Лошадки

В квартире пахло свежим ремонтом. Диваны в гостиной, впрочем, остались прежними: потертыми, с порванной кое-где обивкой. Интерьер дополняли вывороченные шкафы со стопками книг рядом, шалаш для индейцев из простыней, сорванных гардин и штор, перевернутые стулья, не меньше пятнадцати разновидностей коллекционных машинок в разных углах, рассыпанное лего и еще куча вещей и составных частей непонятного назначения. Ханы дома не было — она отправилась с ночевкой к подруге. — На самом деле она ушла на свидание, — сказал Хосок. — Нет! Ни за что, — испугался Намджун. — Я даже думать об этом не хочу. — Или эта ночевка и есть свидание, — задумался Джин. — Мне от этого не легче! После традиционных скачек остальные дети были уложены спать силами Юнги и сборника императорских писем восемнадцатого века, а великовозрастные дети пытались отдышаться и прийти в себя. — Второй раз за год меняем звукоизоляцию, — пожаловался Намджун. — Мне кажется, наш сосед снизу, один очень уважаемый бизнесмен, скоро подаст на нас в суд. — У тебя же есть деньги, хоть на адвокатов, хоть на компенсацию, — удивился Хосок. — Все равно как-то неловко. Джин с грустью посмотрел на книжные развалы, на голые окна, потом на подозрительную дырку в паркете. — Клад вчера искали, — объяснил Намджун. — Гляжу, все в тебя, — подбодрил его Джин. — Любопытство и деструкция. Маленькие монстры. Разрушительные чудовища. — А мы, — Чонгук потер след от лего на ладони, — их верные скакуны. Который уже год? — Всадники апокалипсиса! — провозгласил Джин. — Точно! — обрадовался Тэхён. — А помните, как там в «Благих знамениях» было? Смерть, голод, чума и кто там еще? — Война, — подсказал Намджун. — Ой, хён, — воодушевился Тэхён. — Я толком не помню уже, как кто выглядел. А ты книжку читал? А напомни? Намджун потер лоб. — Только ту, которая Библия. — Да неважно, — пихнул его Джин. — Давай, что там про лошадок было? — Чума на белом коне, — начал Намджун. — Так, кто у нас… а что, никто не осветлялся и в блонд не красился? — удивился Тэхён. — Ладно. Кто чихал последним? — Да ты и чихал, — хохотнул Хосок со своего места на диване. — Ой, точно. Хён, давай дальше. — Как хорошо, что я в этом не участвую, — пробормотал Хосок. Юнги, тихо вернувшийся со своей миссии, плюхнулся рядом с ним. — Война на рыжем, голод на вороном… — Война — это я! — Чонгук гордо показал бицуху. — Да какая ты война, — фыркнул Юнги. — Саранча максимум. Что не сожрал — то испортил. — Точно, голод же на вороном. Вороной скакун Чонгукки! — Тэхён полез лохматить ему отросшие волосы. Чонгук вяло отбивался первые секунды три, а потом смирился со своей участью. — Война тогда Джин-хён, — решил он. — Да, — расплылся в улыбке Джин. — Я страшен в гневе. — Хосок тоже страшен, — не согласился Намджун. — А с Чимини лучше вообще не связываться, — добавил Тэхён шепотом. — Они не участвуют, — надулся Чонгук. — Ладно-ладно, — поднял руки Джин, — я с благодарностью принимаю возложенную на меня ответственность. — И еще смерть на бледном коне, — вспомнил Намджун. — Это, выходит, я. — Сойдет, — одобрил Юнги, — у тебя как раз мешки под глазами, как у трупа. — А ты кто тогда? — с любопытством спросил Тэхён. — Я? — Юнги задумался, оглядел разрушения и величественно повел рукой. — А я Сатана, и это мои владения. И мое дело здесь уже сделано. Можно и поспать. — Я вот все равно не понимаю, Намджун, как ты умудрился? И главное, Сонми же дома никогда нет. — Хосок вытянулся на своей половине дивана. — Да как, — вздохнул Намджун. — Сонми как раз проходила квалификационные тесты, там всякие физические измерения, выносливость, прочее, так что Хану мы решили удочерить. А потом Сонми вернулась из первого полета, и мы решили попробовать. Кто же знал, что их окажется двое? А потом она вернулась на работу, я запустил Ка-мэп и все как раз только устаканилось, и я возьми да и скажи, что вот, у меня появилось время, контракт с лейблом закончился, Ка-мэп нас обеспечит, я с детьми посижу. — Что, серьезно? Всех планировали? Ни одного порванного презерватива? — ухмыльнулся Джин. — Кажется, кто-то тут пиздит. Намджун поджал губы: — Ни одного. И хватит уже мне их на день рожденья дарить. У меня в кабинете и так два ящика стоит с истекшим сроком годности. И вообще я был молодой и глупый. И мы не учли, что то ли гены такие, то ли невесомость-радиация — Сонми же у себя на орбите по полгода торчала тогда, с Земли дальний космос особо не поисследуешь, — и вот их уже шестеро. — Радиация, — протянул Тэхён, — это многое объясняет. А что-нибудь еще интересное будет из-за этого? — Если ты про суперспособности, — скривился Намджун, — то у них уже есть моя. Как ты, наверное, заметил. — И что они, скучают без мамы? — с жалостью спросил Тэхён, как будто уже не спрашивал раза три только за этот год. — Привыкли, — пожал плечами Намджун. — Она сейчас больше исследованиями занимается, летает реже. Вот скоро должна вернуться с конференции по новым методикам расчета воздействия гравитационных полей на отдаленные объекты. — Ты сам-то понял, что сказал? — подпихнул его Джин. — Ну, только общую идею, — признался Намджун. — Она мне как-то вычисления показывала, я просто открыл книжку и закрыл книжку. Она такая умная, моя куколка! И такая суровая. — Вообще, — поддакнул Джин. — Я ее видел как-то раз, в смысле целый один раз после их свадьбы, еле ноги унес. — Ого, — сказал Чонгук. Все восхищенно замолчали, и тут в полной тишине раздался звук открываемой входной двери. — Когда, говоришь, она должна была вернуться? — встрепенулся Хосок. — Ох, — Намджун испуганно заозирался. Чонгук, раскачивающийся на стуле, резко замер. Тэхён побледнел. — Блядь, накликал, — пробормотал Джин. — Знаете, я отказываюсь от должности, — сказал Юнги. — Эта потрясающая женщина, во-первых, породила как минимум пятерых исчадий ада, а во-вторых, сейчас нам всем вставит пизды за разгром и за кое-чье свидание. Вот она-то и должна быть Сатаной.