Какое твоё любимое число?

      Сергей задумчиво смотрел на тёмное небо за окном, но в его глазах не было никаких эмоций. Если где-то внутри и пульсировала боль, то он ни за что не показал бы её на людях, потому что тогда его посчитали бы слабым, а слабость — это плохо. В таком случае в нём прекратили бы видеть своего босса и опасного соперника, а Разумовский всё-таки старался поддерживать свой статус, которого добился с большим трудом. Много месяцев работы над собой не прошли в пустую, поэтому даже сейчас, когда он действительно горевал, у него не было право показывать этого своим людям. По крайней мере, не всем. Однако роль босса мафии дала Серёже понять, что никому нельзя по-настоящему доверять, потому что предатели могли оказаться где угодно. За каждым углом, в каждой комнате, прямо… За спиной.       Там стоял Олег Волков. Его верный — Сергей на это надеялся — телохранитель, с которым они познакомились много лет назад, когда оба росли в детском доме. В то время они оба были другими. Разумовский ещё не успел стал настолько жестоким и холодным, а наёмника, которым старый приятель и являлся, не покалечила война. К счастью, тот хотя бы вернулся из Сирии с целыми руками и ногами, а когда он узнал, чем начал заниматься его друг детства, то был в шоке. Сначала Олег пытался убедить его бросить это дело, но в ответ получил лишь что-то не слишком тёплое и приветливое, а потом Серёжа предложил ему стать своим телохранителем с хорошей зарплатой. Волков всё равно искал работу, а возможность быть рядом с человеком, которого он любил, не могла не привлекать.       Незадолго до отъезда наёмника в Сирию они необычно сильно сблизились, впервые переспали и поняли, что в самом деле влюбились. Олег обещал вернуться к нему, чтобы они могли вместе, а пока он был на войне, то верил, что Сергей действительно ждёт его и будет очень рад увидеть. Какого же было удивление Волкова, когда на его звонок ответил какой-то неизвестный парень, а потом неохотно сказал, что господин Разумовский примет его только тогда, когда у него будет свободное время. Наёмник ничего не понимал, так как знал, что у Серёжи никогда не было большого самомнения или чего-то такого, а тут он внезапно нанял себе какого-то секретаря. Тогда Олег решил, что друг и возлюбленный просто что-то поменял в своей жизни, но оказалось, что всё было ещё интереснее. Буквально на следующий день ему позвонили и сказали, куда он мог подъехать, потому что Сергей был согласен на встречу с ним. Конечно, Волков помчался туда буквально сразу же, не теряя времени, но в огромном особняке он встретился с совершенно другим человеком.       Когда наёмника провели в уже описанный ранее кабинет, то он не поверил своим глазам, увидев бесчувственный взгляд Разумовского, который сидел в кресле и равнодушно слушал его краткий рассказ о Сирии и последних годах. Олег не мог понять, что такое могло случиться, раз Серёжа настолько изменился, а о любви речи вообще не шло. Сергей как будто забыл обо всём, что они друг другу обещали. Впрочем, в скором времени тот начал понемногу открываться ему и становиться более лояльным, позволяя прикасаться к себе, но не слишком часто и без особого удовольствия. Наверное, Волков мог уйти и найти другую работу, чтобы не видеть такого Разумовского, но он всё-таки хотел быть рядом с ним, что бы тот сейчас ни делал.       — Погода улучшилась, — заметил наёмник, посмотрев на чистейшее небо снаружи, — Вроде, начинался дождь.       — Проследи, чтобы Андрей качественно выполнял свои обязанности, — сказал Серёжа, не обратив и малейшего внимания на его слова, — Если что-то будет не так, то сразу же говори мне. Последи за ним и Громом хотя бы в первые несколько дней, но так, чтобы тебя не видели.       — Ты ему не доверяешь? — Олег выгнул бровь. — Я про Андрея.       — Лишняя предосторожность ещё никогда не была лишней, — Сергей убрал руки за спину, — В качестве профилактики не повредит. Тем более, он едва не прокололся с последним парнем, которого мы допрашивали. На него могли выйти из-за этой возмутительной халатности. У нас такое попросту недопустимо.       — Сделаю всё, что нужно, — кивнул Волков, а потом усмехнулся, — Кажется, ты приглянулся тому менту. Видел, как он тебя разглядывал?       — Будь его воля, то он разложил бы меня прямо на этом столе.       Разумовский указал на выход и направился к двери, так как на сегодня с делами наконец-то было покончено, и он мог посвятить оставшееся время только себе. И пока они с наёмником шли в сторону лестницы на второй этаж, то Серёжа снова заговорил:       — Оно же нам на руку. Если я так понравился Грому, что он сразу же захотел меня трахнуть, то это можно будет использовать в своих целях, если понадобится.       — Что?! — Олег даже остановился посреди коридора. — Ты серьёзно готов взять и отдаться ему?!       — Если будет необходимо, — спокойно ответил Сергей, не повернувшись и не замедлив шаг, — В крайнем случае и это станет неплохим выходом из тяжёлой ситуации. Тем более, после секса я смогу прирезать его, если захочу.       Волков покачал головой и поспешил догнать Серёжу, снова идя чуть позади него. Ему совершенно не нравилось происходящее, потому что он волновался за него и не знал, что с этим можно было сделать. Поначалу его сильно пугала эта внезапная жесткость, которой раньше не было, но потом наёмник стал постепенно привыкать, хотя и надеялся, что наступит момент, когда Сергей одумается. Впрочем, он прекрасно осознавал, что сейчас тому было особенно сложно, ведь умерла его приёмная дочь, которую Серёжа действительно очень любил…

7 лет назад

      — Проблема устранена, господин Разумовский, — сказал Андрей, который уже в то время был рядом с ним, — Больше они нам не помешают. Какими будут следующие указания?       Сергей, сейчас живущий в большой башне с офисом на самом последнем этаже, оторвался от ноутбука, где как раз работал на улучшением социальной сети. Пока что его взгляд был ещё достаточно мягким, хоть в нём уже и начали появляться холодные огоньки. Волосы тоже были короткими и даже не доставали до плеч. Да и в движениях ещё не успело появиться такой уж сильной властности, как через семь лет.       — Что там насчёт застройщика? — поинтересовался Серёжа. — Я о том, который начал строить тот огромный особняк. Вы разобрались с ним?       — Мы хотим сделать всё как можно осторожнее, сэр, — ответил помощник, — Ни к чему привлекать много внимания. Однако, в любом случае, его ждёт скорое и очень неожиданное банкротство. Это займёт всего несколько месяцев, после чего уже мы сможем продолжить строительство.       — Отлично, — кивнул Сергей, снова опустив голову, но потом увидел, что Андрей всё ещё стоял перед ним, поэтому спросил: — Что-то ещё?       — Это касательно последнего приобретённого вами казино, которое тоже начинает строиться, — сказал молодой человек, — Альберт Бехтиев позвонил и передал, что хочет аннулировать сделку, так как цена, по его мнению, была слишком низкой. Он требует доплаты, как минимум.       — Обойдётся, — фыркнул Разумовский, захлопнув крышку ноутбука, — Договор уже заключён, а я заплатил ему. И не собираюсь ничего доплачивать. Если же его что-то не устраивает, то пускай приходит сам, чтобы побеседовать лично. Или кишка тонка?       — Хотите, чтобы я сообщил ему об этом? — догадался Андрей.       — Да, — решил Серёжа, а потом добавил: — Скажи, что я с радостью приму его в любое удобное для меня время, а такое бывает очень редко.       Помощник кивнул, но когда хотел уйти, то из лифта выскочил человек постарше, который крикнул:       — Босс, у нас чрезвычайная ситуация!       — Что такое? — Сергей тут же встал, насторожившись.       — Какая-то девчонка внизу схватила одного из наших парней! — кажется, мужчина, которого звали Вячеслав, начинал паниковать. — У этой малолетки пистолет!       — Я разберусь, — решил Разумовский, направившись к лифту, — И не следует так визжать. Я работаю с мафией или кучкой любителей, которые никогда не держали в руках оружия? Да ещё и не видели его, вдобавок.       Он пристыдил своего нынешнего телохранителя, у которого нервы были ни к чёрту. Кажется, надо было срочно искать новую кандидатуру на это роль, потому что сейчас Вячеслав ясно дал понять, что может испугаться, всего лишь увидев пистолет у какой-то девицы. И если кто-то из его людей умудрился попасться ей в руки, то это тоже не заслуживало похвалы, так как следовало быть внимательнее. Временами Серёжа думал, что попал в какой-то цирк или театр, где все едва ли могут отыгрывать свои роли. Наверное, ему следовало поискать подходящих и надёжных людей, которые при виде пистолета не будут орать так, будто их уже режут. Разумеется, члены семьи не любила, когда в их рядах появлялись чужаки, никак не связанные с ними родственными связями, но своих людей на данный момент у них было не так уж и много, а с этим следовало что-то делать.       Спустившись на лифте вниз, Сергей вышел на улицу, привычно держа руки за спиной, а потом смотря на развернувшуюся перед ним картину. Какая-то светловолосая девочка лет четырнадцати держала одного из парней Разумовского, а к его голове был приставлен пистолет. Тот даже вырываться на пытался, и Серёжа вздохнул, поняв, что это был секретарь, которого где-то откопал Андрей, сказав, что парень умеет молчать и знает, как качественно выполнять свою работу. Однако назвать этого мальчишку воином просто язык не поворачивался, а когда Сергей увидел именно его, то просто закатил глаза и медленно подошёл ближе.       — Стой и не двигайся! — закричала девчонка. — Иначе я убью его!       — Убивай, — пожал плечами Разумовский.       Все его подчинённые, стоящие позади, ахнули от удивления, а девочка, кажется, была поражена сильнее всех, и в её глазах расцвело яркое недоумение, потому что такого равнодушия она точно не ожидала.       — Чего же ты ждёшь? — спросил Серёжа. — Давай, стреляй. Если сделаешь это, то останешься без живого щита и мои люди смогут превратить тебя в вентиляцию.       — Н-не подходи! — блондинка снова прижала пистолет к виску своего заложника. — Иначе я действительно вышибу ему мозги!       — Забавно, — хмыкнул Сергей, — И чего же ты тогда хочешь? Или просто поиграться с оружием захотелось? Ты хоть знаешь, с кем связалась?       — Да! — гордо ответила девочка, задрав свой аккуратный носик. — Это ты создал самую популярную на данный момент соцсеть!       — И это лишь часть правды, — Разумовский чуть повернулся, кивнув своим людям, и те мгновенно вытащили оружие, — Я не просто миллионер, глупая девчонка. Я глава мафиозной семьи Санкт-Петербурга, которая существует уже более тридцати лет.       — Я… — она нервно смотрела то на него, то на солдат, которые были готовы стрелять, если босс прикажет.       — Ну так… Что тебе нужно? — снова спросил Сергей.       — М-миллион рублей! — выкрикнула блондинка, но голос предательски дрогнул. — Наличными!       — А не слишком ли высокие у тебя запросы? — рассмеялся Разумовский, но как-то жутко и холодно. — Для начала тебе следует усвоить один очень важный урок.       Она не ожидала, что Серёжа так неожиданно окажется рядом с ней, отберёт пистолет, при этом оттолкнув секретаря. Затем что-то резко щёлкнуло и Разумовский выстрелил ей под ноги.       — Когда идёшь грабить, то сначала проверяй всю информацию. А ещё запомни, что пистолет надо снимать с предохранителя.       Девочка попятилась, а затем развернулась, стремительно побежав куда-то во дворы. Сергей, ухмыльнувшись, пошёл обратно в здание, уже возле входа сунув Андрею в руки отобранный пистолет и сказав:       — Найдите её и приведите ко мне в офис. И чтобы на ней не было ни царапинки.       После этого он поднялся наверх, чтобы продолжить заниматься своими делами. Эта девчонка заинтриговала его, потому что у неё был явный потенциал. Даже узнав о том, что невольно связалась с мафией, она не испугалась и не отступила, что было похвально. Такие люди были нужны Серёже. Если обучить её и хорошо натаскать, то из неё выйдет неплохой солдат. Женщины у них редко носили оружие, но эта действительно подходила Разумовскому по всем параметрам, но для начала следовало выяснить, кем были её родители.       Спустя всего двадцать минут Андрей притащил эту самую девочку наверх. Она кричала и вырывалась, пытаясь укусить его, а в её глазах впервые появился ужас, который был смешан с какой-то необычной для такого возраста решительностью. Похоже, блондинка не собиралась сдаваться без боя, но когда Андрей почти кинул её в кресло, стоящее напротив стола, то она замерла, потому что теперь на неё пристально смотрел Сергей, который, судя по всему, успел хорошо напугать девочку.       — Оставь нас, — попросил Разумовский.       — Но сэр…       — Ты меня не понял? — Серёжа стал выглядеть угрожающе, поэтому помощник поспешил убраться.       Девчонка недоверчиво глядела на Сергея, но молчала, как будто боялась даже пошевелиться. Она не контролировала ситуацию ни на улице, ни здесь, отчего было особенно страшно, однако Разумовский вдруг одобрительно и даже как-то тепло улыбнулся.       — Как тебя зовут? — с интересом спросил он.       — А тебе какое дело? — буркнула блондинка, скрестив руки на груди и оглядев офис. — Неплохая конура. Должно быть, стоит огромных бабок?       — Следи за язычком, девочка, — сощурился Серёжа, — Сейчас ты сидишь здесь, но уже в следующую минуту можешь стоять внизу с пакетом на голове. Могу даже спросить, как тебе будет предпочтительнее умереть.       Она ничего не ответила на это, продолжая осматриваться, но Сергей не собирался сидеть с ней целый день, снова нетерпеливо процедив:       — Я очень не люблю, когда меня игнорируют, — предупредил Разумовский, — У тебя есть последняя попытка назвать мне своё имя. Иначе дальше будет только эшафот.       — А у вас принято угрожать смертью детям? — поинтересовалась девочка, однако поняла, что он не шутил, поэтому неохотно ответила: — Я Лера. Лера Макарова.       — Хорошо, Лера, — довольно кивнул Серёжа, опираясь на спинку кресла и немного расслабляясь, — Думаю, мы всё-таки можем вести нормальную беседу. И зачем же тебе понадобился один миллион рублей?       — Я хотела уехать отсюда, — сказала Валерия, — Сбежать, чтобы меня больше не нашли.       — Что же такого тебе сделали родители? — спросил Сергей.       — У меня их нет, — ответ был резким, и она почти сорвалась на вопль, — Я детдомовская.       Серёжа неприкрыто обрадовался такой новости. На одну проблему меньше. Но при этом ему всё равно вдруг стало жаль эту девочку, ведь он и сам вырос в детском доме, почти не запомнив любви родителей.       — Что случилось с твоей семьёй? — уже с настоящим интересом спросил Сергей.       — Отца у меня никогда не было, — ответила Лера, — Но, вероятно, родители были слишком молоды, потому что мама отказалась от меня, когда мне только исполнилось два годика. По словам воспитателей, ей было восемнадцать.       — И куда же ты планировала сбежать, получив деньги? — Разумовский не спускал с неё глаз. — Сколько тебе лет?       — Четырнадцать, — Макарова обняла себя руками, — Мне было всё равно, куда бежать. Лишь бы подальше от детского дома.       — Знаешь, я тоже вырос там, — задумчиво сказал Серёжа и увидел, что она удивилась, — Да, Лера, именно так. Попал туда в восемь лет, когда родителей убили. Но, как видишь, я смог многого добиться. И не только благодаря роли босса мафиозной семьи. У меня есть к тебе одно предложение.       — Какое? — было видно, что Валерия не торопилась доверять ему.       — Я могу вытащить тебя из детдома, удочерив, — ответил Сергей, — Но взамен прошу быть верной мне и моей семье. Ты можешь вступить в наши ряды и стать частью мафии.       — Серьёзно? — Лера захлопала глазами, не зная, что ответить. — А в чём подвох?       — Ни в чём, — пожал плечами Разумовский, — Разве что… У нас довольно строгие правила, и все обязаны соблюдать их. Если не будет порядка, то семья попросту развалится. Соответственно, тебе придётся принять их, чтобы остаться с нами. Но при этом я могу гарантировать тебе безопасность, тёплый дом и хорошую пищу.       — А от меня нужна только преданность? — уточнила Лера.       — Именно, — подтвердил Серёжа, — Нам нужны такие люди, как ты. Смелые и сильные. Ты не побоялась бросить мне вызов даже в четырнадцать лет, а что тогда будет в двадцать? Оставайся, и мы научим тебя драться, чтобы ты могла постоять за себя. Никакого детского дома.       — Хорошо, я согласна, — больше девочка почти не думала, потому что и это казалось ей более приятной перспективой.       — Тогда скоро мы разберёмся со всеми документами, — улыбнулся Сергей, — Добро пожаловать в семью, Валерия Макарова.

Настоящее время

      Сначала у Разумовского и в мыслях не было никакой привязанности, но только с помощью удочерения он мог вытащить Леру из детдома. Серёжа честно думал, что просто отдаст её на попечение тому же Андрею, чтобы тот занялся её обучением, но потом он внезапно решил, что сам хотел посмотреть на успехи своей новой воспитанницы. И со временем Сергей не просто привык к Валерии, но ещё и полюбил её. Она действительно сумела стать для него дочерью, в которой он души не чаял и по-настоящему улыбался тоже только ей. Когда Леру жестоко убили, то Разумовский был буквально раздавлен.       Это случилось месяц назад, но даже сейчас он не смог до конца прийти в себя, потому что девушка умудрилась занять всё его сердце. Нет, это не было любовью мужчины к женщине. Он испытывал к ней именно что-то такое нежное и отцовское. Из-за этого сейчас на душе было очень гадко, потому что Серёжа не торопился ни с кем сближаться именно из-за того, что не хотел никого терять и страдать, проявляя слабость, а тут ему всё-таки пришлось скрывать свои настоящие чувства. Другие, наверное, думали, что он холодный и бездушный, но они не подозревали, как плохо было на самом деле. Хотелось просто сесть в кресло и разрыдаться, дав волю эмоциям и больше не сдерживаясь. Лера была для него всем, а теперь она умерла. Ей был всего двадцать один год. Совсем девочка.       — Куда ты собрался? — Сергей был уже в дверях своей комнаты, когда увидел, что Олег планировал идти к себе. — Заходи, я хочу немного развлечься.       Вздохнув, Волков не посмел ослушаться и прошёл в тёмное помещение, закрыв за собой дверь и уже зная, чем закончится этот визит. Возможно, ему стоило радоваться, ведь Разумовский весь месяц не был расположен к сексу, однако сейчас это не особо приносило удовольствие. Отказываться наёмник рисковал, боясь потерять его, но и давать согласие было нелегко.       Как только они оказались вдвоём и без возможных лишних свидетелей, Серёжа сразу же потянул Олега за галстук, притягивая поближе к себе и облизывая губы. Они смотрели друг на друга, и Сергей всё-таки легонько поцеловал его, но не попытался углубить поцелуй или сделать его хотя бы немного страстным. Скорее, это было просто для галочки, чтобы всё не выглядело совсем уж плохо. И так было всегда. Они почти никогда не целовались. Волков мог коснуться губами его шеи, если хотел поддержать, но не более того, потому что Разумовский не позволял ему. Если Серёжа сам чего-то хотел, то он делал это, а вот у наёмника особого выбора как-то не было, потому что если бы он попытался сделать хоть что-то против воли Сергея, то мгновенно вылетел бы отсюда в ближайшее окно, которое как раз было в этой комнате. Уж такие у них были отношения. Едва ли чувствовалась любовь.       — Хочешь меня? — спросил Разумовский, снимая с него галстук и пиджак, а потом расстёгивая первые несколько пуговиц на рубашке.       — Серёж… — Олег сглотнул, решившись сказать: — Может… Это не лучшая идея? Мы можем просто посидеть и поговорить, чтобы тебе было не так тяжело. Но секс не сделает лучше.       — Брось, — фыркнул Серёжа, припав губами уже к его шее и вдохнув приятный запах одеколона, — Я же знаю, что тебя это возбуждает. Мысль о том, что ты в очередной раз можешь поиметь своего босса. Давай же, Волков. Трахни меня, как раньше.       — Если тебе действительно нужно это, — медленно кивнул наёмник.       Он протянул руку, чтобы провести пальцами по щеке Сергея, но потом понял, что его не поймут, ведь они просто иногда спали вместе. Из-за этого пришлось отказаться от навязчивого желания и подхватить Разумовского под ягодицы, чтобы отнести на кровать и почти бросить неё. Серёжа довольно ухмыльнулся, поняв, что сегодня получит желаемое, а потом сам снял с Олега рубашку, оголяя его торс и смотря на шрамы, оставшиеся после войны. Он никогда не спрашивал о них, и Волков на секунду понадеялся, что хотя бы сейчас тот поинтересуется, как старый друг получил их, но Сергею было всё равно, поэтому он так же быстро расправился и с его штанами, забираясь рукой под резинку боксеров и проводя кончиками пальцев по его члену, чтобы возбудить ещё сильнее.       Наёмник спешно раздел партнёра, всё ещё подавляя это постоянное и навязчивое желание поцеловать его или проявить хоть какую-то нежность, но он знал, что Разумовский подобного не оценит и, скорее всего, попросту прогонит его. Поэтому Олег, как и всегда, не стал рисковать, разглядывая подтянутый живот Серёжи, который за прошедший месяц как будто стал ещё более плоским, чем раньше. Похоже, Сергей почти ничего не ел после смерти Леры, и Волков понимал его боль. Но сейчас будет ещё больнее.       Чуть опустившись, наёмник осторожно раздвинул его ноги, зная, что нужно было делать всё быстро и без лишних движений. Просто секс без ласк, которые казались Разумовскому бессмысленными. Олег мечтал прижать его к себе и поцеловать так глубоко, как только было возможно. Да, они целовались, но только по инициативе Серёжи, которая появлялась очень редко. До отъезда Волкова в Сирию всё было иначе, и сейчас он не понимал, почему Сергей изменился настолько сильно. Разлюбил он его или просто скрывал даже эти чувства? Наёмник не знал.       — Без растяжки, — напомнил Сергей, откинув голову на подушку, — И давай побыстрее, потому что мне завтра надо встать раньше обычного.       — Я не хочу опять делать тебе больно, — поморщился Олег, — Позволь подготовить тебя. Так ведь будет куда лучше и приятнее.       — Выполняй приказ, Волков, — прошипел Разумовский, чуть подвигаясь к нему, — Я не буду ждать тебя всю ночь. Или уже не стоит на меня?       — На тебя стоит всегда, — глухо ответил наёмник, всё-таки почти невесомо поцеловав внутреннюю сторону его бедра.       Он ощутил, как Серёжа расслабился, а потом вяло размазал по члену немного выделившейся естественной смазки. Это лучше, чем ничего, потому что использовать что-то нормальное Сергей категорически запрещал. И с этим ничего нельзя было сделать. Олег и здесь много раз пытался убедить его, что не следовало так калечить себя, но Разумовский не собирался слушать его, просто ещё сильнее раздвигая ноги, а потом скрещивая их на спине Волкова и кивая.       В очередной раз что-то неодобрительно пробормотав, наёмник приставил головку к узкому входу, зная, что больно будет обоим. Особенно Серёже. Он понятия не имел, почему Сергею нравилось терпеть эту боль, но, возможно, причина была, поэтому он осторожно толкнулся вперёд, в ту же секунду услышав громкий и болезненный стон со стороны партнёра. Разумовский сразу же вцепился пальцами в одеяло, на котором лежал, и прикрыл глаза, чтобы свыкнуться с этими ощущениями, а Олег не торопился, давая ему привыкнуть и чувствуя, какой жар обволакивал его внутри. Без смазки было сложно, но он не смел перечить Серёже, хоть и порывался хотя бы однажды сделать это.       Когда он понял, что Сергей был готов продолжать, то резко вошёл полностью, заставив того пронзительно вскрикнуть и до крови прикусить губу, но не стал останавливаться, наклоняясь пониже и просто утыкаясь носом ему в плечо. Разумовский не стал отталкивать его, и Волков сделал первое осторожное движение назад, а потом сразу же вперёд, вызвав новую серию громких стонов-всхлипов. Он знал, что Серёже было больно, и тот даже не скрывал этого, но просил продолжать. И наёмник продолжил, начиная постепенно наращивать темп, но стараясь делать это как можно медленнее, чтобы не поранить его.       — Не хочешь остановиться? — спросил Олег, когда нашёл простату и попал головкой прямо по ней. — Тебе же плохо.       — Не смей! — вскрикнул Сергей, не позволяя ему отстраниться. — Хочу, чтобы ты ускорился… Пожалуйста, сделай мне больно…       Волков выполнил и эту просьбу, хотя вопли боли, а не наслаждения, могли вынуждать только зажмуриваться и желать поскорее кончить. Иногда наёмнику казалось, что таким способом Разумовский за что-то наказывал себя. И для него это было не способом отдохнуть и расслабиться, а возможностью получить наказание за то, о чём знал лишь он сам. Однажды Олег решился узнать об этом, но не получил никакого ответа, поэтому и сейчас приходилось по сухому толкаться в горячее нутро. Он всё-таки смог осторожно поцеловать его в скулу, чтобы успокоить. В данный момент тот всё равно не почувствовал этого.       Сильнее схватив Серёжу за бёдра, Волков ускорился ещё сильнее, чувствуя, как по груди начинают стекать капельки пота. Он любил Сергея очень давно и хотел, чтобы они по-настоящему были вместе, но пока что мог довольствоваться только таким сексом, вдавливая Разумовского в кровать и наваливаясь сверху, чтобы ощутить этот поток жара, исходящий от него. Длинные волосы Серёжи разметались по подушке, и в темноте были похожи на ниточки крови. Чтобы избавиться от этих навязчивых мыслей, наёмник бережно отодвинул их в сторону, а затем снова умудрился быстро поцеловать свою безответную любовь в щёку.       — Боже… — зашептал Сергей, у которого впервые получилось выдавить хоть какие-то слова, потому что до этого были только крики, стоны и куча каких-то искр перед глазами, — Боже… Ты уже скоро?       Что-то невнятно ответив, Олег вспомнил их первый раз ещё до института и армии, когда было полно любви и нежности. Что же такого могло случиться, если Разумовский решил отказаться от всего этого? Или же дело опять-таки было в его нынешней работе, когда лишняя привязанность могла принести только очередные проблемы? Быть может, этот вариант всё-таки был верным, и Серёжа просто боялся снова кому-нибудь открыться. Лера, которая была ему ближе всех остальных, уже погибла, а её смерть принесла куда больше боли, чем секс.       От этих мыслей Волкова отвлёк новый крик Сергея, который при такой пытке, как считал наёмник, каким-то образом умудрился кончить себе на живот. Олег всегда задавался вопросом, как Разумовский вообще возбуждался, если это не слишком отличалось от обычного насилия. Разве что, здесь всё было по обоюдному согласию, ведь если бы Волков совсем не хотел этого, то он всё же смог бы отказаться. Да, пришлось бы уйти, но он пошёл бы на это при крайней необходимости.       Увидев, как Серёжа сразу же немного обмяк и расслабился, наёмник поспешил сделать ещё несколько быстрых толчков, чтобы тоже негромко застонать и притянуть его поближе, заполняя собственной спермой. И так постоянно. Ничего не менялось из раза в раз, что бы Олег ни пытался сделать. Возможно, Сергею по каким-то причинам именно это и помогало отвлечься, хотя Волков всё же придерживался версии, что для того это было таким необычным наказанием за что-то непонятное. Разве может человек в нормальном состоянии простить причинять ему боль? Да ещё и во время секса, когда люди обычно хотят полноценно насладиться близостью друг с другом. А здесь не было никаких чувств и нежности.       Наёмник осторожно вышел из него, а Разумовский с тихим стоном перевернулся на живот, пряча лицо в подушке и продолжая тяжело дышать. Через несколько минут полной тишины он сказал:       — Ты свободен.       Олег так и сидел у него в ногах, даже не шевелясь, но очередной приказ заставил его вздрогнуть. Впрочем, это было весьма ожидаемо, как и всегда. Они с Серёжей никогда не спали в одной кровати, и после секса Волков каждый раз уходил. Бывали редкие случаи, когда Сергей был необычно благосклонен, а если такое случалось, то он просил наёмника немного полежать рядом. Если же настроение Разумовского было совсем уж отличным, то он мог прижаться к Олегу и даже мягко обнять его. В такие моменты он ластился к нему не хуже кота и почти что мурлыкал, но потом Волкову всё равно приходилось уходить в свою комнату. В любом случае, они почти никогда не обнимались и должно было случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы Серёжа ещё и спать возле себя позволил. Наёмник понимал, что не был его парнем, и Сергей видел в нём исключительно любовника, с которым можно было трахнуться, а потом выгнать его из своей комнаты. И сейчас происходило то же самое.       Обычно Олег никогда не спорил с ним, молча собирая свою одежду, быстро одеваясь и уходя, чтобы не мешать Разумовскому, но сегодня он чувствовал, что сильнее прежнего хотел остаться, чтобы подбодрить его и хоть как-то помочь. Кроме того, он заметил, что Серёжа почти не шевелился, а раз лежал на животе, то для Волкова это стало первым признаком, что ему было больно.       — Ты меня не понял? — недовольно спросил Сергей, поняв, что наёмник и с места не сдвинулся. — Уходи.       Ничего не сказав, Олег наклонился, нежно целуя его влажную спину, а потом спускаясь пониже. Он ласково и успокаивающе провёл руками по бёдрам Разумовского, после чего бережно развёл его ягодицы, убедившись в том, о чём знал с самого начала.       — У тебя кровь, — шёпотом сообщил Волков, — Я всё-таки снова поранил тебя. Позволь помочь.       — Я же сказал убираться! — Серёжа резко оттолкнул его, а потом вновь застонал и даже немного побледнел, хотя в темноте наёмник этого не увидел. — Мне не нужна твоя помощь.       — Прошу, хотя бы сегодня, — взмолился Олег, — Ты почти каждый раз прогоняешь меня, но сейчас я не уйду. Либо ты выведешь меня отсюда силой, либо убьёшь. Но уходить я не собираюсь, потому что тебе больно из-за того, что я сделал!       — Я сам хотел этого, — Сергей осторожно сел, но было видно, что рука, на которую он опирался, сильно дрожала, — Поэтому ты свободен. Сколько ещё раз я должен повторить это, чтобы до тебя дошло? Моё здоровье — не твоя обязанность.       — Я твой телохранитель, — не растерялся Волков, — Значит, должен охранять тело, с чем сегодня я не слишком хорошо справился. Выходит, мне следует помочь тебе помыться, чтобы ты случайно не упал и не поранился ещё сильнее.       — Ты не отстанешь? — Разумовский скривился, но потом чуть кивнул. — Ладно, так уж и быть. Но только в этот раз.       Обрадовавшись, наёмник поднял его на руки, не слушая никаких возражений, а потом понёс в душ. Серёжа что-то недовольно проворчал, но не стал вырываться, а Олег просто чувствовал себя виноватым, ведь такое было уже не в первый раз. Он не понимал, для чего Сергею было нужно такое обращение с собой, но если бы он и спросил, то всё равно не получил бы желаемого ответа.       Включив тёплую воду, Волков всё так же нежно провёл руками по его бокам и животу, пока Разумовский просто стоял, оперевшись на стену. Он не двигался и не пытался прогнать наёмника, раз уже разрешил прикасаться к себе, поэтому тот мог быть более настойчивым, прижимаясь к нему чуть сильнее и начиная покрывать шею лёгкими поцелуями.       — Прекрати, — коротко приказал Серёжа, — Помоги мне помыться, а затем выметайся из моей комнаты.       Мысленно Олег невольно добавил «и из жизни тоже», но вслух этого, разумеется, не сказал. Он знал, что Сергей продолжал любить его, а вот такими быстрыми ночами выражал свои чувства, но Волкова это устраивало всё меньше и меньше. Наверное, Разумовский боялся делить с кем-либо постель на постоянной основе, потому что, во-первых, это было бы слишком большим шагом навстречу настоящим отношениям, а, во-вторых, он мог опасаться за свою жизнь. Наёмник был в курсе, что Серёжа каждый день запирал дверь на ключ и сегодня, когда он уйдёт, случится то же самое. Может, Сергей боялся предательства и неожиданного нападения, но в его кровати никто надолго не задерживался. Частенько бывали случаи, когда Разумовский звал его посреди ночи и просил выставить за дверь какую-нибудь проститутку. Олег и здесь много раз хотел взять и выкрикнуть, что он любил его и мечтал быть вместе с ним в роли нормального партнёра, а не простого любовника, когда Серёже хотелось переспать с мужчиной и Волков казался самой надёжной кандидатурой.       Сегодня Сергей был не настроен на поцелуи, поэтому наёмник оставил в покое его шею, продолжая водить руками по телу любимого человека и смывая все следы их ночных развлечений, как говорил Разумовский, хотя у Олега язык бы не повернулся назвать происходящее именно этим словом. А Серёже как будто было плевать на кровь, на боль и на всё остальное. И Волков был готов помочь ему, стать неотъемлемой частью его жизни, но Сергею от него требовался лишь секс, а днём он нуждался в защите. У Разумовского это и называлось отношениями, которые, по его мнению, и наёмника должны были радовать.       Через несколько минут Олег снова подхватил Серёжу на руки, чтобы отнести обратно в комнату. Там он положил его на кровать, а затем порылся в ящике тумбочки, найдя там специальную мазь, которая всегда хорошо помогала. Она подавляла все болевые ощущения и зуд, способствовала расслаблению мышц, регенерировала клетки, предотвращала воспаление, устраняла кровотечение и просто обладала заживляющим эффектом. Нормально сидеть завтра Сергей вряд ли сможет, но дня через два уже будет не особо больно, а когда это случится, то он, скорее всего, вновь потащит Волкова к себе в постель.       — Теперь иди, — Разумовский накрыл себя одеялом, не став одеваться и просто растянувшись на кровати. Похоже, он не собирался спать прямо сейчас и ждал, когда наёмник уйдёт, чтобы встать и закрыть дверь.       Олег частично оделся и пошёл на выход. Его комната была прямо по соседству, поэтому идти было недалеко, но когда он уже собирался выйти в коридор, то обернулся. Свет попал на кровать и лицо Серёжи, а когда это случилось, то Волков с удивлением сумел разглядеть две блестящие дорожки у него на щеках. Сейчас слёз не было, но Сергею явно было плохо и, скорее всего, не от секса. Решив, что сегодня всё-таки должен был настоять на своём, наёмник закрыл дверь и вернулся к большой кровати, на которой при большом желании могло поместиться четверо крупных мужчин.       — У тебя внезапный приступ глухоты? — процедил Разумовский, приподнимаясь на локте и сжимая зубы. — Я же чётко и ясно сказал, чтобы ты проваливал, Волков!       — Нет! — прикрикнул Олег, и в глазах Серёжи появилось недоумение, которое в будущем вполне может перерасти в злость. — Тебе больно после смерти Леры. Я всё понимаю, потому что и для меня она была почти дочерью. Пускай я и знал её меньше, чем ты, но она была замечательной девушкой. Ты страдаешь, Серёж, и я больше не могу терпеть это! Я хочу поддержать тебя и показать, что ты не один. Ты прекрасно знаешь, что я не являюсь для тебя угрозой. Разреши сегодня поспать с тобой. Я люблю тебя, Серёжа! И я мечтаю быть рядом. Пойми, ты не должен переживать это горе в одиночку. Да, ты не хочешь показывать свою боль на глазах у семьи, но ты ведь понимаешь, что они всё равно чужие люди, а я с самого детства был с тобой. Это я твоя настоящая семья, а не они.       — Тебе не кажется, что ты поставил себя слишком высоко? — невесело усмехнулся Сергей, посмотрев на него. — Ты всего лишь один из кучи любовников. И ты по-прежнему трахаешь меня лишь по той простой причине, что мне это нравится. Потому что я тебе разрешаю, так как не нашёл никого, кто делал бы это лучше. Но если такой человек вдруг появится, то ты мне будешь больше не нужен. Мы не пара, Олег. И секс ничего не значит, потому что уже завтра я могу найти себе кого-нибудь другого. Мне не нужны серьёзные отношения и высокая любовь. Секса достаточно, а если тебя это не устраивает, то ты в любой момент можешь отказаться.       — Только сегодня, — настаивал Волков, — А потом хоть увольняй меня. Переживать потерю родного человека без поддержки очень сложно, но я готов немного побыть рядом. Только дай мне своё согласие. Я не прошу любить меня, Серёж, но ты ведь можешь принимать мою любовь. Я с радостью помогу тебе. Пожалуйста. Больше я просить об этом не буду.       Он видел, что Серёжа сомневался и не мог принять верное решение, и это обрадовало наёмника. Значит, тот действительно что-то чувствовал к нему, ведь если бы этого не было, то он сразу же сказал бы ему уходить. Олег не спешил терять надежду на что-нибудь более крепкое между ними. Он терпеливо дожидался ответа Сергея, а потом увидел небольшой кивок.       — Валяй. Мне всё равно.       Разумовский лёг на бок, отвернувшись. В очередной раз вздохнув, Волков почти мгновенно устроился рядом с ним, а затем обнял со спины и тихо спросил:       — Почему ты так холоден ко мне? — наёмник ласково коснулся носом его щеки. — Когда я уезжал в армию, то между нами были настоящие чувства. Но после возвращения я едва ли услышал от тебя доброе слово. За что ты меня ненавидишь?       — Любовь — это слабость, — ответил Серёжа, — А я не хочу быть слабым. Мы не виделись почти девять лет, Олег. Ты оставил меня, хотя обещал, что уедешь всего на год. Я не испытываю к тебе ненависти. Только равнодушие. И так даже лучше, потому что любить слишком больно, а я больше не имею права горевать, ведь семья рассчитывает на меня. Ты можешь делать всё, что хочешь. Я не собираюсь удерживать тебя здесь силой.       Волков ничего не ответил, просто вдохнув какой-то приятный аромат, исходящий от его волос. Он нащупал руку Сергея и крепко сжал её. Пока что его не отталкивали, что тоже было неплохо. Он мог уйти и оставить Разумовского, чтобы больше не смотреть на его мутные дела с мафией, но эта проклятая любовь заставляла быть рядом и дожидаться того дня, когда Серёжа всё-таки захочет сблизиться с ним не только физически, но ещё и душевно.