Когда-нибудь

Не из обычных людей Тот, кого привлекает Дерево без цветов. Оницура

Кадзу задумчиво смотрит, как Такао наматывает на узкие ладони свежие бинты, и привычная боль проступает алым не на коже ее, а на самом сердце сурового синоби. - Очень стараешься, волшебная, - говорит он с горькой иронией, мысленно подмечая усугубившуюся бледность лица, темные круги под глазами - плата за познание сокровенного, за высокую степень ее мастерства. - Все мы стараемся, - Такао сдержанно усмехается собственным мыслям. - Так нам начертано. Всем без исключения. Как будто есть у нас иные пути! Что скажешь? Кадзу хмурится, привычно очерчивает острый подбородок большим и указательным пальцами. - Скажу, что не годится так себя изматывать. Случись что с тобой неладное, и клан без тебя осиротеет, порядок будет некому устанавливать. Да и слава твоя пропадет зря, - он вынуждает себя улыбнуться уголком рта прохладно и чуточку язвительно. - Сама подумай, кто ты для всех? Женщина, обуздавшая магию. Не боится ни боли, ни великой власти. Ты ведь почти легенда. - Легенда - это сказка на ночь для послушных детей, - жестко обрывает Такао. - Я не для того себя каждодневно испытываю, чтобы стать историей другим на забаву. Это просто дорога. Не более. Ее надо пройти до конца. Какая печальная обреченность в ее глазах и как тверд, словно сталь клинка, ее бесцветный голос! Удивительное несоответствие, словно душа делится на две части: долг и сожаление. Желание и необходимость. Чувства и рассудок. - Возьми меня с собой в это странствие, верная, - Кадзу невесомо касается выцветшей пряди волос и прикрывает глаза, чтобы внутри себя увидеть ее своей, настоящей. - Обещаю, сильная. Я не буду тебе помехой. - Только если любить меня перестанешь, - отзывается его личная боль беспощадно и невыносимо трезво. - А дорога у тебя своя. Сам знаешь это без моих указок. "Но пока что пути наши не разошлись, и это дает нам силы продолжать", - заканчивает волшебница про себя. Кадзу молча покидает комнату, и в дверной проем врывается резкий осенний ветер. Такао крепче стягивает бинты. Когда-нибудь Кадзу поймет, а пока нужно просто принять все таким, как есть.