Все точки

Выходя из кабинета Намджуна, Юнги почти хлопнул дверью. Я композитор, сказал тогда Юнги. Ты продюсер, поправил Намджун и имел в виду вот что: ты не откажешься от всего, что создано, чтобы производить впечатление. А еще Юнги был публичным лицом и представителем компании. Да и списки гостей уже были согласованы. А еще… Юнги ненавидел собственную мягкотелость, но даже больше его раздражало то, что в их споре самым важным аргументом стала встреча с Чимином. Последний раз Юнги так и не понял, в каком настроении тот ушел. Они не списывались, и ему хотелось убедиться, что все нормально. Откуда Намджун знал, что это будет важно? Происходящее на СТ-конгрессе было чем-то средним между награждением от Ассоциации и квестом. Для декораций сняли крытый стадион, позже разделили на зоны со свободным перемещением. К приглашению щедро приложили карту и предупреждение о паре неотмеченных пасхалок. Юнги был уверен, что видео выйдет под заголовками в духе «Первопроходцы смешанных технологий пытаются не запутаться в собственных ногах». Юнги увидел Чимина у самого выхода на поле. Он был в броско-красном и с прошлой недели успел сменить цвет волос, а вот сумка была все та же. Чимин нервно перебирал звенья ручки, стоя в окружении техников по тактильным ощущениям, и казался неприятно смущенным. Юнги поспешил подойти, и Чимин, кажется, обрадованный его появлением, сам увел их дальше по коридору из темных полотен, сейчас отражавших куски их тел. — Я думал, ты таким не занимаешься, — сказал Юнги, когда они уже сбавили шаг. Стена показывала сердцебиение Чимина, быстрое, тревожное. Несколько секунд они молча рассматривали кардиоузоры, а когда Чимин успокоился, стена переключилась сначала на отфильтрованную текстуру кожи, а потом — на что-то совсем непонятное. — Не особенно, — сказал наконец Чимин, а потом невпопад добавил: — Фото. Юнги оглянулся: к ним действительно подлетел дрон, они встали ближе друг к другу и улыбнулись. По айдольской привычке Чимин даже скорчил рожу, которую отчего-то считали милой. Жестом Юнги отослал дрон — часть прав на приватность за ними все же сохранили. Инструкции по управлению съемкой тоже были в приглашении. — Но я подумал, что это может быть интересно. Я вроде как инвестор. — О. — Этого можно было ожидать. — А конкретнее? Чимин неловко погладил шею. — Давай оставим это коммерческой тайной. — Тепловые эффекты? — все же предположил Юнги. — Я думаю, твоим шоу бы подошло. Там есть потенциал. — А ты видел? — удивился Чимин. На самом деле Юнги думал, что все должно быть очевидно. Конечно же, он их видел. Несколько даже лежали в записи — он попросил свой стафф достать ему официальные копии. Шоу были зрелищные. Юнги нравилось. Нравилось почти все, кроме музыки. Наверное, Чимин думал так же, потому что в конце концов приехал в Корею и остался надолго. — На самом деле давно, еще до армии, — сказал Чимин. Они подходили к тупику со слотами тактильной реальности. Несколько высоких тумб, по последней моде стоявших на трехметровой социальной дистанции друг от друга, больше напоминали алтари — или мусорные баки. По бокам от стоек примостились корзины с длинными одноразовыми перчатками. — Намджун тоже тут? — спросил Чимин нарочито небрежно. — Приехал еще с утра, — ответил Юнги. — Вот кто реально интересуется. И еще хочет поддержать наш рост на бирже. Чимин, все еще не глядя на него, покивал. — Ты здесь поэтому? — спросил он и сосредоточился на натягивании перчатки. — Вроде как, — ответил Юнги неохотно. — Но мы уже сфотографировались, так что свой долг я выполнил. Чимин сунул руку внутрь тактильного отверстия. Выглядело это почти неприлично, но любителем фистинга Юнги не был. На проекции перед ними отразились объекты. — Мне не нравится, — с неудовольствием сказал Чимин. Экран показал, как его рука пожамкала и отбросила в сторону виртуальный сквиш. Юнги отошел к соседнему слоту. — Не те ощущения? — тупо пошутил он. Масса, охватившая его внутри отверстия, была теплой и пока практически неощутимой, но мешала перчатка. — А? — моргнул Чимин. — Нет. В смысле, как ты это будешь использовать на концертах. Даже концертах один на один. — Начнем с того, что какой дурак это купит для концертов, — согласился Юнги. Он попытался поймать цветные ленточки. Розовая обожгла его, а переливчатая оставила на коже ласкающее ощущение лопающихся пузырьков. — Возможно, для игр, если эта штука будет дешевле. — Для игр, — задумчиво повторил Чимин и двинул рукой, взвесив в ладони что-то невидимое. — Тут должны быть образцы мечей, винтовок и гранатометов. Чонгуку бы понравилось. Но вокруг были только губки, шарики, лайтстики групп, давно ушедших на пенсию, микрогазоны, ткани. Где-то в их складках ворочалось нечто притворно живое, должно быть, котенок. — Увы, искусство против насилия, — озвучил Юнги очевидное. Если они хотели двуручный топор или кольт начала двадцатого века, идти нужно было не сюда. Он потянулся, дотронулся до виртуальной руки Чимина, и тот тихо ойкнул. Рука на ощупь походила на настоящую, содержимое слота имитировало размер его пальцев, ширину ладони, в нужных местах костяшки были тверже подушечек, но Юнги не хватало ощущения маленького шрама на указательном — Чимин как-то порезался, кромсая лайм для текилы, когда все они уже были страшно пьяны. Не хватало шершавости кожи на тыльной стороне ладони и влажной мягкости внутренней, не хватало острой кромки ногтя. — Что ты делаешь? — засмеялся Чимин, громко и совершенно искренне, почти согнувшись над стойкой. Он автоматически сжимал руку Юнги в ответ. — Интересно же, — сказал Юнги. — Ты умеренно похож. Чимин смотрел на него и улыбался, и до Юнги вдруг дошло, что сам он стоит в трех метрах от него — и все равно держит за руку. Так же, как держал позавчера, когда Чимин, огорченный записью, прощался с ним у студии. Как и месяц назад, когда совершенно не случайно поймал его после фансайна, но даже представить не мог, насколько рад будет наконец видеть. Как годы назад, незадолго до того, как Чимин уехал сначала в Пусан, а потом и вовсе из страны — пусть в тот раз Чимин и вырвал руку из его пальцев. Позже в тот же день Чимин вышел из группового чата, и все стало гораздо хуже. Как совсем давно, когда они были юными и не очень сообразительными. — Ты прости меня, — вдруг сказал Чимин. — Когда я приеду на запись снова, я буду лучше стараться. Я просто взял и ушел, а надо было попробовать еще раз. Хотя не очень сообразительным Чимин был до сих пор. Юнги сжал пальцы крепче. — Не надо. Ты снова с нами. — «С нами», а не «здесь» он сказал специально. — Так что у нас достаточно времени. …Как в будущем: в какой бы точке Сеула, Кореи, мира Чимин ни был, Юнги сможет снова взять его за руку.