Я позабочусь о тебе, маленький

— Что за ерунда… — блондин обернулся на звук вновь открывающейся двери и взгляд упёрся в Какаши. Не успел он пискнуть, как его прижали к стене, предварительно зажав рот рукой. — Чш-ш, нам же не надо, чтоб сладкая парочка сбежалась сюда на шум из кухни? — Что происходит? — Закрой глаза, пожалуйста, — попросил Какаши. — Зачем это ещё? — Ну я прошу. Пожа-алуйста, вот так, — он накрыл его глаза ладонью, заставляя сомкнуть веки. — Ладно, странный ты, конечно, датеба… — не успел он договорить своё любимое слово-паразит, как его губы начали сминать в ненавязчивом нежном поцелуе, руки легли на талию, сминая бока и прижимая к себе.       Он мог отстраниться, если бы хотел. Ключевое слово «если». После того, как он вышел из минутного ступора, он стал робко и неуклюже отвечать, повиснув на шее, потягиваясь на носочках. Разница в росте небольшая и всё же хотелось поравняться или возвыситься. Какаши это сразу понял и ему несложно было сделать так, чтоб тот побыл на высоте, во всех смыслах. Приподняв его за бёдра, он заставил обхватить его свою талию ногами и вжал его в стену и начал целовать, слегка посасывая, шею, но без засосов, всё же не хотелось его смущать и давать друзьям поводы ужаснуться. Рано им пока знать.       У блондина спёрло дыхание, он немного нервно ёрзал от накатывающего возбуждения. Хотелось отвлечься, чтобы не растерять остатки самообладания, поэтому он запускает руки в серебристые копны волос, но он прогадал: снесло башню ещё сильнее и он больше не смог сдерживать тонкие тихие стоны. — Тише, котёнок, тише, — снова россыпь поцелуев, от шеи до лица, но дойдя до губ, он останавливается, — угораздило же в тебя влюбиться вот так сразу. — Я навсегда запомню то, что ты сделал для меня. И я, — он поджал дрожащие губы, закусывая их и посмотрел вверх, чтобы слёзы высохли, прежде чем скопиться в глазах, — я тоже тебя люблю, — он зажмурился и предательские слезинки всё же потекли по щекам. — Солнце, ты чего, всё хорошо. — Я просто не могу в это поверить, я столько лет слоняюсь по миру в разных обличьях и только сейчас это ощущаю, что значит быть любимым. И не просто на словах, а по-настоящему. А то все сначала такие «ути-пути, какая киса», а потом вышвыривают на улицу. — Всё-всё, не плачь, Нару, — он собрал все слёзы губами, — погоди, разные обличья? — Ну да, я периодически превращаюсь в детеныша собаки, кошки или птенца и ещё невесть в кого. Почему-то именно в новорожденных, предположительно мой возраст начинается с одного дня. Доживая до взрослого животного, я снова становлюсь человеком. — Господи, а где же тебя носило всё это время? — Раньше жил в лесу, но потом понял, что там опасно и поэтому дошёл до города, но и тут не лучше. — Значит, мне снова ждать превращения? — Похоже на то, — и парень заплакал пуще прежнего. — Ну всё, ты теперь в безопасности, превращайся в кого и сколько влезет. — Хотел бы я это контролировать, ттебайо… — Ну ничего, справимся, да? Давай успокаивайся и не плачь, котя. Ма-а-а? Ну всё-всё. Поцелуй меня.       Больше они не стали там задерживаться, Наруто оделся и они вышли к парочке. Они тоже времени зря не теряли: Рин сидела на коленях у Обито и они крепко обнимались, вдоволь нацеловавшись. — Вы тут не скучали, да? — А вы-то где там застряли, а, Бака-каши? — Да когда ты прекратишь меня так называть! — мастерски ушел от ответа, — мы уже не дети. Рин слезь с него, дай я сейчас вшатаю ему. — Мальчики, ну что вы ссоритесь из-за ерундистики какой-то! — уклончиво парировала Нохара, — лучше приступим к еде. Уже всё готово, стоит вас дожидается! — Война войной, а обед по расписанию, — Какаши сделал жест в сторону Обито «я слежу за тобой».       Наруто выбрал сашими — нарезку из свежей красной рыбы и тунца, а в прикуску ел овощной салат из сырых овощей с заправкой из оливкого масла и цельнозерновой хлеб. Остальные уплетали роллы, другие салаты, щедро сдобренные соусами. На десерт фруктовая тарелка. — Наруто, расскажи о себе, как ты начал превращаться? — жуя очередной ролл с креветкой, поинтересовался Обито.       Блондина неприятно передёрнуло и он замер, хлопая глазами и стараясь не взреветь от накативших воспоминаний. — Ох, Обито, я думаю, не стоит… — встревает Рин, — прости Нару, но это правда интересно. — Да н-ничего страшного, даттебайо… — Я нашёл его буквально под лавочкой в коробке, во время холодного дождя. И это, похоже, не самое страшное, что с ним случалось, он превращается в кого-нибудь всю жизнь. Мне продолжать? Обито и Рин поникли, с сочувствием глядя на блондина. — Я его усыновлю и он будет со мной жить. Правда придется здорово повозиться, ведь у него документов-то нет. А у меня партнера. Не знаю, смогу ли я в одиночку оформить опекунство. — Знаешь что, мы тут собираемся расписаться в ближайший месяц, так что мы его можем усыновить, — сказал Обито, — согласна? — Мы распишемся? — раскрыла рот девушка. — Да, я хотел позже сделать тебе предложение, официально, с кольцом и цветами. Но раз такое дело, начал, надо сказать до конца, — он опустился перед ней на одно колено и сделал жест руками, будто открывает коробочку с кольцом, — госпожа Нохара, вы станете моей женой? — Да… — расплакалась Рин и присела перед ним, обнимая жениха, — и мы оформим опекунство! — Милота, поздравляю вас! А то уже четыре года живете вместе и этот дурак никак не дойдёт до ювелирного, — сказал Какаши. — С помолвкой вас что ли, — присоединился к поздравлениям Наруто, — мои будущие родители! — Кстати, Наруто семнадцать и, по идее, его нет смысла уже усыновлять, он скоро станет самостоятельным по закону. Взрослый полноправный член общества, который сам способен о себе позаботиться. Хотя по факту этим буду занят я. — Ну и что, пусть у него будут родители хотя бы документально! А так мы всегда будем друзьями, а вместе одной большой семьёй, да? — сказала Рин. — Ага, мама, папа, — проговорил Обито показывая на свою даму, затем на себя и Наруто, — сын и… какой-то дебил! — Ну всё, ты меня достал, — закатывал рукава взбешённый Хатаке, — и не посмотрю, что вы только что объявили помолвку! — Да всё, тихо! — встрял Наруто, — ты же знаешь, что ты не такой, вот и не реагируй. — Справедливо. А ты умный у меня, — он запустил ладонь в золотистые волосы и легонько потрепал его. Тот привычно потянулся за рукой и замурчал. — Боже, реально, как кот, — протянула Рин. — Вот досада, милашка-котик и бесоватый Бака-каши дружат против на-ас, — в шутку сокрушался Обито, — ладно, чем займёмся? Может погуляем? Растрясём и уложим еду получше, да свежим воздухом подышим! — Ладно, я пойду за Паккуном, а вы выходите пока.       Паккун носился недалеко у дома, гоняясь за птицами, а Наруто присел на лавочку. Остальные столпились рядом и общались между собой. Он соблюдал все предписания и избегал нагрузок, хотя ощущал себя на все сто. Он всё вспомнил, обрёл крышу над головой, сытно поел и ощутил на себе любовь, куда ещё лучше? — Знаете что, может всё-таки пройдёмся? Хочу в парк, — встал Наруто. — Давай, только держись за меня, мало ли, ослабнешь по дороге, — протянул ему согнутую в локте руку Какаши. — Хорошо, — он повис на ней, хоть и не было особой необходимости.       Подозвав к себе собаку и прицепив к ней поводок с намордником, они двинулись далее. Гуляли не сильно долго. Какаши не забыл про должок: он рассчитался с Обито и ещё докинул сверху за оказанную услугу и плюсом денежный подарок в честь помолвки. — Я знаю, каким болваном ты можешь быть, но если ты её обидишь, не прощу, — наставлял Какаши своего друга, легонько потряхивая его плечи, — береги её, понял? — Ну, справлялся же какое-то время, ничего не случится, бака ты такая! — Быть мужем — это большая ответственность, ты пока тупенький и не шаришь, потом всё поймёшь. — И это мне говорит вечный девственник. — С чего ты взял, свечку держал? — Просто ты такой колючий, так себя ведут только сексуально неудовлетворённые и недовольные жизнью люди! — Ещё слово и врежу, — прошипел Хатаке. — Что и требовалось доказать! — расхохотался Обито. — Мальчики, ну сколько можно? — закатывает глаза Рин, скрестив руки на груди. — Ага, достали уже, — поддержал её Наруто. — Нару, я думал ты на моей стороне, — нарочито грустно отозвался Какаши.       Нагулявшись, друзья разошлись по домам. Какаши и Наруто шли молча, каждый думал о своём. Что уготовано им судьбой?