Сказкам не место в реальности

      Когда она начала осознавать происходящее, первое, что предстало её глазам — это вид разрушенной базы, догорающие останки погибших и запах палёного энергона. Она оказалась последней, кто сумел спастись, но удача никогда не была её сильной стороной — и её нашли. Нашли и прижали к единственной уцелевшей стене, словно бы терпеливо ждали всё это время.       Такой знакомый и одновременно с этим чужой силуэт…       И голос, от которого сердце словно бы сжало тисками. — Кто… Ты… Такая?!       Механические пальцы с какой-то хищной настойчивостью давят на хрупкие женские плечи.       Не трудно было догадаться, кто пришёл за ней.       Не трудно было догадаться, зачем он пришёл за ней. — Ты же и так всё знаешь…       Оптика сверкает ядовито-зелёным светом, освещая этот мрак. — Ты что-то скрываешь…       Она зажмурилась — лицевая трансформера теперь была настолько близко, что она чувствовала на коже тяжёлое «дыхание» трансформера. — Что ты ещё от меня хочешь?       Она практически шептала. Сердце колотилось как бешеное.       В уголках глаз застряли капли слёз — не то от страха, не то от воспоминаний…       Ей было больно.       Физически и морально.       Она надеялась, что всё будет иначе, что эта долгожданная встреча будет иной, но… Но теперь она вообще ничего не может сделать. — Ты являешься ключом ко всему… Последним, что я не смог забыть… Жалким фрагментом памяти… Ты, ты… Такое ничтожество… Но я запомнил… Тебя… Твои глаза, твой смех… Меня тянуло магнитом, просто потому что я помнил тепло твоих рук… Что бы я не делал, эти мысли повторялись, возникая спонтанно… Я хотел освободиться от оков прошлой жизни… А ты помешала… Ты и твой голос… Кто… Кто ты вообще такая?!       Горячие назойливые капли одна за другой скатились с её щёк и упали на ворот рубашки, впитавшись в ткань… Она чувствовала боль, чувствовала то, что хочет помочь, но не могла ответить совершенно ничем. Глупо было бы сейчас завести разговор о прошлом. Но…       Он всё-таки помнил. Лишь отдельные образы, несколько слов, но Искра действительно не отпустила её.       Она не контролирует себя и улыбается с бесконечной грустью — пережив столько боли, он не смог отпустить её так же, как не смогла она.       Она тоже не смогла освободиться от прошлого. — Сложно на самом деле помнить всё, и в то же время… — продолжил он практически шёпотом, — абсолютно ничего. Из меня вырезали любые эмоции, я не должен испытывать ничего, но нет, я зол, я хочу уничтожить тебя, стереть с лица этой жалкой вселенной, но не могу… Пальцы не слушаются, а в Искре что-то не то, словно бы когда-то такое уже было. Дежавю. Но эти воспоминания… Не мои… Это не я… Сейчас уже не я… — Тогда почему ты пришёл?       Он не ответил.       Алекса и без того знала, зачем сикер в одиночку пришёл конкретно на эту маленькую и не защищённую базу, на которой уже практически не добывался энергон.       Она чувствовала себя ничем.       В сердце саднило…       Сейчас её ничто не могло уберечь.       Он не остановится, если пожелает что-либо.       А она верит, верит, как дура, что это «что-то» будет не так плохо, как рисует здравый смысл…       Она просто молчит и плачет, как загнанная в угол жертва, и отчаянно пытается держать себя в руках.       Самый страшный её кошмар воплотился в реальности: тот, кого раньше она никогда не боялась, тот, кому доверяла свою жизнь, сейчас готов просто разорвать её на куски. Он помнит только образы, и больше этого в его голове вряд-ли что-то осталось. Её ничто уже не спасёт. Они оба уже больше не дети, с которыми может прокатить жалость.       И он уже больше не тот Старскрим, которого она когда-то знала. Его нельзя в этом винить, но больно было всё равно. — Ты боишься. Дрожишь всем телом… Раньше не боялась.       Она могла поклясться, что это было явным разочарованием… Сердце предательски ускорило темп, и теперь, кажется, она чувствовала глухой его стук даже в ушах.       Она действительно раньше никогда не боялась.       Но сейчас боится до слёз.       А он не собирался останавливаться на достигнутом.       Приблизил лицевую ещё ближе, замерев у самого уха. Коснулся пальцем её лица… Она зажмурилась. — Как странно, когда убить существо перед самым твоим лицом хочется и не хочется сразу… Так близко и так далеко одновременно…       В следующий момент она уже чувствовала, как что-то достаточно острое, едва касаясь кожи, очертило линию вдоль плеча и замерло у шеи. Осколок стекла или железа — она не знала, что это было, но понимала, что ничем хорошим история не закончится.       Она всё ещё не могла поверить в это.       Запаниковала ещё больше. Дёрнулась со всех сил… Но её удержала мертвая хватка. — Не надо… Пожалуйста, не надо…       Молить о пощаде… Алекса мысленно ещё раз прокляла саму себя. На краю сознания действительно вертелись весомые причины тому, почему она должна была вернуться назад живой. Мол, если она исчезнет с поста, то это место обязательно займёт кто-то другой, и, вероятно, с не самыми лучшими пожеланиями, а от того под угрозой был бы и альянс Земля-Кибертрон… Селли расстроится… Прайму вновь придётся искать кого-то на замену…       Но сейчас все эти причины были абсолютно ничем. Пылью.       Она не знала, почему просила пощады.       Боялась боли? Надеялась на лучшее? Бредила от страха?       Так или иначе, лезвие у шеи не сдвинулось дальше. Только механические пальцы вжали её в стену ещё сильнее.       Она и забыла, что теперь он всего-то вдвое её выше.       Перед глазами вновь оказалась кислотно-зелёная оптика. Но что-то… Что-то было в ней не так. Пока сикер демонстрировал только сумасшествие, этот взгляд… В нём было так много боли… Словно бы он хотел сказать совсем другое, словно бы он больше всего на свете хотел в данный момент просто спастись, но искажения Альфой Кью и Мегатроном просто не позволяли быть собой.       Или так только казалось её уставшему разуму?       Она просто хотела в это верить — Ты звала… Столько раз… Звала… Зачем… Почему ты такая… — Слабая?       Её голос почему-то вновь стал ровным. Слёзы по-прежнему заволакивали глаза смутной пеленой, она не видела ничего перед собой. — Почему столько лет спустя ты не перестала верить?..       Его голос тоже изменился. Ушла та буря, ушла агрессия; он словно бы испугался сам себя.       Это не было на него похоже. Он словно бы боролся сам с собой.       Словно бы разрывался от боли внутренне.       Холодные тонкие пальцы осторожно касаются лицевой. В темноте кожа казалась особенно бледной. Болезненно бледной… И царапины… Раны… Алекса почему-то только сейчас это заметила. Насколько жалко она сейчас выглядит?       Даже смешно.       Он просто тянет время, почему-то не решаясь закончить этот чёртов диалог, и продолжает спрашивать, словно бы это действительно могло помочь. Ей же оставалось только отвечать. — Потому что в последнюю нашу встречу пообещала, что буду верить до последнего. Ты не помнишь… Ничего из этого не помнишь, кроме отдельных образов, но… Я… Обещала, что не забуду. Т-так… Так много всего произошло…       Улыбнулась. Улыбнулась так, как это делают перед самой смертью, вспоминая самые лучшие моменты в своей жизни. Она знала, что надолго его снисходительности не хватит, и пора было бы уже смириться со своей участью.       Сказке нет места в её жизни.       Она не вернётся домой, не увидит больше семью, не навестит Шуршот и Свиндла... Всё.       Она прожила двадцать два года впустую.       Сикер же почему-то почувствовал резкий укол где-то в едва живой Искре, словно бы когда-то он где-то слышал эти слова.       Словно бы они принадлежали ему.       Злость вновь нахлынула с ещё большей силой. Откуда она могла знать эти слова? Почему она знала его так хорошо? Почему она до сих пор жива? Почему он сам не может просто раздавить её, почему… Почему не может убить это ничтожное существо?       Он ненавидел её всей своей Искрой.       Ненавидел, потому что она одним своим существованием заставляла его память прорываться из оков, установленных Мегатроном.       Он устал, он чертовски устал бороться сам с собой, он хотел просто жить, но должен был постоянно сдерживать волнами просыпающиеся воспоминания, будто было в них что-то ценное… Но ведь если их заблокировали вместе с прочими чувствами, значит они не были нужны, верно?..       Зачем-то ведь его жизнь избавили от прошлого? — Сделай то, что посчитаешь нужным, — вдруг подала голос Алекса. Настолько тихо она раньше ещё не говорила, но он всё равно услышал, словно бы раньше специально настраивался на такой тихий голос, — правильный выбор для себя самого…       Она уже не сопротивлялась. Не дёргалась. Не плакала.       Вновь доверила ему свою жизнь, будто был от этого какой-то толк       Просто замерла с закрытыми глазами и практически не дышала — всё, лишь бы не привлекать внимания и не вызывать никаких эмоций.       Поняла, что ненароком усиливала бушующий поток боли, агрессии и негодования в нём, и потому просто ждала приговора.       Выбор.       В прошлом выбор по-настоящему давался ему всего дважды. Первый раз он сделал то, чего не должен был, второй раз у него не было возможности поступить иначе, пусть и о содеянном он не жалел. А сейчас?       По-детски ванильная картинка из прошлого рисовала потерянную юность. Время, когда всё было хорошо. Время, когда он впервые почувствовал себя нужным, время, когда у него было, за что бороться.       Но в его жизни тоже нет места «сказке».       Он изначально был создан, как оружие. И сейчас это предназначение ему вновь вернули.       Он же просто хочет освободиться и ничего не чувствовать.       Искра едва не гасла всё это чёртово время; он устал.       Он не должен был жить, но его зачем-то вновь подняли, сковали, перекроили, а потом эта девчонка просто одним своим взглядом взяла и пробудила то, что должно было умереть в нём сразу после того, как он открыл зелёную оптику в первый раз.       Она не дала ему забыть до конца.       Вместе с ней умрёт и всякое желание помнить.       Предрассудки из прошлого всё равно твердили об обратном, но он не собирался слушать внутренний голос.       Алекса поняла, что выбор был сделан ещё с самого начала, и потому только ещё раз улыбнулась, зачем-то повторив, что всё равно верит — но он уже не слушал.       Всякие звуки вокруг перестали существовать. Только писк оглушал, не давая думать совершенно ни о чём.       Лезвие в пальцах на мгновение повисло в воздухе…       И в следующую секунду уже окрасилось в красный…       Он надеялся, что освободится, но вместо этого просто снова убил сам себя.       Прошлое, настоящее, будущее — всё было для него потеряно.       Искра затухла вместе с тем, как перестало биться сердце, оставив пустую оболочку смеяться посреди разрушенной базы; больше живым Найтскрим не был.       И никогда не будет…