Во всем виновата толстая панда

      Во всем была виновата толстая панда. Или толстый панда. Хрен их разберет животных, пока набедренную или нагрудную повязку не снимут. Особенно если ты вдупель пьяный. А трезвым этих…ну пусть будет «существ», Иллидан видел крайне недолго. Обычно, стоило им его увидеть они складывали ладони вместе, что-то бормотали и предлагали выпить. А поскольку эти черно-белые прямоходящие медведи в выпивке разбирались получше некоторых дварфов, у них всегда было с собой что-то стоящее. Достаточно стоящее, чтоб пробирало даже Иллидана.       И кстати, у первой встреченной им толстой панды было что-то, от чего его пробрало даже в демонической трансформации, и он тогда даже от боя с высшим демоном не отошел. Спустя лет десять, точно он не помнил, он даже узнал что это. Персиковая настойка. Нет, это точно! Вспомнил! Пандарен! Ну и глупое же название. Так вот этот пандарен называл ее «вином». Но это он либо из-за языкового барьера, либо от скудоумия. Был еще вариант, что он никогда в жизни не пробовал вина высших эльфов, но шансов на это было крайне мало. Иллидан был готов поставит свои Азинотки против ломаной медной монеты, что этот конкретный падарен точно его пил. Иллидан был уверен, что несмотря на всю свою толщину, этот пронырливый пандарен исхитрился бы добыть бутылку такого вина, даже если бы она оставалась последней в мире. И даже если бы ее охраняли так же тщательно, как Малфурион от него девственность Тиранды. С таким же отсутствием успеха.       Персиковая настойка. Бочонок персиковой настойки. Бочонок настойки на персиках из Жутких пустошей. Что? Не растут там персики? Ну да… Уже не растут. Они и на предпоследнем этаже бывшего Карабора вполне себе прижились…       Когда эта панда нагло приперлась в Черный Храм точно неизвестно, известно, что через канализацию он не проходил, а вот с Воплощениями Страданий смахался успешно. А потом заглянул на предпоследний этаж. Итог был бы немного предсказуем, но нет, местные суккубы нашли себе достойного соперника, этот конкретный пандарен явно разбирался не только в выпивке. И даже если и был странствующим монахом, то плотскую любовь его монастырь явно не отвергал. Трое суток он вместе с суккубами, запускал «лотос в водной глади», сеял «утреннюю бурю во внутреннем море», и создавал «колебания колоска во пшеничном поле», причем время от времени суккуб было несколько. Пришедшую команду героев, как назло из эльфов крови, что попытались до прибытия группы инкубов быстрого реагирования начать резать суккуб, он отправил в канализацию с оружием в неназываемых местах. Особенно досталось любителям тяжелого дробящего оружия. Сам панда сказал только «Порядок должен быть в тех местах, где даруют любовь. Сам наведу.» После чего, пока все девочки не заработали себе фурри-фетиш матушка Шахраз решила позвать Владыку Иллидана. Ну, решила, что может ему будет интересно.       Пандарен при виде Владыки Иллидана в полной демонической форме дрожать не стал, а непонятно откуда выкатил бочонок «персикового вина» и поздравил с юбилеем. С 10143 годом. Иллидан почесал затылок — вроде правильно. А потом панда выкатил еще один бочонок, и еще один. И наконец-то изложил свое дело.       По словам пандарена, могу, странная искусственная собакоподобная раса, внезапно активизировалась и кроме всего прочего вырубили все персиковые деревья в Вечноцветущем доле для своих злобных целей. И поди знай, что они еще натворят. А у него последний бочонок остался, кроме тех, что они выпили. А еще таких деревьев небольшая рощица есть на краю Жутких Пустошей, но там водятся очень большие тараканы.       Тараканов Иллидан не любил, но и не боялся. Даже больших. И своему почетному собутыльнику был совсем не против помочь. Тем более ему было жутко скучно. Наказав Верасу, если до него все-таки дойдут, быстро «умереть», воскреснуть и притвориться Владыкой Иллиданом, только старым, слабым и больным. Если все же «одолеют» — отдать одну из реплик Азиноток, но только левую. Правую не отдавать пока не закончатся все 21081 левых. Если что, он потом еще сделает. А так Верас в два раза дольше может его заменять.       С портацией Иллидан что-то напортачил, то ли туман помешал, то ли толстая панда центр тяжести сильно исказила, то ли просто пьян был. Нет, что-то он еще соображал, но поперву его занесло на остров с каким-то злобным драконом на двух ногах и с деревяшками на голове. Дракон вопил и вызвал у него головную боль. Иллидан его стукнул и тот стал серым в крапинку.       — Ун достал, — только и сказал, все еще страдавший от головной боли Иллидан. — Пандачен, мы где вообще?       — Промахнулся ты, Илли, — после второго бочонка они вообще-то перешли на имена, но Иллидан, к настоящему моменту немного протрезвевший, немного путался.       Дальнейшие действия затронули уж слишком много действующих лиц, но точная картина неизвестна никому: главные действующие лица были слишком пьяны, а сколько из остальных говорят правду, крайне сложно определить.

***

      Все беды в этом мире либо от женщин либо от их отсутствия. В данном случае имело место последнее. После выпивки и телепортации Иллидану захотелось женщин, но зоофилом он все же не был, равно как ориентацию имел самую правильную. И, как назло, даже самую завалящую суккубу для компании они с Ченом прихватить не догадались.       К счастью, имелись к югу от этого острова корабли на которых были гуманоиды, точнее тролли. К трольшам Иллидан после своего марафона в деревне Сен’джин относился с небольшой опаской — никогда Владыка Иллидан за все десять тысяч с хвостиком лет не был так близок к смерти. Интересно как бы отреагировал Малфурион, если бы ему донесли, что его брат умер от сексуального истощения?       Впрочем, проблемы это не решило. Потому как на кораблях были тролли. Именно тролли. Мужского пола. Почти все. И та единственная трольша, что среди них была, была одна и она выглядела ровесницей Иллидана, то есть страшной морщинистой каргой десяти тысяч лет отроду. Иллидан сразу понял, что есть свои пределы и у него. Столько он бы точно не выпил.       От чего переклинило мозги у Чена непонятно, но он вспомнил, что не так далеко отсюда остров Грома, а там когда-то был дворец с Императорскими Наложницами Повелителя Грома — двумя женщинами расы могу. Больше у могу женщин не было, эти были единственными, что в некотором роде и объясняет крайнюю злобность этой расы.       Мелочи вроде тех, что надо сначала воскресить Повелителя Грома, чтоб он воскресил Наложниц, вырубить Повелителя Грома Лэй Шэня, дать себе и Чену облик Лэй Шэня, убедить сестер, что это же хорошо, что у каждой есть свой повелитель, так вот, такие мелочи не остановили бы Иллидана даже трезвого.       Иллидану не в первый раз было убегать от проснувшегося или неожиданно вернувшегося мужа, или того кто себя уже считал таковым, и его собственный брат близнец был только одним таким примером. При появлении третьего Лэй Шэня, Наложницы уж слишком обозлились, но хвала Иллидану и Чену, уж слишком устали, поэтому преследовал их только сам Лэй Шэнь, настоящий который. Сложнее всего было не дать при побеге умереть Чену. Лэй Шэнь, как выяснилось, еще не вполне реанимировал и далеко от своего дефибриллятора размером с комнату не уходил. Или просто боялся. От большого злобного могу с тремя или четырьмя конями с крыльями они свалили, просто убежав. Но когда Чена сначала чуть не склевала птичка, а потом чуть не затоптала улитка, Иллидан наконец вспомнил, что он не только мужчина, но и маг, и выдернул обоих порталом.       Следующим пунктом оказалась деревня пандаренок. Нет, скорее всего до войны это была деревня с присутствием обоих полов, но к тому моменту как туда добрались Иллидан с Ченом из мужиков был седой во всех местах старик, который на женщин мог только смотреть.       Иллидан никогда не считал себя фанатом фурри, да и поначалу в этой деревне чувствовал себя чуточку зоофилом, но потом втянулся. Хотя, возможно, не последнюю роль сыграл очередной бочонок. Нет, это точно не вино. Они его настаивали на целых персиках, с косточками. И это еще были старые запасы, персиков из Вечноцветущего дола. Когда же ему выкатили бочонок настойки на персиках из Жутких Пустошей и он его вылакал за час в одно рыло наступил один из тех редких периодов в жизни Иллидана, когда он наутро четко ничего не помнил.       Помнил он наутро только какой-то желтый янтарь, персиковые деревья, больших желтых же тараканов, вроде даже говорящих, и что-то выговаривающую ему матушку Шахраз. В его постели, в бывшей комнате главного жреца Карабора утром присутствовали Шахраз, Мармеладка, две незнакомых суккубы, две слишком знакомых по неделе пьянства в их деревне пандаренки, и изящное существо, чем-то напоминавшее рыбу. Женского пола, хвала всем демонам и богам.       В общем, во всем виноват Пандачен. И персиковая настойка. И отсутствие женщин. А о Храме Грома Иллидан и слушать не хотел. И зарекся больше с пандами ничего не отмечать. Как минимум с этим, пьющим что угодно, как воду, Пандаченом.