Учиться свободе

      Обстрел островитян не прекращался. Броня уже давала трещины, не выдерживая плотного огня. Когда Парадиз успел состряпать такую боевую мощь? Но Райнер пообещал, что не оставит Энни. Не в этот раз.       Пока Женская особь уворачивалась от недруга, Бронированный взял на себя роль её щита. Из них никогда не получалась скоординированная команда, однако сейчас они чувствовали друг друга. Как защитить, какой блок поставить, а где сменить позицию. Но долго они точно не выдержат.       И — о чудо! — откуда ни возьмись, пришла подмога.       — Это Шадис? — потрясённо подумал Райнер, разглядывая яростно сражающуюся лысую голову. — Быть того не может!       Отряд поддержки прибыл как никогда вовремя. Нужно будет поблагодарить командира при удобном случае…

***

      Они еле ушли из порта живыми. Если бы не неожиданные козыри в их запачканных кровью рукавах, то вряд ли ребята были сейчас невредимыми.       Ханджи дала всем немного времени прийти в себя, пока их корабль шёл по заданному курсу. Через час они должны были собраться в кают-компании, чтобы обсудить дальнейшие действия.       Райнер упал на кровать в каюте, тяжело дыша. Веки налились свинцом, и он провалился в сон.       Он почувствовал лёгкий ветерок и запах солёного моря. Странно, ведь он закрывал окно иллюминатора. Открыв глаза, парень ахнул: он был среди белого песка под звёздным небом. Что-то яркое, но явно не солнце, слепило глаза орехового цвета.       — Неужели… Координата? — зачарованно прошептал Браун, опускаясь на колени.       Он чувствовал необъяснимое притяжение и полный покой. Он не видел, но чувствовал сотни душ, что были связаны необъяснимой связью. Один из всполохов, что тянулись к центру чего-то, засветился ярче, обдавая Райнера мягким светом.       — Бертольд, — прошептал солдат. Почти следом за этим вспыхнул ещё один след, подсвечиваясь чем-то оранжевым, словно закат на море. Этот цвет ассоциировался только с одним человеком. Глаза стали важными от непрошенных слез. — Марко… Простите меня…       — Ты не ошибся. Это они.       Райнер резко обернулся на голос, раздавшийся за его спиной.       — Эрен, — Браун поспешил встать с колен.       — Можешь сесть, Райнер, — растянувшись в доброй улыбке, проговорил Йегер.       — Насиделся, спасибо. Эрен, остановись. Ты же прекрасно знаешь, что мы идём за тобой. Мы хотим поговорить. Закончить все это мирно, — начал Райнер. — Жить в мире.       — После всего, что было? Твои драгоценные Марлийцы не оставят Парадиз в покое, Райнер. Ты же знаешь это, — Йегер замолк, глядя на Райнера своими восхитительными зелёными глазами. Один лишь магнетизм этой зелены заставлял Брауна захлопнуть рот и выслушать Эрена. — Я хотел спросить тебя, Райнер… После всего, что ты видел по обе стороны, кого ты выберешь?       Браун опустил глаза. Совесть слишком давно терзала его с этим вопросом. Так долго и так навязчиво, что Райнер по возвращении на Родину два месяца запирался у себя в комнате и кричал в подушку от своей безысходности.       Он вырос в Марли. Здесь был его дом, его семья, его друзья. Его долг и ответственность. Но прожив четыре года на острове под одной крышей с врагами, деля все беды и радости вместе с ними, Райнер осознал: здесь он свободен. На Парадизе Райнер мог сам выбирать. Вероятно, такую навязчивую мысль о свободе ему внушил человек, стоящий напротив, сверлящий его взглядом пронзительно зелёных глаз.       Райнер в растерянности приоткрыл рот, чтобы сказать: «Тебя. Человека, подарившего надежду и открывшего мне глаза.»       Но он вспомнил малышку Габи, добрую Пик, рассудительного Зика и задиру Порко. А ещё заносчивого Жана, недалёкого Конни, проныру Сашу и мечтательного Армина.       Правая рука инстинктивно сжалась до побелевших костяшек, больно впиваясь ногтями в кожу. Райнер ударил кулаком в грудь, прямо напротив сердца.       — Я выбираю человечество. Мне не место ни на одной стороне. Но я не могу позволить тебе убить каждого. Весь мир — мой дом. Я слишком многого ещё не успел увидеть. И, возможно, уже не успею, потому что жить мне осталось не так долго, но я… Я буду сражаться за человечество! — огромный груз, что давил на его плечи так долго, внезапно рухнул. Райнер, наконец, сделал свой выбор. И больше не отступится от него.       Браун так и держал руку на сердце, ожидая, что скажет Эрен на эту пылкую речь. Но Эрен будто бы был не здесь, хотя Райнер чётко видел его тело. Мысли Йегера были где-то далеко, до куда Браун не смог бы достать при всем своём желании. Наконец, словно окончательно приняв какое-то решение, Эрен слегка кивнул и поднял полный усталости взгляд изумрудных глаз.       — Хорошо. Я так рад это слышать, Райнер. Ведь мы с тобой одинаковые, помнишь? — тихо сказал Эрен.       Он подошёл ближе и мягко коснулся сомкнутого кулака, запустил свою руку в жёсткие пшеничные волосы, сжимая их, словно давно хотел это сделать.       — Знаешь, Райнер… А ведь мы с тобой действительно похожи, — Эрен притянул к себе ничего не понимающего Брауна и впился в него требовательным прощальным поцелуем. — Обещай мне, что ты станешь свободным. И ты научишься жить.       — Обещаю, Эрен, — прошептал Браун.       В дверь настойчиво постучали, выдергивая солдата из сладкого сна. Райнер потёр глаза, совсем не помня, что ему снилось.

***

      Прошло много времени с того момента, когда все закончилось. Но солдат все ещё не мог поверить в то, что он жив. Жив, благодаря Эрену, как странно бы все это не казалось.       Райнер готов был поклясться, что Эрен не видел другого выхода прекратить существование титанов и спасти Парадиз, кроме как устроить все это трагично шоу и в итоге погибнуть самому.       Когда титан-прародитель был повержен, Браун вспомнил тот разговор. И мысленно поклялся себе не забывать свое обещание. Он всему научится.       И вот спустя шесть лет был подписан последний мирный договор. И Райнер, наконец, спокойно выдохнул.       — Ну и чем займешься, дружище? — пихнул его под бок Жан, старательно прихорашиваясь у зеркала.       — Поживу один. Я объездил полмира, пора бы привести себя в порядок. А ты? — спросил Райнер, застегивая рубашку.       — Женюсь. Микаса, наконец, дала свое согласие, — мечтательно улыбнулся Кирштайн.       — Да брось?! Когда? — Райнер рывком поднялся и обнял друга.       — Вчера. Притворись хотя бы, что будешь скучать по лучшему другу и самому крутому соседу по комнате, — хлопнув по плечу, ответил Жан.       Райнер неопределённо пожал плечами и, не в силах сдерживать свою улыбку, снова обнял друга.

***

      Вокруг летели щепки от сильных взмахов топора. Райнер, наконец, завершал строительство дома в небольшой лесной деревушке.       Парадиз расцветал. Заключив мирный пакт со всеми странами, многие хотели посмотреть на «остров дьяволов» своими глазами. Некоторые гости настолько впечатлялись красотой здешних мест, что решали оставаться здесь навсегда. Так что разномастных соседей здесь хватало.       Сослуживцы Марли и сто четвёртого корпуса разъехались кто куда. Но между ними непрерывно происходила переписка. А раз в год они негласно приезжали к могиле Эрена, делясь новостями, радостями и печалями.       Райнер, наконец, занялся тем, что всегда его тяготило — стал первоклассным кузнецом и тренировал местных ребятишек рукопашному бою и полётах на УПМ.       После заключения мира он долгое время  сторонился людей, ведя образ жизни отшельника, виня себя во многих людских страданиях и смертях, к которым был причастен.       Пока не встретил её. Свою драгоценную Азуми.       Райнер повернул голову к женщине, что собирала с грядки сочные ягоды. Точечный профиль и плавные очертания фигуры кружили голову даже после трёх лет брака. Азуми обернулась и счастливо улыбнулась. Вытянув руку к мужу, она негласно попросила о помощи. Райнер воткнул топор в бревно и бросился к любимой женщине, помогая встать. Значительный срок давал о себе знать.       Глядя в зелёные глаза Азуми Райнер понял одну вещь: он исполнил обещание. Он научился быть свободным.       Он научился жить.