I'm alright, Jack

      Дыхание между ними настолько горячее, что плавит кожу, делая каждый новый вдох приятно болезненным. Они смотрят друг на друга расфокусированными взглядами и делают мысленные ставки, кто первым не выдержит.       Оуэн. Его терпение всегда было довольно шатким. Сознание Оуэна подает сигнал: запустить пальцы в волосы Янто. Те не сразу слушаются, а кожа на подушечках пальцев чересчур чувствительна, словно под ней затаились миллионы ёжиков — настолько невыносимо его возбуждение.       Сориентировавшись, он удовлетворяет сигнал, и через мгновение губы Янто оказываются в миллиметре от его собственных; рука перебирает мягкие волосы, чуть оттягивает, накручивая на пальцы. Подцепляя нижнюю зубами, он дразнится, не позволяя Янто углубить поцелуй. За это ему приходится расплатиться на этот раз лопнувшим терпением Янто — он вдруг резко отстраняется и дуется как ребенок, которому не дали того, чего очень хотелось.       — Оуэн... — хнычет Янто, искривляя брови домиком. Положив ладони на грудь Оуэна в отталкивающем жесте, он добавляет, — Обязательно тебе надо быть таким вредным?       — А ты, что, до сих пор не привык? — наглая улыбка растягивается на пол-лица.       — Привык, но не в этом дело.       — А в чём же? Боишься замарать безупречную ткань брюк изнутри? — многозначительный взгляд Оуэна резко падает вниз, задерживаясь на паху Янто.       — Да нет же! — раздраженно цедит он сквозь зубы, — Нас могут застукать в любой момент, забыл? Поэтому не хочу медлить...       Глаза Оуэна округляются в удивлении, он подозрительно задирает бровь и тут же щурится, пытаясь, как кажется со стороны, разглядеть саму душу Янто. Игнорируя его последнюю фразу, Оуэн взрывается:       — Неужели? И с каких пор тебе есть до этого дело? Каждый раз, когда я видел тебя трахающимся с Джеком, тебе было абсолютно — извини за каламбур — похуй на других.       — Ох, Оуэн, только не начинай, прошу тебя. Я совсем другое имел в виду, — в успокаивающем жесте он большими пальцами выводит на рубашке Оуэна круги.       Оуэн больно щёлкает по ним ногтями и стряхивает их с себя, скрещивая руки на груди.       — А мне кажется, что именно это ты и имел в виду. Просто, видимо, сам не понял. Боже, а я, болван, думал, что ты правда меня любишь...       — Так я и люблю!.. Я просто- Я- Как мне это доказать? Я и так из кожи вон лезу!..       — Кого ты обманываешь, Янто, — качает он головой, — Я противен тебе и ты меня стыдишься. Ты сейчас хотел побыстрее разделаться со мной, чтобы никто не увидел нас вместе, ведь это подтвердит слухи о том, что мы встречаемся.       Янто тяжело сглатывает и пытается ответить что-то вразумительное. Выходит хуже некуда — он так и не смог раскрыть рта. Его губы начинают мелко дрожать и их приходится крепко сжать, прикусывая щёки изнутри, чтобы не завыть от горькой правды. Оуэн был прав, кто бы мог подумать. Янто не хотелось, чтобы кто-то узнал об их отношениях. Думал, будут смотреть косо и шептаться о его ненастоящей привязанности к Оуэну как о способе забыться, ведь Джек-то давно покинул их.       Янто ссутуливается и изо всей силы жмурит глаза, надеясь, что хоть так будет контролировать слёзы и они не польются соленым ручьем по его бледному лицу.       — Хэй, Янто, ты чего?.. Чёрт, я не хотел, чтобы это задело тебя, я просто уточнил, так сказать, расставил все точки над i, — пытается подбодрить Оуэн.       Не удивительно, что это никак не успокоило, а только ухудшило ситуацию до появления первых слез. Янто рыдал; всё его лицо перекошено и он спешит закрыть его ладонями.       Как доктор, Оуэн знает, что его сердце не может треснуть, но на данный момент, при взгляде на плачущего Янто, ощущалось это именно так.       — Прости, Янто, — пытается он, — Я... буду следить за словами в следующий раз.       — Заткнись, — сипит он.       Оуэн учтиво кивает и, смотря куда угодно, но только не на Янто, резко втягивает его в крепкие объятия. Одна ладонь его покоится на спине, равномерно поглаживая взад-вперед, другая — на загривке, путаясь в коротких волосах. Он прижимается щекой к мокрой щеке Янто и прикрывает глаза. Сам не замечает, как начинает чуть покачиваться на носках, будто убаюкивая его. Руки Янто снова упираются ему в грудь и нервно комкают ткань рубашки.       — Как бы мне не хотелось всего этого признавать, ты прав, Оуэн. Но только отчасти. Ты мне не противен и я не стыжусь тебя, — тихий надломленный голос вблизи кажется слишком громким, отчего у Оуэна пробегают мурашки.       Он вновь кивает, держа рот на замке, как наказал Янто.       — Это вся моя привязанность к Джеку, будь она проклята!.. — продолжает Янто более уверенно, — Я хотел забыться в тебе и — боже мой — как же это всё неправильно. Я стал похож на тебя, ведь это твоя фишка — забываться. Ударь меня, если я не прав.       Оуэн щипает его за ребра, а на лице Янто проскальзывает намёк на улыбку.        — Тебе знакомо это чувство. И не раз, и, чёрт, наверное, не два. И, рядом с тобой я чувствую, что становлюсь лучше, хоть ты и не эталон самого хорошего человека. Знаешь, может... начнем сначала?.. Я постараюсь игнорировать мысли о Джеке, и уделять их всех тебе, и-       — Янто, — наконец подает голос Оуэн, — притормози. Во-первых, их не надо ихгнорировать — их надо отпустить, оставить в прошлом. И как только ты этого добьешься, вот уже тогда мы будем двигаться дальше, хорошо?       — То есть, мне не появлятся тебе на глаза до тех пор, пока я не отпущу Джека?..       — ...И обязательно тебе надо быть таким драматичным?       Намёк на улыбку становится полноценной улыбкой, а затем и вовсе переходит в хриплый, слабый от слёз смех.       — Я жду ответа, между прочим.       — Я буду с тобой всё время, и...       — Даже когда мне надо сходить в уборн-       — Да. Уж будь уверен, — Оуэн чуть отстраняется, но это лишь для того, чтобы оставить на щеке Янто сухой поцелуй и подмигнуть, смотря ему ровно в раскрасневшиеся глаза. — Я продолжу с твоего разрешения, можно, сэр Джонс?       — Ты самый придурошный придурок из всех, кого я знаю, — он перестает комкать рубашку Оуэна и тянется руками к его спине, обнимая.       — Сочту это за «да». Так вот, я буду с тобой всё время, я не оставлю тебя одного, когда тебе понадобится поддержка или помощь с твоим состоянием. Буду напоминать тебе, что ты не чья-то тень, болтающаяся где-то за спиной, а самостоятельная личность, решающая за себя и свой комфорт.       После небольшой паузы, нужной для  осознания слов в полной мере, он находится с ответом:       — Не думал, что я когда-либо это скажу, но... спасибо, Оуэн. Правда. Спасибо. А ещё надо поблагодарить твоих родителей за то, что они не предохранялись.       Кажется, челюсть Оуэна пробивает пол.       — Янто Джонс!       — Серьезно. Я сделаю это. Завтра же. Я найду их номер, позвоню и поблагодарю их, — со смертельным спокойствием говорит Янто, а в глазах пляшут маленькие дьволята.       Не успевает Оуэн ответить, как в оранжерею врывается Тош, что-то бурно бормоча, но тут же затихает, заметив их двоих. Не говоря ни слова она покидает оранжерею, думая, что лучше бы увидела их секс, а не слезливые объятия.       Где там таблетка, вызывающая амнезию?..