Ночь в Каэр Морхене

Зима в этом году выдалась чересчур холодной. Иногда в Каэр Морхен забегали мелкие лесные животные в надежде спрятаться от беспощадного мороза, но им не удавалось этого сделать, что не удивительно. В замке было не менее холодно. Геральт, Ламберт, Эскель и Весемир еще в середине ноября приехали на зимовку, ибо уже тогда было холодно как в самый пик холодов. В гостинной замка горел камин, отдающий тепло сидящему перед ним ведьмаку. Ламберт, в отличие от братьев по цеху, был очень мерзлявым, что не типично для ведьмаков, с их теплорегуляцией тела. Мутант сидел максимально близко к камину, укутавшись в шкуры, и что то писал в книге, параллельно с этим ругаясь на слишком холодную зиму: - Чертова зима, как же я ненавижу это время года. Да чтоб у того кто придумал такую холодрыгу руки отвалились, да жопа отмерзла... - Судя по всему, жопа отмерзнет скорее у тебя - раздался голос за спиной. - Чего тебе надо, Эскель? - так же раздраженно, но более громко, проговорил Ламберт. - Я принес еще шкур - ведьмак, чьё лицо было изуродовано большим шрамом, укрыл брата и сел рядом, прижав согнутые в коленях ноги к телу. "Мерзлявый" на какое то время приостановил движение карандаша по бумаге, но вскоре снова их возобновил. - Что, даже спасибо не скажешь? - с притворной обидой в голосе сказал Эскель, вытянув вперед руки и якобы грея их огнем. Ведьмак не ответил. Братья просидели в молчании около двадцати минут, пока Ламберт не отложил книгу в сторону, вместе с карандашем и еще сильнее укутался в теплые шкуры. Приближалась глубокая ночь, так что мороз пробирал до самого мозга. Эскель продолжал смотреть на пляшущие языки пламени в камине, иногда поглядывая на брата. Ведьмак дрожал от холода. Это можно было заметить даже через "меховую броню". Эскель ушел на пару минут, но потом вернулся с еще одной тёплой шкурой, которую нашел в самой ближней комнате и укрыл ею мужчину. Он так же подкинул дров в начавший утихать огонь и снова сел рядом, но уже чуть ближе к брату. Ламберт молчал. Если бы не его раскрытые глаза, глядящие на теплое пламя камина, можно было бы подумать, что он уснул. - Что это за книга? - вопрос Эскеля прервал тишину, которую до этого нарушал только треск недавно подкинутых в огонь дров. - Просто книга. Тебе то какое дело? - ответил ведьмак в своей манере. - Никакого. Просто стало интересно. Снова повисло молчание, и снова его прервал голос. На этот раз заговорил Ламберт: - Эту книгу я нашел в каком-то заброшенном доме Вызимы. Я посчитал странным тот факт, что она была абсолютно пустой: не единого слова, не единой буквы. Просто пустые ржавые страницы - он говорил тихо и медленно. Такая манера речи удивила Эскеля, но он продолжил слушать, - Вот я и решил оставить эту книгу себе. Я записываю в ней истории, которые возникают в моей голове. - Так ты у нас теперь писатель? - улыбнувшись сказал ведьмак. - Хех, можно и так сказать. Но я не думаю что это перерастет во что-то серьёзное... - Почему ты раньше об этом не рассказывал? - Никто меня об этом не спрашивал, да я и сам не хотел, чтобы об этом кто-либо знал. Хотел, чтобы это осталось моей тайной - мужчина ещё чуть сильнее закутался в шкуры. - А кто-то кроме меня, знает об этом? - Эскель поправил горящее полено кочергой, которая лежала рядом с ним. - Нет. Разве что слишком любопытные и заносчивые дети из одной деревушки в Редании. - Ты читал им свои истории? - мужчина усмехнулся. - Они меня заставили! - почти выкрикнул ведьмак, немного смутившись - Но, вроде как, им даже понравилось... Не уверен, что кто-то еще будет не против послушать их или почитать... - Я был бы рад послушать твои истории - Эскель повернулся к брату и улыбнулся. После этих слов Ламберт взял свою книгу и начал читать. С самой первой истории, с самого вступления. Эскель внимательно его слушал, гляда на пламя огня. Мужчина так увлеченно читал написанные им же произведения, что и забыл про мороз, от которого он страдал ещë минуту назад. Они сидели так очень долго, пока слушатель не уснул, положив свою голову на плечо брата. Ведьмак не стал его будить и молча отложил книгу в сторону. Он укрыл мужчину одной из шкур и, закрыв глаза, слушал треск горящего дерева и звуки метели с улицы, пока и сам не уснул. Вот и прошла ещë одня зимняя ночь в стенах Каэр Морхена.