Прекрасные васильки

Началось всё давно.

      Зимнее утро, февраль. Возвращаясь с очередной зачистки Николай был погружён в свои мысли. Ещё с ночи в горле чувствовалась некая тяжесть и дискомфорт, но сослав всё на обычную простуду, Гоголь пошёл на задание.

Поток мыслей прервала жгучая боль в районе груди.

      От неожиданности Николай запнулся и схватился за место боли. Прошипев «Чёрт» он двинулся дальше, нужно было зайти к Достоевскому, сделать так скажем отчёт о миссии. Благо в этом ему помогла способность и через мгновение он оказался перед кабинетом.

Боль постепенно усилилась и распространилась по всей грудной клетке. Терпеть это было невыносимо.

      Пересилив себя Николай открыл дверь и зашёл в темную комнату, посреди которой сидел Фёдор собственной персоной, читая книгу.       Но увидев, что к нему зашли, он отложил её и повернул голову в сторону вошедшего. — Зачистка прошла успешно, свидетелей не было замечено, — Гоголь закрыл за собой дверь, быстро проговорив так хорошо заученный текст с привычной улыбкой на лице, — Дост-кун, теперь я свободен? — Пока что, да, Николай, — немного поразмыслив ответил Фёдор, — можешь идти, — больше Достоевский не хотел разговаривать и вернулся к прежнему делу.       На лице Гоголя расцвела измученная улыбка, но её уже никто не увидел.

***

      Прошла целая неделя с того проклятого дня. У Гоголя был выходной, поэтому он решил отдохнуть и отсидеть его в квартире. Нужно было сделать перерыв от притворства. Невыносимо тяжело видеть, находиться рядом с предметом воздыхания, из-за которого ты каждый день выплёвываешь всё новые и новые прекрасные васильки.       Николай изначально понимал, что это начало конца. На взаимность его чувств от Фёдора мог надеяться только глупец, но светлая ниточка надежды не покидала его.

Даже, когда он нависал над раковиной и выхаркивал ещё не раскрывшиеся бутоны прекрасных васильков в смеси с собственной кровью.

***

      Конец марта. Болезнь медленно прогрессировала, пока Николай редко контактировал с Фёдором. Но выходные не вечные и он обязан был снова отправляться на задания.

Снова терпеть мучительную боль, снова выдирать со своей кожи вросшие васильки вместе со стебельком.

      Но. Всё когда-нибудь заканчивается. И мучения, от физической боли и моральной привязанности, тому не исключение.       Очередная секретная встреча для обсуждения деталей зачистки.       Темный переулок навевал страх и ужас, где-то изредка бегали крысы. Вспышка света, взмах белого плаща, и теперь тут есть ещё одна живая душа, кроме грызунов. Как всегда пунктуальный Достоевский, как раз подходил к месту встречи, там его уже ожидал Гоголь.

Острая и невыносимая вспышка боли во всём теле и проткнутое, стеблем прекрасных васильков, горло из которого текла алая кровь.

      И вот. Николай лежит на холодной, старой плитке, истекая кровью и раскрывшимися прекрасными васильками. А перед ним стоит, всё такой же непоколебимый Достоевский. — Ты всё знал, — иногда прерываясь на глухой смех, прохрипел полу-живой Гоголь.       На это предложение уголки губ Фёдора растянулись в ехидную усмешку.       Николай умирал медленно и мучительно, в луже крови. Он чувствовал каждый стебелёк прекрасных васильков, которые обвили его быстро бьющиеся сердце, и уже были готовы в любую секунду проткнуть его.

Раздался последний, предсмертный хрип и он наконец стал свободным от своих чувств.

      А Достоевский лишь последний раз кинул взгляд в сторону, уже бездыханного тела, и ушёл восвояси с прекрасным васильком в руках.

А на его лице читалось лишь презрение.