаешь, свет мой, что же ты делаешь. Любовь моя, я молил всех богов видеть тебя такой, полной понимания и любви. Ты смотришь на меня, но в твоих глазах нет ни ненависти, ни отвращения. Она запускает вторую руку в его огненные волосы, приятно перебирая их пальцами. Смотрит на него так, будто он и был для неё всем миром. Ирония судьбы – он считает, что она заслуживает весь мир, но даже не думает о том, что этим миром был сам. Не отпускай, не убирай руки. Вечности нет, но этот момент стоит того, чтобы заморозить его, заковать, оставить на вечно, лишь бы ты всегда была рядом. И она рядом, сидит напротив него, и руки не убирает. Лишь притягивает его ближе, оставляя на губах короткий невинный поцелуй. Она была олицетворением невинности. Он был олицетворением порока. – Аякс, я рядом, просто знай, я всегда рядом. Не знаю, что ты себе придумала, что ты увидела во мне. Не знаю что заставляет тебя смотреть на меня так. Не знаю почему ты не видишь во мне всей этой мерзости. Знаю только, что такие, как я – не для таких, как ты. И ты не забывай это, моё солнце, моя луна, моя любовь. Моя Люмин.