Следующую назовём Алиса

Наблюдаешь за тем, как твой колобок переваливается с ноги на ногу, неся в руках тарелочку с орехами. Что-то пыхтит себе под нос, убирая тыльной стороной свободной ладони волосы с лица. Доходит до тебя, отдает тарелку, а затем ползет по диванчику в гостиной ближе к тебе. Кладет рядом с животом свою подушку для беременных, тяжело дышит, а затем сладко зевает, прикрывая глаза. По плану у нее тихий час, но этот разговор оттягивать уже некуда, и ей приходится жертвовать желанным сном, чтобы обсудить имя дочери. — Я посмотрела те имена, которые ты мне скинул, — наблюдаешь за тем, как быстро поднимается её грудная клетка, и сам выпускаешь весь воздух из легких. Ждешь её приговор, пока девочка пытается восстановить дыхание. — Не знаю, Дан. Это все слишком… — Слишком что? — ты позволяешь себе улыбнуться, зная, что она сильно увлечена поиском самых больших орехов и не обидется на тебя из-за того, что ты снова смеешься, обсуждая такую важную тему. — Это просто слишком, — закидывает два орешка в рот и поднимает на тебя уставший взгляд, — вот и все. — Тань, ну а что тогда не слишком? — ты уже сбился с толку, предлагая ей миллион различных имен, начиная от старославянских и заканчивая мексиканскими. — Ты знаешь, — она разочарованно дует губки, смотрит на тебя еще несколько секунд, а затем намеревается развернуться в другую сторону, якобы обижаясь на тебя всерьез. Ты знаешь каждое ее движение наперед. Выучил за столько лет. Обнимаешь ее, пока этот беременный мамонтенок крутится на диване. — Все, Дан, отстань. — Ну, подожди, — целуешь ее в висок, прижимая ближе к себе, — давай еще подумаем? — Пока ты будешь думать, я ещё одного рожу, — кладет голову к тебе на плечо и снова тяжело выдыхает. Ты, по привычке, гладишь живот, встречаешь пяточку дочки, улыбаешься. Переводишь взгляд на Тину, которая мирно посапывает, думаешь еще несколько минут над тем, как прийти к компромиссу, и покорно закрываешь глаза. Вспоминаешь, как пару недель назад на этом же диване она сидела с телефоном в руках, вслух задавая какие-то вопросы. Сначала ты подумал, что это обычный разговор с Пашей или ребятами из команды, но после того, как она задержала дыхание и на выдохе произнесла: «Нашу дочку будут звать Алиса?» подошел поближе. Она радосно показала тебе экран, где большими буквами было написано слово «нет». Ты закатываешь глаза и, сам не понимая зачем, произнес: — Евдокия, чего мелочиться-то. Она вновь проделала те же манипуляции, задала вопрос, меняя имя, и начала читать вслух: — Карта звезды — одна из самых положительных карт Таро. Она олицетворяет успех в достижении мечты. Желания, брошенные во Вселенную, наконец-то исполняются в краткосрочной перспективе. Вы получите то, что хотите, но вам придется подождать несколько дней, — смотрела на тебя как-то задумчиво, а затем выдала мечтательно: — Знаешь, а мне нравится. Евдокия Балан. — Ну уж нет, — резко встал и запустил пальцы в волосы. Кто знает, что сейчас запоют ее тараканы, — если ты назовешь ее Евдокией, то в графе отец можешь смело прописывать Орлова.

***

Смотришь на время и понимаешь, что задерживаешься. Забываешь обо всем, когда дело касается музыки. Подходишь ближе к другу, кладешь руку ему на плечо и спрашиваешь: — Вы же без меня справитесь? — Да тут осталось свести пару кусочков, — тянется рукой к батончику, открывая его на твоих глазах, — можешь ехать домой. — Спасибо, до встречи. Тебя смешит воспоминание в твоей голове, когда ты бросил все дела и поехал с ней в другой город на концерт. Фразу «я вообще-то твоего ребенка под сердцем ношу» она использовала тогда впервые, да и ты особо сильно не противился. Оберегал ее первое время от всего вокруг, старался уменьшить количество выступлений, но у нее были свои причины оставить график неизменным. Тина сидела возле телевизора, смотрела какой-то фильм, жадно поедая персики. Ее телефон, лежащий на кровати, стал разрываться от входящих сообщений. Садишься рядом с ней, протягиваешь смартфон, но она отворачивается в другую сторону, игнорируя входящие. — Тин, он же не будет тебе просто так столько сообщений отправлять, — пытался ее уговорить, но она ни в какую не соглашалась. — Он скажет, что через полчаса мне нужно будет быть у Наты, часы и у меня на стене висят, — поворачивается к тебе лицом и продолжает ворчать: — А я не хочу, Дан. — Чего ты хочешь? — ласково интересуешься, желая успокоить этого дракошу и со спокойной душой отправить на сцену. — Чего-то шоколадного, — облизывает губы, с которых течет фруктовый сок. Начинает хихикать, когда твой палец приземляется на нижнюю губу и начинает вытирать влажную дорожку. Она смотрела на тебя совсем невинно, и ты понимал, что оставить ее без дозы шоколада просто не мог. Вспоминаешь, что на заправке успел купить bounty, который должен лежать в рюкзаке. Услышал бы кто-то, как этот голодный ребенок мычал от удовольствия, никогда бы в жизни не подумал, что это народная артистка. Конечно, потом, спустя пару дней, тебе пришлось ее полночи укачивать на руках, вытирая соленые дорожки, вызванные дурацкими вопросами журналистов о сорвавшейся, якобы, диете и истории в Инстаграме, где Тина доедает сладость под песню из своего нового альбома. Приезжаешь домой и начинаешь искать свое беременное чудо. Находишь в кладовой, стоящей на небольшой стремянке, одной рукой тянущейся к верхней полке, а второй опираясь на стену. Малышка кряхтит и досадно стонет, когда не может дотянуться до желанной вещи. — Ты как сюда забралась, обезьянка? — обхватываешь ее за талию и целуешь в шею. — И что ты тут забыла? — Я хочу куклу достать, — поднимается на носочки, и твое сердце тут же падает куда-то на уровень пяток. Резко опускаешь ее вниз, кладя руки на плечи, чтобы она не смогла от тебя никуда сбежать. — Дан, ну достань! Начинает танцевать на месте и хмурить брови. Цокаешь, бросаешь короткое «стой тут» и достаешь ей светловолосую куклу. Она тут же выхватывает ее из твоих рук и плетется в спальню, заваливаясь на кровать. — Ты не могла меня подождать? — садишься на корточки у ее ног, смотришь серьёзно, пока она улыбается. Ты беспокоишься, переживаешь, а она решила заделаться воздушным гимнастом. — Я просто подумала, что она скоро родится, а у нас даже игрушек нет, — вес тела переносит на согнутые в локтях руки за спиной. Смотрит на тебя лукаво из-под пушистых ресниц, стреляет глазками, а затем уводит их в другую сторону. Играется. Ты понимаешь, что период гнездования в самом разгаре. Она уже скупила все детские онлайн магазины, маленький белый шкаф в детской ломится от одежды, теперь на очереди игрушки. Ты пытался ей объяснить, что дети растут и вся одежда окажется на дочери всего однажды, и то, если повезёт. Но ее искрящиеся глаза и «это моя единственная дочка» растопили все внутренние ледники. — Пожалуйста, в следующий раз, если вдруг тебе захочется обеспечить Римму и всех детей в окрестности игрушками, дождись меня, — упираешься лбом в ее коленку, куда спустя мгновение опускаются и твои губы. Целуешь, боясь представить, сколько ещё седых волос добавится на твоей голове до рождения малыша. — Подожди, — собирает пальцами ткань, намереваясь подняться. Морщится, разглядывая твое невинное бледное лицо, а затем складывает все пазлы воедино, и растерянность сменяется на радость. — Ты согласен? Смотришь на неё, оценивая масштабы трагедии. Перед тобой сидит маленький запыхавшийся ёжик. Да, немного бесячий. Да, он совершает необдуманные поступки. Но любви к нему у тебя все равно больше. Ты представляешь вас в роддоме, где будешь держать ее за руку столько, сколько нужно. Не сомкнешь глаз, пока ей не станет легче. Подарить ей право выбора имени для дочери — это мельчайшее, что ты можешь сделать. — Ну, конечно, согласен, — она гладит твои щеки нежными пальчиками, а затем целует, и ты понимаешь, что это все не зря. — Следующую назовём Алиса, — последний раз чмокает тебя в центр губ и отстраняется, — обещаю.