Любовь братьев

Тяжелая тишина воцарилась в кабине машины, и Энакин заметил, что глаза его матери постоянно переводятся с дороги на него и обратно. Знакомые группы загородных домов проносились мимо окон, когда машина мчалась к их дому на южной окраине города Корусант. Мать Энакина, Шми, выпрямила свою позу на водительском сиденье в сотый раз за короткую поездку и снизила скорость автомобиля до 35 километров в час. На пять километров в час НИЖЕ предельной скорости. Энакину пришлось удержаться от того, чтобы не закатить глаза при беспокойном поведении матери. Это было похоже на то, как будто его мать пытался продлить эту поездку как можно дольше. Честно говоря, Энакин не особо возражал против водительских привычек Шми — в конце концов, поскольку его маленький ребенок, ярко-красный Мустанг, временно не работал, он почти полностью зависел от доброты его матери, которая каждый день возила его из университета и в университет. Но сегодня все было иначе. Настроение было слишком напряженным. В конце концов пожилая женщина заговорила, некоторая нервозность отразилась на её обычно беззаботном тоне: «Итак…» Заинтригованный и отчасти позабавленный внезапной сменой настроения матери, Энакин повторил: «Итак?» «Я-э… какие планы на завтрашний вечер?» — спросила Шми. У Энакина их не было, но неуверенная дрожь в уголках рта его матери требовала осторожности. Раньше Шми задавала подобные вопросы только тогда, когда должно было произойти что-то важное, но, поскольку он не мог думать ни о каких важных, предстоящих событиях, он знал, что действовать нужно осторожно. «Почему?» — неуверенно спросил он, вопросительно приподняв брови. «Энакин, я… эээ… видела кого-то довольно долгое время» — пояснила Шми с нерешительной ухмылкой. «Ах, это многое объяснило бы» — подумал Энакин. Он заметил странное улучшение настроения матери и несколько незаметных изменений в образе жизни за последние несколько месяцев — пожилая женщина начал одеваться чуть лучше, когда выходила на улицу, перестала пропускать утренние пробежки и вдобавок ко всему, хотя об этом никогда не упоминалось вслух, Энакин был почти уверен, что Шми недавно покрасила волосы, чтобы скрыть седеющие пряди на висках. В целом его мать казался более счастливым, чем когда-либо видел её. Ключевой вопрос заключался в том, почему ему сказали сейчас? Энакин медленно кивнул матери, чтобы та продолжила. «И я хотела бы, чтобы вы познакомились с ним. Может, мы все вместе пообедаем…» И без того изогнувшиеся брови Энакина взлетели еще выше при этом заявлении, плотный узел образовался вокруг его пищевода. Не то чтобы он возражал против того, чтобы у его матери был любовник. Просто он был удивлен В прошлом было несколько любовников, о которых знал Энакин, но его мать всегда старалась держать свои дела совершенно отдельно от их дома и домашнего хозяйства. Так что, если она действительно хотела, чтобы Энакин встретился с этим человеком, это означало, что связь вышла за рамки простых физических потребностей и взаимного влечения. «Я не против» — сказал Энакин Шми улыбнулся — «У нево есть сын» А вот здесь у Энакина чуть не открылся рот. Он видел толи страх толи переживание в глазах матери. «Когда они придут?» — спросил Энакин «Сегодня в восемь вечера» — ответила Шми с улыбкой «Я сделаю всё чтобы она была рада, потому мне придется потерпеть» — горько подумал Энакин