My fen-fire

Чонин проснулся от сладкого запаха, который щекотал чувствительный нюх, и легонько чихнул. Проморгавшись, лисенок потянулся, сладко зевнув, и открыл глаза, которые тут же расширились в удивлении. Перед ним лежал букет анемонов, перевязанных плющом. Чонин обернулся, протягивая подрагивающие руки к заветному букету. Когда-то давно, когда он едва научился проявляться, мама-лиса рассказывала ему о древнем ритуале. Его знали все духи. Когда первые из них прошли через Завесу, все изменилось. О том первоначальном мире, к которому они все когда-то принадлежали, уже почти никто не помнил: Первые дали начала родам и давно расщепились. Говорят, после расщепления они, духи, возвращаются к началу... Кто знает. Но Первые придумали ритуал ухаживания, который существует и по сей день: приподнести избраннику анемону. Количество цветов тоже имело значение: их могло быть не более десяти, и не случайно: именно десять Первых когда-то пришло в этот мир, и каждый цветок - это некое обещание перед каждым из них, как клятва в серьезности и осмысленности намерений. Мама рассказывала лисенку, что его отец принес ей семь анемон - огромное число по меркам лис, которые всегда боялись делать громкие заявления и были очень осторожны. И потому, когда Чонин насчитал десять цветков, он ахнул, не поверив своим глазам. Десять - это значит "умру с тобой или за тебя". Лисенок поднес цветы к лицу. Осенняя же анемона пахла совсем иначе: резко и сладко, распространяя аромат повсюду. И цвет белый, что означало, что дарящий считает его невинным и чистым. Чонин закусил губу. Кто же даритель? Он напряг память: никто и никогда здесь, в храме, не проявлял к нему такого внимания, а потому теперь он был в замешательстве. Духи не имели пола в людском понимании этого слова. Кто же он? Он присмотрелся к букету повнимательнее: у места, где плющ плотно обвил стебли, торчал волос, при более тщательном изучении оказавшийся кусочком шерсти из первоформы. Однозначно волчьей шерсти. Те трое из грота не были единственными волками, которых знал Чонин. Был еще Уен, с которым лисенок был в хороших отношениях. Уен водил дружбу с Саном - лисом, которого Чонин считал кем-то вроде старшего брата. Но у Уена в первоформе была необычная шерсть - двухцветная с отливом, и не совпадала с той, что лисенок нашёл у букета. Хотя обманывать себя глупо: он точно знает, кому она принадлежит. Чан поначалу очень пугал Чонина своей серьезностью и казался агрессивным. Лисенок ловил на себе пристальные взгляды волка, от которых становилось неуютно: казалось, тот видит его насквозь. Чонин мотнул головой и вышел во двор храма, держа букет в руках. -Это что, анемона? - ахнули сбоку, заставляя обернуться. Сан, стоящий в паре шагов и, очевидно, до этого момента болтающий с Уеном, выглядел пораженным. -Десять... - шепотом сказал Уен, рассматривая букет и добавил уже громче. - Это серьезно. -Знаю, - Чонин прижал цветы к груди. -Кто тебе их подарил? - Сан продолжал изумленно хлопать глазами. -Лисик, - укоризненно протянул Уен и притянул Сана к себе, крепко обнимая и начиная тискать под не слишком-то недовольное шипение. - Десять анемон решится подарить только волк. Ты же знаешь. -Знаю, - улыбнулся Сан и потерся носом о нос лиса. - Я помню, как сильно удивился. У Чонина отвисла челюсть. -Ты вы что... Это.. Вместе? Брови Уена взлетели. -А ты что, не знал? -Нет... Уен закинул голову и расхохотался, не выпуская Сана из объятий. -Уже много лет, - пояснил лис, тепло улыбнувшись. - Он тоже подарил мне десять анемон. Фиолетовых. Сан развернулся в руках волка и поцеловал его, неглубоко, но с чувством, после обнимая,  буквально повиснув у того на шее. Чонин продолжал растерянно улыбаться. -Лисенок, - покачал головой Уен, глядя на Чонина. - А ты ничего не знаешь о любви, не так ли?