.insomnia

Позади гудят поезда. Женский голос, сопровождающийся помехами и шипением, оповещает присутствующих о посадке и отбытии. Все спешат куда-то. Кто-то кого-то встречает, провожает. Кто-то плачет. Кто-то, как и я, стоит на перроне в одиночестве. Но суета эта кажется уютной, не трогает, не напрягает. В воздухе слышатся ароматы свежей выпечки из буфета, надвигающейся грозы, сладких женских духов и резкого мужского одеколона. Со всех сторон мелькают унылые, грустные и недовольные погодой лица. Вокзал укрылся от дождя под тысячами зонтиков самых разных расцветок. Закрываю глаза. Губы расплываются в улыбке. Глубокий вдох. Я дома. По телу пробегает холодок. По лицу стекают ледяные капли дождя. Ладони, сжимающие ручку сумки, закоченели и дрожат от волнения. Но внутри меня неистово бьется сердце, разгоняя по венам горячую кровь. Я вернулся. Питер встречает порывами осеннего ветра, сгоняющими на город большое темное облако. Вдалеке слышны раскаты грома. В той стороне, где угольно-черное небо сливается с горизонтом, сверкают молнии, одна за другой. Дождь постепенно усиливается. Люди вокруг. Воздух, не провонявший порохом, кровью и смертью. Тишину нарушают человеческие голоса, гудки поездов и надвигающаяся гроза, но не свист пуль, разрывы гранат и крики, от которых кровь стынет в жилах. Я так счастлив быть здесь. Я счастлив и потому, что есть ради кого вернуться. Счастлив, потому что меня ждут. Сергея здесь нет, да и быть не может. Он и не подозревает, что его друг возвращается с войны. Пять лет службы по контракту в армии – видеосвязь, звонки, сообщения в месенжер. Один год в Сирии – даже без бумажныз писем. Только его фотография в медальоне на шее. Я помню его совсем маленьким. Он был первым ребенком, с которым меня познакомили в детском доме. Робкий рыжий мальчик с веснушками глядел на всех пугливо и недоверчиво. Ладошки тряслись, лицо было напряженным, даже когда он спал. Мы подружились сразу. Он был неразговорчив, да и я тоже (эту особенность нашей дружбы мы пронесли через года). Он все время читал книжки, что-то писал и рисовал в тетрадках, хорошо учился. Ему часто попадало от старших ребят, но я всегда защищал его. Я всегда был рядом. Когда мы выпустились из детского дома, Сергей поступил в университет, а меня забрали на службу. Мы встретились через год. Он почти не изменился – такой же худой, лицо бледное, за спиной рюкзак, в руках какие-то книги – только рыжие волосы опустились до подбородка. И тогда я понял, что за все это время не просто привязался к этому парню. Я в него влюбился. Но меня пугало даже не то, что я не знал, как правильнее будет ему донести об этом. От невзаимных чувств не застрахован никто, так что я мог разрушить и потерять единственное, что есть между нами – нашу дружбу. Несколько месяцев мы провели, почти не разлучаясь. Разумовский после пар приходил ко мне, что-то печатал в ноутбуке, читал книги, конспекты писал. – Сереж, я в армию ухожу. – Что? Опять? – Да, по контракту. Пять лет,– он посмотрел на меня так, словно я убил его любимого питомца у него на глазах. Эмоции на лице сменялись друг другом так быстро, что я еле успевал понимать их: страх, тревога, грусть, раздражение, отрицание. Но он собрался и ответил мне. – я буду ждать тебя. И я ему поверил. На третьем году службы я понял, насколько сильны мои чувства. Я хотел открыться ему уже в тот момент, но что-то остановило меня. Наверное, я просто предчувствовал, что он мог меня не дождаться. Ведь после службы меня отправили в Сирию. Сотни раз я был на волоске от смерти, и каждый раз мне удавалось выжить. Он был со мной рядом всегда и везде: когда сидел в окопе, когда шел в атаку под градом вражеских пуль, когда смерть по пятам ходила, дышала в спину, когда нёс в укрытие паренька, которому взрывом гранаты оторвало ногу, когла мечтал о куске хлеба и жадно глотал грязную воду из канавы, когда ночью лежал на сырой земле, глядя на звезды, наслаждаясь недолговременным покоем. Я знал, что он ждёт. Я не мог здесь погибнуть. Это мне помогало и спасало меня. Он был моим ангелом. Санкт-Петербург окутан туманом. Дома смотрят пустыми глазами-окнами. Люди в черных одеждах пытаются скрыться от глаз прохожих, облеченных в такие же черные одежды и так же желающих не попадаться в поле зрение мимопроходящих. Серость города разбавляет красная листва. Часть ее уже опала на пожелтевшую траву, а часть еще красуется на ветках деревьев. Небо уже совсем затянуло тучами. Заметно потемнело. Все вокруг освещается уличными фонарями и разрядом молний. На тротуарах пузырятся лужи, мимо проезжающие автомобили окатывают левую сторону машины водой. Тихий дождик превратился в ливень. Жители города поспешили укрыться от непогоды в кафе, магазинчиках и домах. Таксист высадил меня у башни. Я живо забежал внутрь, спасаясь от буйных капель. Огромное пространство с панорамными окнами. Стеклянные окна и двери, завешаные жалюзями, скрывают за собой пустые кабинеты. Часть включённых ламп создает полумрак. По всему первому этажу разбросаны неказистые тени. Тишина. Даже тиканья часов не слышно. – Здравствуйте и Добро пожаловать – откуда-то из темноты меня окликнул женский голос. От неожиданности я вздрогнул. Я обернулся на триста шестьдесят градусов, но никого не увидел. На всем этаже я совершенно один. – У Вас назначена встреча? Назовите свое имя. – А Вы где? – прокричал я в пустоту. – Я повсюду. Меня зовут Марго. Я виртуальный помощник. Скажите, как Вас зовут и к кому Вы пришли. – Я пришел к Сергею Разумовскому. Я его друг... Олег Волков Я уже начал думать, что схожу с ума. – Олег, Сергей ждет Вас. Пройдите к лифту. Он справа от Вас. Я зашел в лифт. Я не знал, на какой этаж мне нужно, но, видимо, это знала Марго, потому что двери закрылись, и лифт начал подниматься без моего вмешательства. Меня подняли на этаж-квартиру. За стеклянной дверью я видел лишь часть комнаты, предположительно гостиной. Там горел свет. Я стоял, боясь пошевелиться. Ноги вросли в пол. К горлу подступил ком. В груди замерло.Меня прошибло холодным потом. Я до боли прикусил нижнюю губу, громко сглотнул, промочив сухой рот слюной вперемешку с кровью, и сделал шаг. Сердце пропустило удар, который отозвался во всем теле немым спазмом. Я открыл дверь и вошел. Он сидел за столом, суетливо перебирал какие-то бумаги. – Привет, – вполголоса прохрипел я. Он поднял глаза.