Недомогание.

Хигучи помирает на этих чёртовых носилках уже третий день без продыху, а у Рюноске нет с собой даже самого позороного платка, чтобы просто утереть ей кровь. -- Я в норме, Акутага... - она не успевает закончить предложение, как новый, сильный и беспощадный взрыв кашля снова сотрясает её худое тело. Рюноске силой заставляет себя смотреть, а не бежать, испугавшись собственного бессилия. - Я в норме, Акутагава-семпай. Просто лёгкое... недомогание. Рюноске снова глотает этот очевидный обман, созерцая сквозь отвращение и жалость стебли красной камелии, которые подчинённая выплюнула в стоящий возле носилок тазик. -- Я знаю. - шепчет он, глядя на Хигучи так, что у неё бы разорвалось сердце - благо, она занята попыткой вытереть кровь рукавом. - Завтра выйдешь на работу. Он тоже нагло врёт, не в силах озвучить правду, о которой обоим известно. Даже если босс сможет связаться с той самой докторшей из Агентства и она подоспеет сегодня, то Ичиё не встанет с постели ещё неделю, ослабленная болезнью и способностью того кобеля, с которым по дурости схлестнулась в бою. А если докторша не успеет в течении двух дней, у патологоанатомов мафии, в дополнение ко всему, скоро появится нехилая работа. -- Да, конечно, семпай. Завтра. Поддержав лживый от начала до конца диалог, Хигучи обессиленно падает на носилки, пытаясь хоть как-то отдышаться и не обращать внимания на вонь, которой пропиталась ткань за эти три дня. Рюноске молча выходит из помещения, в котором навсегда обзавёлся личным запахом смерти - запахом крови, смешанным с вонью рвоты и немытого тела, наперебой с ароматом красных камелий. Пока вокруг идёт перестрелка, а врачи не могут выделить ей хотя бы койку в кладовке, потому что везде идут операции и хранение трупов, Акутагава бессильно прижимается затылком к липкой от гари стене, стараясь не думать о том, что он сейчас - её спасение и её вестник смерти. Потому что никто не просил её так тупо влюбляться в человека, который любить от природы не умеет. И он продолжает слепо верить в то, что завтра Хигучи выйдет на работу, как всегда свеженькая, с отглаженным пиджаком и новым пистолетом в кобуре, с её вечным "Акутагава-семпай" и быстрой реакцией на всё вокруг. Конечно же, она завтра встанет и пойдёт на работу. Конечно же, она встанет. Конечно же, для неё завтра наступит. Потому что никакое у неё не смертельное Ханахаки, которое унесло уже тысячи жизней у людей, которые безнадежно влюблены и конечно же, тот кобель её не задел своей способностью. У неё всего лишь лёгкое.... ...недомогание. И это, конечно же, правда.