И шрамы исчезают

С поля мы пришли только под вечер, потому что, как оказалось, без перекуров тоже никто работать не может. Кому поесть, кому в туалет, кому передохнуть с сигаретой в руках. Но мы всё-таки сделали это, хоть и не за то время, на которое рассчитывали. Когда мы шли по тропе, Ева схватила меня за руку и специально сделала так, чтобы мы отстали от толпы. Она решила устроить мне допрос по поводу цирка на поле и как так вышло, что я смогла вывести саму Кавказцеву, которая, судя по её словам, была ангелом во плоти. Я отвечала на все вопросы, которые вылетали из Евы, как из пулемёта. Держалась стойко, отбивалась как могла, держала оборону так, что позавидовал бы самый опытный воин. А если по правде, то я увильнула от её нападков, сказав, что очень устала и хочу есть. Я быстренько слиняла от неё и даже первая зашла на участок. Отец Артёма, Иван Евгеньевич, уже затопил баню, чтобы мы не ехали домой чумазыми и потными. Сначала пошли мужики, потому что хотели попариться. После того, как температура немного спала, в очередь встали женщины и решили разделиться, кто по одной, как я, а кто по двое. А потом уже парочки, вроде Артёма с Евой. Но ждать этот паровоз было нереально сложно. Каждый сидел аж по полчаса, и, учитывая, сколько нас человек, это было очень долго. Как мне показалось, я вымылась быстро, в отличие от остальных, и уже сейчас сидела с Машкой в гостиной на диване и рассказывала ей сказку про кота в сапогах, пока она изучала свою новую новомодную куклу, которую подарила сама Кавказцева. Помимо нас с Машкой в зале было ещё несколько человек, включая Кавказцеву, остальные сидели на кухне и выпивали. Как они выразились: «После такой баньки грех не накатить». А мы — зожники (пока что) — сидели и скучали под старые песни, которые играли на «МузТВ». Кавказцева пялилась на нас с Машкой, как и присутствующие, но единственная это делала как-то странно. Не как все, просто умиляясь и на этом всё. А слишком пристально. Я была уверена, что она перестанет в скором времени. Но я продолжала чувствовать её взгляд в нашу сторону и краем глаза видела, как она улыбалась, когда Машка издавала восторженные возгласы по ходу сказки и теребила куклу в руках. Я, конечно, всё понимаю, хочется посмотреть, как ребёнок отреагирует на твой подарок и всё такое… но меня бесило, что она пялится так долго. Что, больше глазеть не на что? Чего она на нас уставилась? — Что-то не так? — не выдержала я и недовольно посмотрела на неё. Её лицо было слегка красноватым от бани, а мокрые волосы лежали на мастерке от розового костюма, в который она переоделась. Как и ожидалось, она уделала свои комбез и белую толстовку, которая теперь была серой. Я даже не удивлена, что она умудрилась как-то закинуть себе землю на голову. Максимально неприспособленная женщина, но тем не менее никаких жалоб я от неё не слышала, работала она на ровне со всеми. — Да нет, просто весьма странно наблюдать за тем, как ты умеешь ладить с детьми и адекватно себя вести, — спокойно ответила она. Кавказцева выглядела какой-то странной. Она с улыбкой смотрела на Машку, при этом с таким теплом и одновременно болью в глазах, что мне захотелось спрятать маленького ребёнка куда-нибудь подальше, пока она своей любовью в нём дыру не сделала. — Барби, свали с радаров, пока не случилось то, о чём я могу пожалеть, — схамила я, заранее закрыв племяннице уши. — А нет, про адекватность мне показалось, — грустно усмехнулась она. — Неужели у самой Светланы Стречленской есть жалость? — Машка, подождёшь секундочку? Я сейчас вон той тёте сделаю пару болевых, и мы продолжим читать, хорошо? — наигранно вежливо проговорила я, испепеляя Кавказцеву взглядом. — Как ты невыносима… — устало вздохнула она и, разочарованно покачав головой, отвернулась от нас. — Кто бы говорил… — пробубнила я.

***

Вечер субботы для меня закончился весьма весело. И, кажись, так считала только я, потому что для остальных этот день вошёл в историю. Я, как и планировала, осталась на ночь у родителей Артёма и смотрела представление двух полуголых мужиков. Суть была в чём: как только часть родственников разъехалась, включая саму Кавказцеву, которая ретировалась раньше всех вместе с Евгенией Павловной, что умоляюще, чуть ли не со слезами на глазах выпросила, чтобы её подвезли, дядя Володя и отец Артёма нахрюкались так, что стали танцевать в трусах под песню Бумера «Жизнь идёт». После эротичных плясок, не раз потеряв дезориентацию и целуя лицом землю, они пошли к саду и начали надкусывать яблоки, что росли на деревьях. Я думала, Татьяна Ивановна убьёт их на месте, а трупы закопает под этими самыми яблонями. Она отгоняла их веником, давая подзатыльники каждому, да так, что им вновь приходилось целоваться с землёй. Артём с Антоном и Григорием Ивановичем помогали оттаскивать этих обалдуев подальше от сада. Ева возилась с Машкой в доме и всячески её отвлекала, чтобы она не слышала крики с улицы, а я держала Татьяну Ивановну и пыталась успокоить, чтобы она не совершила глупостей и не села за них в тюрьму по сто пятой статье УК РФ. С горем пополам мужикам удалось затащить пьяных в дом и усадить за стол, но не тут-то было. Им приспичило попариться, хотя этого делать не стоило. И так нагрузка на сердце была высокой, судя по выпитому алкоголю, а тут ещё и жар в придачу. Но им было плевать, они, как ненормальные, рвались к этой бане, будто нуждались в ней как в глотке свежего воздуха. Они кое-как доползли до неё, не говоря о том, через что им пришлось пройти. Соответственно, чтобы вновь растопить эту специальную постройку, сперва нужно перетаскать дрова, а это надо её обойти, дабы добраться до поленницы. Дядя Володя и отец Артёма попёрлись туда сразу вдвоём и набрали в руки поленьев так, что одно неверное движение и их пирамиды Хеопса повалятся вниз. Мужики хотели им помочь, но те орали во всё горло и никого не подпускали. Отец Артёма вырвался в перёд и дошёл до бани первым, причём он очень ловко обходил препятствия. Но этого можно было ожидать — живёт он здесь долго и знает каждый камень в лицо на своём участке. Единственное, у него слетел тапок с ноги, когда его повело в сторону, из-за чего он потерял пару дровишек по дороге. Пока он возвращался за ними обратно, дядя Володя уже шёл к нему навстречу и, конечно же, наткнулся на них, поскольку перед носом ничего не было видно. Этот красивый полёт на спину в замедленной съёмке и с прямой ногой и вытянутым носочком, как у балерины, я ещё долго буду помнить. А как на него вся эта куча дров повалилась… Отдельный вид искусства. Отец Артёма побежал помогать, как и несколько непьющих. Они подняли дядю Володю, помогли собрать развалившуюся пирамиду и отнести в баню. Мужики начали отговаривать от этой затеи, но их было не сломить, даже помощь не принимали. Они еле-еле затолкали топливо для печки, но всё же справились с этим. Пошла очередь газет. Отец Артёма пихал всё подряд, но дядя Володя увидел в макулатуре выпуск с кроссвордами и выхватил его. Они начали выяснять отношения по этому поводу, мол нахрена оставлять такую ерунду и всё в этом духе. Отец Артёма даже пообещал купить новую, но дядя Володя всё равно отстаивал права за «свою» газету, потому что в ней остались ещё не отгаданные слова и ему не нужна была другая. Отец Артёма махнул на него рукой, взял другую, поджог и кинул в печь. Хорошо, что мужики стояли рядом и контролировали процесс. Они вовремя успели среагировать, а то мы бы сейчас смотрели на большой костёр, который оставил бы после себя одну обугленную печь. Как оказалось, они там что-то не до конца закрыли и огонь повалил на пол, где лежали подготовленные поленья. Артём с Антоном начали выводить пьяниц из бани, а Григорий Иванович просто залил всё водой и закрыл дверь на ключ. Мы закончили поздно ночью, и, конечно, Машка с Евой давно уже спали, а мы только с грохотом ввалились в дом и под вопли «Не хочу я!» и «Отвалите!» уложили этих двух на диван в зале. Когда мы убедились, что два полуголых, обнимающих друг друга мужика уснули, то разошлись по комнатам. Как я и думала, Ева оставила Машку у меня, потому что она всегда спала со мной, когда я приезжала. Она, бывало, крутится во сне, поэтому Ева предусмотрительно сделала на кровати баррикады и на полу со всех сторон обложила кровать подушками. Пока девочка видела уже десятый сон, мило свернувшись калачиком, я, как обычно, не могла уснуть, несмотря на свою усталость. Навязчивые мысли то и дело лезли ко мне в голову, как взбирались зомби на огромные стены вокруг Иерусалима в фильме «Война миров Z». И все они, как назло, в конечном счёте сводились к Кавказцевой. Она была в главной роли музыканта, играющего на моих нервах, как на арфе. Это женщина появилась буквально только вчера, а уже столько наворотила… Меня одну она бесит? Наверное, да, потому я как-то не видела особого пренебрежения от других. Мне надо было тоже в ответ картошкой запульнуть, я бы точно не промахнулась. Уже начало светать, а я ещё даже не предпринимала попыток вздремнуть. Я старалась как можно меньше ворочаться, чтобы не разбудить сопящую над ухом принцессу, которая скинула с себя одеяло и расползлась по кровати звездой. Я аккуратно вытащила его и накрыла её крохотное тельце, примостившись рядом. Мне казалось, что я долго изучала её умиротворённое лицо, прежде чем заснуть самой.

***

Наверное, я легла позже и встала раньше всех. Машка разбудила меня и попросила покушать и включить мультики. Я нехотя (в кой-то веки) разлепила глаза. Мне пришлось это сделать, иначе эта маленькая, но, оказывается, тяжёлая малышка так и будет прыгать на мне и в конечном счёте сможет выдавить из меня вчерашнюю еду. Мы спустились, умылись, почистили зубы. Я закрыла племяннице глаза и нос, когда мы шли на кухню мимо зала, чтобы она не смотрела на этих храпящих голых дедушек и не чувствовала запах перегара. Алкогольным амбре несло по всему первому этажу, и даже мне, привыкшей к вони прогнивших трупов, всё равно было неприятно. Благо между залом и кухней была дверь, поэтому я с радостью закрыла её, усадила Машку в стульчик и включила детский канал, на котором шёл «Лунтик». Себе я сделала кофе и один бутерброд с сыром, а принцессе навела какао, наложила творог со сметаной и почистила яблоко от косточек и кожуры, разрезав его на дольки, чтобы ей было удобно кушать. Во время обсуждения мультика я поочереди кормила Машку и себя. Она каждый раз хлопала в ладоши, когда начинались титры по окончании серии. — А кто это тут не спит? — пролепетала Ева, смотря с улыбкой на меня и Машку, когда вошла на кухню. Девочка тем временем доедала последнюю ложку творога и досматривала седьмую серию мультика. — Мама! — радостно запищала Машка и попросилась на ручки. — Привет, моё солнышко! — Ева вытащила дочь из стульчика и крепко обняла её. — Доброе утро, Свет, — полусонно улыбнулся Артём, появившись в двери. — Доброе, — кивнула ему я и добавила, видя его разбитое состояние: — А я смотрю, ты великолепно выспался. — Точно так же, как и ты, — хмыкнул он и полез в холодильник. — Давно встали? — поинтересовалась Ева. — Около часа назад, — ответила я, убирая посуду в раковину. — Дамы, прошу покинуть кухню, — проговорил Артём, доставая еду из холодильника. — Сейчас шеф-повар будет готовить. Свет, ты же ещё не успела нормально позавтракать? — Во мне уже есть один бутерброд и стакан кофе. — Значит, не успела. — Надеюсь, мы не будем снова есть горелую еду? — хихикнула Ева. — Это было год назад, всего пару раз и не правда! — возмутился Артём. — А ты напоминаешь мне об этом каждый раз, как только я берусь за готовку. Не надоело ещё? — Артём вопросительно посмотрел на Еву, а она сделала задумчивый вид. — Нет. — Так и знал, — обречённо выдохнул Артём и выгнал нас из кухни. На этот раз Ева закрыла своей дочке глаза и нос, когда мы вновь проходили мимо зала. Теперь дедушки спали отдельно друг от друга, будто были в ссоре. Мы ушли в Евину с Артёмом комнату, чтобы переодеть Машке одежду и памперс. Когда мы остались наедине, Ева тут же начала на меня странно коситься. — Что опять? — не выдержала я, зная этот взгляд. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросила Ева как бы между делом, сняв с девочки наполненный памперс. После чего начала протирать ей всё там влажными салфетками. — Нет, а должна? — я села в кресло и закинула ногу на ногу, наблюдая за тем, как Ева натянула Машке обычные трусики и помогла спуститься с кровати. — А сама как думаешь? — Ева, я не хочу сейчас это обсуждать. Посмотри, какое у меня хорошее настроение. Неужели ты хочешь его испортить ради какого-то несчастного любопытства? — Да, — решительно проговорила Ева, убирая с кровати всё лишнее. — Мне же нужно потом как-то оправдываться перед родственниками за твоё поведение. — Слушай, я не хочу тебя втягивать во всю эту хрень… — Выражения! — тут же среагировала Ева и посмотрела на Машку, дабы убедиться, что она ничего не услышала. Ребёнок был занят раскидыванием одежды, всё в порядке. — Простите, — я прислонила руку к груди. — Во всю эту ситуацию. Вкратце скажу, что Михаила Андреевича уволили из-за неё. — Так ты поэтому так взъелась на неё? — удивилась Ева, перемещаясь от кровати до шкафа и обратно. — Да нет, мне просто на работе заняться нечем, поэтому решила поиздеваться над ней, — фыркнула я, а Ева цокнула языком. — Очень смешно, — она скептично уставилась на меня. — А гоняет она тебя за что? — Скажем так, не каждому понравится, когда его принижают, плюют на субординацию и разговаривают как с говном, — обыденно проговорила я, потирая подбородок. Ева подошла к Машке, поцеловала в макушку и прикрыла ей уши руками. — Ты сдурела, что ли? — крикнула она шёпотом. — Не надо на меня шипеть, ясно? — тут же вспылила я. — Не я всё это начала. — Ещё скажи, что она, — усмехнулась Ева. — Никогда в это не поверю. — Это ещё как понимать? — нахмурилась я. — Лиза не такая, — с уверенностью проговорила Ева. — А я такая, да? — спросила я, на что получила красноречивое молчание. — Прекрасно… — фыркнула я и покачала головой. — Появилась какая-то баба, и теперь родная сестра против меня. — Она не баба. Не говори чепухи, — недовольно пробухтела она и стала заправлять кровать. — Просто Лиза первая никогда не будет начинать. — Ты мне вот что лучше скажи, — я придвинулась на край кресла. — Почему я о ней ни разу не слышала? И как так вышло, что ты разговариваешь с ней, будто вы давние подруги, а я о ней и знать не знаю? — Свет, вообще-то, мы тебя звали знакомиться со всей роднёй Артёма, но тебе вечно было некогда, — Ева развела руками и одарила меня презрительным взглядом. — Я, видимо, уже тогда чувствовала, что мне не стоит с ней пересекаться, — усмехнулась я. — И чё она опять припёрлась сюда? — Не припёрлась, а приехала, — поправила меня Ева и присела на кровать, смотря, как Машка тычет кнопки на пульте от телевизора. — И эту ситуацию просто так в двух словах и не расскажешь… — она тяжело вздохнула, сменившись в лице. — Расскажи в трёх, — усмехнулась я, ожидая хоть какую-то реакцию от Евы, но её не последовало. Значит, это было действительно что-то серьёзное. — Там что, всё так плохо? — нахмурилась я, а она молча кивнула. — Так ей и надо! Не будет лезть на чужое место! — Света, ты даже не знаешь, о чём говоришь! — вновь крикнула она шёпотом. — Так что прекрати немедленно! — Чего ты её так защищаешь, я не пойму?! — негодовала я. — Все к столу! — вовремя раздался крик Артёма на весь дом. — Ты не знаешь, что ей пришлось пережить. Впредь будь аккуратнее со словами, — Ева взяла Машку на руки и оставила меня в комнате одну.