Тогда спорим?

      — Хорошо, ладно. Тогда спорим?       Лаура усмехается, наблюдая за Поляковой, старательно пытающейся открыть очередную бутылку красного полусладкого. Но со счёта по количеству выпитого алкоголя они сбились ещё в баре, когда начинали только с пары бокалов шампанского.       — Ты уверена? — женщина поднимает взгляд на подругу, не сдерживая желания улыбнуться.       Наконец освободив бутылку от обёртки, Татьяна тянется за штопором. Однако её неосторожное движение разрушило все планы касательно несчастного вина: в результате неаккуратного взмаха рукой бутылка со звонким ударом ударяется об дорогущее мраморное покрытие пола, своим содержимым пачкая белоснежный ковёр; волокно приобретает ярко-красный цвет, а разлетевшиеся по всей кухне осколки с характерным звуком ударяются об пол.       — Чёрт... Лаура, прости.       Лукина кидает взгляд на некогда белый ковёр, понимая, что придётся либо покупать новый, либо отдавать в химчистку. Но по этому поводу не говорит ни слова. Голова затуманена чрезмерным количеством алкоголя в её организме, а мозг отказывается работать должным образом. Пожалуй, единственная мысль, которая волнует женщину в данный момент - с чего это Татьяна взяла, что она не согласится на спор.       — Конечно, я уверена, — она кивает головой, подставляя руку под подбородок.       — Мы спорим на то, что завтра ты поцелуешь Третьякову, я правильно поняла?— Полякова откидывается на спинку деревянного стула, складывая руки на груди. Реакция Лауры её, откровенно говоря, забавляет: брюнетка хмурится, сводя брови к переносице, и расфокусированно смотрит в одну точку на столе.       — Не совсем, Танечка. Я целую Третьякову, а ты говоришь Геннадию, что хочешь его.       Глаза Татьяны в следующую секунду приобретают размер пяти рублёвой монеты, а нижняя челюсть едва не падает на пол. Пьяные споры - это определённо то, на что надо было соглашаться с самого начала их сегодняшней пьянки.       — Ладно. Пускай, — Татьяна протягивает руку, но тут же останавливается на пол пути, — А что, если одна из нас не сделает этого?       — Мы примем участие в вечеринке пацанок в конце недели, — уверенно отвечает Лаура.       — Ты что, с пальмы упала? Тебе пора идти спать, Лукина! Это же надо было до такого додуматься...       Полякова закрывает лицо ладонями, сопровождая это громким вздохом. Она снова поднимает взгляд на Лауру и отрицательно мотает головой.       — Нет, ну а что? Твои предложения?       — Проигравший предлагает переспать нашему дворецкому       — Бред, — отрезает Лукина.       — Зато ни одна из нас не опозориться присутствием на вечеринке. Или Вы, Лаура Альбертовна, настолько гомосексуальны, что не способны подкатить к мужчине?       — Пошла нахер, Полякова!       Спустя час после бесед ни о чём и долгих уговоров второго заместителя, Лаура таки отпустила Татьяну домой. Пьяной подруге было вызвано такси, а хозяйка дома, у которой было организовано продолжение их скромных посиделок, на заплетающихся ногах побрела до своей спальни.       Только её голова коснулась подушки, пьяное сознание окутал сон, а мысли о том, что завтра рано утром вставать на работу, ни разу не проскользнули за этот вечер. И не поставить хотя бы будильник - было самым большим упущением.

***

      — Господи, Лаура! Тут как будто мамай прошёлся! Ты что здесь вчера устроила?!       Едва тёмноволосую голову посетила идея продолжить лежать в кровати ещё хотя бы несколько минут, из полудрёма её вытянул раздражённый женский голос, доносящийся откуда-то из коридора.       Женщина пробормотала что-то нечленораздельное и, развернувшись в другую сторону, попыталась снова погрузиться в сон.       — Лаура!       — Ну ёп Вашу мать... — она хотела приподняться на локтях, но похмелье радостно помахало ручкой: ноющая боль неприятно отозвалась во всём теле, не давая возможности даже пошевелиться, — Блять... Я в спальне! — повышает голос, чтобы неожиданный гость смог найти её в бесчисленных количествах комнат дома.       Дверь резко открывается, давая лицезреть запыхавшуюся Марию Владимировну.       — Лукина, если ты не будешь готова через пол часа - Алина тебя оштрафует. — Чёрт! — брюнетка подрывается с места, и тут же падает обратно на кровать, — Маша, принеси, пожалуйста, аспирин. Он в шкафу, в ванной...       Мария уходит выполнять просьбу своего непосредственного директора, а Лаура снова предпринимает попытку встать. И на удивление она оказывается успешной.       В голове, сливаясь в одну, пролетают картинки событий вчерашнего вечера: вот они с Таней приходят в бар недалеко от дома Лукиной; распивают на двоих по бокалу Мартини, потом ещё и ещё, всё плавно перетекает к барной стойке, где они заказывают виски. Дальше Лаура помнит лишь то, как она и Полякова сидят уже в её доме. Разговоры о пацанках, а потом неожиданно вспоминается заключённый спор...       Женщина прикрывает глаза, отбрасывая всё это на дальний план.       — «Лаура, думай о том, чтобы ты не опоздала на съёмки, и похмелье избавило тебя от своего присутствия. Только об этом, ничего больше» — она повторяла эти слова про себя словно мантру. Однако блондинка, так неожиданно появившаяся в её доме, заставляла заострить все мысли исключительно на себе.       В спальне снова появляется Маша. Она протягивает Лауре «аспирин»и стакан воды. Брюнетка, благодарно кивнув, закидывает таблетку в рот и до дна осушает стакан.       — Почему... Почему ты приехала?       — Ты не отвечала на звонки и я начала переживать.       Лаура едва сдерживает рвущуюся улыбку от осознания того, что Мария за неё волновалась. Это так грело душу, но одновременно с этим хотелось извиниться.       — Что, кстати, вчера тут было? На кухне осколки и разлитое вино на ковре.       Лукина подошла к шкафу, анализируя в чём сегодня лучше появиться на съёмках. С одной стороны на улице стояла жара, а с другой - платье или юбку надевать не было никакого желания. Выбор пал на тёмно-синий костюм.       — Не помню... — честно призналась директриса, — Вчера мы с Таней устроили посиделки до поздна.       — Ах, ну понятно, как вы тут... время проводили.       — Мы выпили совсем чуть-чуть, — попытка отмазаться засчитана.       — Ага. Двум бутылкам полусладкого в мусорном ведре это скажи, — а, нет, не засчитана.       — Вы очень проницательны, Мария Владимировна, — Лаура улыбнулась. Она указала рукой на дверь, намекая Маше выйти.       — А Вы бы заканчивали со своими попойками с Поляковой, Лаура Альбертовна.       Блондинка выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь.       Лукиной понадобилось и впрямь буквально тридцать минут чтобы собраться. Кое-как прибрав последствия вчерашней, как выразилась Мария Владимировна, «попойки», женщины отправились в коттедж пацанок. Алина успела позвонить и одной, и другой преподавательнице по пути несколько раз с претензиями о том, что они сильно опаздывают, задерживая всю съёмочную группу.       — Алина, дорогая! Прости нас, ради Бога, — не успев войти в помещение, начинает оправдываться Лаура. На пороге их встречает Павликова, Татьяна и один из операторов, имя которого директриса не может запомнить уже несколько месяцев, — Я вчера будильник забыла поставить, вот и проспала.       Маша переглядывается с Татьяной, что не скрывается от Лукиной. Она хмурится, не понимая, как Таня выглядит настолько свежо, по сравнению с Лаурой, которую как будто раз десять переехал КамАЗ. Однако если не знать о том, что было вчера, то никто и не поймёт.       — Всё в порядке, Лаура Альбертовна. С кем не бывает.       Пока все проходят внутрь коттеджа, Татьяна за локоть хватает брюнетку и тянет её на себя, вынуждая остановиться.       — Я бы тебе советовала приступить к выполнению условий нашего... спора, — еле-слышно прошептала женщина, чтобы уж наверняка их никто не услышал.       — Полякова, я ни черта не помню со вчерашнего дня. Единственное - это то, что должна поцеловать Машу, но на спор я этого делать не собираюсь.       — Ты нормальная вообще? Я Геннадию сегодня с утра сказала, что хочу его, а он ответил: «Дождись вечера, Танюш»!       — Что?... Я даже спрашивать не буду каким образом ты пересеклась с утра пораньше с Геннадием. Но и целовать Третьякову из-за спора я тоже не буду, — она складывает руки на груди, сурово глядя на свою собеседницу.       — Дамы, вы где там? — кричит Алина откуда-то из дальнего коридора.       — Идём-идём!       — Значит так, Лаура. Если ты не поцелуешь Машу, то я скажу ей, что далеко не дружеские чувства ты питаешь к ней с начала съёмок второго сезона. Ясно?       — Ты этого не сделаешь!       — Ну, посмотрим.       Полякова проходит мимо неё, ехидно улыбаясь.       — «Матерь Божья, она же не...».       — Мария Владимировна, Вы мне очень нужны! — говорит Таня, через плечо смотря на Лауру.       — Нет, Мария Владимировна, у меня вопрос важнее!       Догнав Третьякову почти у входа на террасу, Лукина краем уха слышит, что оператор просит подождать минут двадцать, ибо съёмочная группа не успела выставить аппаратуру.       Лаура говорит блондинке что-то о срочности своей просьбы, но даже не помнит о том, о чём она ей там говорила. Однако Мария соглашается, позволяя провести себя до «кабинета директора».       — Лаур, там сейчас съёмку без нас начнут. Ты уверена, что это срочно?       — Во-первых, без нас не начнут, не переживай. А во-вторых, да, это не требует отлагательств.       Лукина понимает, что путь до её кабинета займёт время. Она хватает Машу за руку, заставляя ту развернуться к неё лицом и недоумённо выгнуть бровь.       — Чт...       Лаура дёргает Третьякову за руку, заставляя хрупкое тело прижаться к себе, и тут же впивается в её губы настойчивым поцелуем.       Мария замирает, не до конца разобравшись сон это или всё-таки и впрямь её целует директриса. Но уверенное прикосновение чужих ладоней на своей талии побуждает её к действиям. Она предпринимает слабую попытку отстранится, однако у Лукиной были абсолютно другие планы: директриса опускает руку на бедро Маши и ощутимо сжимает его сквозь ткань платья.       Когда вторая попытка вырваться была грубо пресечена, женщина окончательно сдаётся, позволяя возбуждению получить полный контроль над своим телом. Руки обвивают шею Лауры и поднимаются к затылку, зарываясь пальцами в волосы, что напрочь портит когда-то уложенную причёску. Она толкает брюнетку к стене и с большей страстью отвечает на поцелуй.       Лаура, совершенно никак не отозвавшись на неприятное соприкосновение с холодной поверхностью, ещё сильнее сжимает руки на чужой талии. Язык проходится по сомкнутым губам, на что Мария непозволительно громко стонет.       В любой другой момент Лукина бы съязвила что-нибудь из серии: «Маша, сейчас все узнают чем ты тут занимаешься со своей директрисой», но её пальцы, ещё сильнее сжимающие пряди волос, заставляют невольно приоткрыть рот, чем блондинка в следующую секунду пользуется. Третьякова проходится языком по верхнему ряду зубов Лауры, и осуществляет давнее желание: прикусывает её нижнюю губу, на что Лукина сдавленно шипит.       — Блять...       Маша медленно отстраняется, осуждающе смотря на неё.       — Я не «блять», а Мария Владимировна. И мне кажется, нас заждались.       Лаура убирает руки с талии Марии и отстранённо кивает, кидая тихое «угу».       Они возвращаются на съёмочную площадку. Лукина встаёт рядом с Татьяной, украдкой посматривая на блондинку.       — Как всё прошло? — с особой язвительностью спрашивает Полякова, насмешливо смотря сначала на Лауру, потом на Марию       — Не понимаю о чём ты.       — Ага, у тебя помада размазалась.       Директриса бросает укоризненный взгляд на своего заместителя и тут же принимается поправлять макияж.       — А говорила, что не любит...       — Заткнись, Тань.